Глава 4

Сложенный из белоснежного мрамора замок, стройный, величественный, неприступный, выглядел очень изящно, благодаря высоким башням с остроконечными золочёными шпилями. Только заехав подальше в сад, Айна смогла по достоинству оценить его красоту. Припорошённый снегом, он казался сказочным и нереальным.

— Этот замок называют женским, — Тьер тряхнул головой, смахивая упавший с ветвей на волосы снег.

— Из-за приталенных форм? — обрисовала Айна руками очертания башен, похожие на фигуры высоких дам в узких корсетах и длинных юбках.

— Нет, — засмеялся герцог. — Потому что, начиная с Бранго Первого, все короли ссылали сюда надоевших жён, чтобы те не путались под ногами при дворе. И супруги доживали здесь свой век в труде, молитвах и уединении.

— Как это грустно, — не поддержала его веселья девушка. — И отвратительно. Неужели ни один из них не был счастливо женат?

— Ну, почему же, — развернул герцог коня, и они пошли дальше по заснеженной аллее. — Например, Рагнар Безрукий был женат счастливо, хоть и недолго.

— Он потерял руку на войне?

— Нет, — покачал головой Тьер и усмехнулся. — На войне он потерял голову. Погиб. А Безруким его прозвали за исключительную неловкость. У него вечно всё падало из рук. Скипетр вываливался, держава скатывалась на пол, и даже корона вечно съезжала набок. Вы легко опознаете его портрет в королевской галерее — его так и изобразили в сползшей на одно ухо короне.

— И всё же он был счастлив? — Айна сняла с головы капюшон. Солнце едва выглянуло из-за облаков, но уже припекало.

— Счастлив и плодовит. В браке с Элеонорой Суранской он нажил пятерых детей. А после смерти короля, его вдова переехала жить в этот замок. И разбила сад, в память о муже, оплакивая свою потерю. Он так и называется — Слёзы Элеоноры. Вам, миледи, выпала редчайшая возможность увидеть, как он плачет по-настоящему.

— Вы так хорошо знаете историю, — начала было говорить Айна, но так и замолчала с открытым ртом.

Они повернули в садовую комнату. По центру возвышался прудик с удобным широким бортиком. Стояло несколько скамеек. Но воображение поражала высокая каменная стена, что огораживала комнату по кругу.

Каждая пядь этого сооружения была сплошь покрыта причудливыми узорами. Снег таял в сплетениях рельефного орнамента и, стекая по тонким желобкам, вода капала с каждого завитка, бугорка и выступа. Казалось, вся стена плачет, и звук этой капели завораживал не меньше, чем вид.

— Потрясающе, — только и смогла выдавить из себя Айна. Де Риз помог ей спешиться. Ему на руки девушка сбросила своё нелепое тёплое одеяние. — Наверно, это была настоящая любовь?

Она подставила палец под падающую каплю, и вода впиталась в тонкое кружево.

— Говорят, каждое из этих замысловатых украшений Элеонора слепила своими руками, — подошёл де Риз уже без своей ноши. — И потратила на это пять лет.

— Великая женщина, — вздохнула Айна. — Так достойно переживать свою утрату. На века оставить память о своих чувствах. Надеюсь, Рагнар Безрукий был не единственным в роду Контаров, что женился по любви?

— О, нет, — издевательски улыбнулся де Риз. — Уверен, Сольвино Первого постигнет та же счастливая участь.

— Вы сомневаетесь, что я буду ему хорошей женой? — гневно развернулась к нему Айна.

— Как я могу, миледи, — гаденькая усмешка не сходила с губ герцога. — Уверен, он воспылает страстью к вашим богатствам, то есть, прелестям, с первой же минуты знакомства. И будет счастлив. Только недолго.

— Это неправда, — испепеляла его взглядом девушка. — Он честен, благороден и бескорыстен.

— И он отлично получается на портретах, — смотрел на неё сверху вниз Тьер.

— Надеюсь, вы пожалеете о своих словах.

— Накиньте плащ, миледи, — набросил ей на плечи свою одежду де Риз вместо ответа. — Не хочу сожалеть ещё и о вашей простуде. Возиться всю дорогу с больной капризной девчонкой — сомнительное удовольствие.

— Какой вы невыносимый, де Риз, — негодовала Айна. — Сами показали и сами же испортили всё очарование этого места. — Вот что вам стоило промолчать?

— Это не в моих правилах, миледи. Я всегда говорю то, что думаю, — усмехнулся герцог. — И это избавляет меня от двух величайших зол королевского двора — лжи и лицемерия.

— Вы просто хам и грубиян. И я не желаю, чтобы вы сопровождали меня во дворец, — вручив ему сорванный с себя плащ, девушка развернулась и пошла пешком.

— Боюсь, у вас нет выбора! — прокричал он ей в ответ.

Айна вернулась в замок расстроенная, в испорченном платье и в насквозь промокшей обуви. Грязный подол неприятно лип к ногам, а шерсть неизвестного животного, из которого была пошита шуба, налипла на нежный бархат.

Камин не топили, но его портал после улицы казался тёплым. Айна стянула бесполезные перчатки, и прижала к нему озябшие руки. На нижней полке, как издёвка, стояла её недавняя обувь. Когда она садилась для прогулки на лошадь, один меховой сапог слетел, а второй стянул с её ноги де Риз и отшвырнул оба к крыльцу.

Как хорошо начиналась эта поездка! Как весело было играть в снежки! Но этот озлобленный на весь мир неудачник всё испортил.

Лучше бы она поехала с Лотером, встречать его сестру. Девушка отправилась из замка Одилон к Айне с визитом ещё вчера. И герцог переживал, что непогода задержит её в пути.

Айна брезгливо подняла сапоги и вышвырнула их за дверь как блохастую кошку. «Пусть не напоминают!»

Графиня де Монд, к чьим ногам упала обувь, и бровью не повела.

— Миледи, — перешагнула она через неожиданное препятствие. — Приехал портной. Ждёт вас в малой гостиной. Господи, помилуй! — всплеснула она руками. — Ваше единственное платье!

— Пустяки, — отмахнулась Айна и сделала шаг к двери. — Портной пошьёт мне новое.

— Миледи, — преградила ей путь Грэсия. — Вы не можете появиться перед Лориной де Одилон в таком виде. Вы не жалкая пастушка, а невеста принца. Весть о вашем неразумном поступке с нанятой повозкой уже летит во дворец впереди вас. Если вы ещё соизволите в таком виде приветствовать фрейлину королевы, король не пустит вас на порог. Ваша репутация будет испорчена навсегда, как это несчастное платье.

— Но что же мне делать? — в отчаянии опустилась Айна на кровать.

— Примите ванну. Приведите в порядок ваши волосы. А с нарядом я что-нибудь придумаю.

— А как же портной?

— А вот портной как раз подождёт, — сказала графиня, как отрезала и, гордо распрямив плечи, вышла.

Айна скопировала её осанку и до ванной комнаты дошла как настоящая королева. На большее её не хватило. Она села, понуро опустив плечи. И пока девушки таскали с кухни горячую воду, жаловалась Ивет, вынимающей шпильки из растрёпанных волос.

— Он сказал, что принцу нужны только мои деньги, — вздыхала Айна.

— Ой, да не слушайте вы этого грубияна, — поддерживала её шёпотом служанка и единственный близкий человек, прекрасно понимая, о ком идёт речь. — Ваш жених — принц. Принц! И скоро станет королём. Вся королевская казна в его распоряжении. Для чего ему ваши деньги?

— Думаешь ОН специально, чтобы я думала про Сольвино плохо?

— Думаю, ОН просто завидует. Ведь это ОН мог стать следующим королём, если бы оказался родным сыном Брандо Восьмого. Но мать нагуляла его, он проклят, он озлоблен. Он просто желчный зануда. К тому же, одинокий и бессердечный.

— Ивет, а что ещё говорят про него на кухне? — спросила Айна, с наслаждением погрузившись в горячую воду. Все слуги разошлись, и сплетничать можно было не стесняясь. — Почему он не женится? Сколько уже ему? Тридцать?

— Тридцать два, мадемуазель. Он практически старик, но кто же за него пойдёт? Он же скормит свою жену дракону. Говорят, в его замке даже нет ни одной нормальной служанки.

— Представляю, какая там разруха, — Айна блаженно закрыла глаза, когда пальцы Ивет начали мягко массировали кожу головы. — А служанки-то чего боятся?

— Дракона, конечно! И любви герцога, — хихикнула Ивет. — Поэтому у него работают только всякие калеки, толстухи и горбатые уродины.

— Точно! — воскликнула Айна. — Я же слышала, что проклятье падёт, если он отдаст дракону ту, что полюбит.

«Поэтому, наверное, он и не верит в любовь, — выставила девушка ногу, которую стала усердно натирать Ивет. — И злится, когда про неё говорят».

— Ой, мадемуазель, я же ещё такое услышала, — опять перешла на шёпот Ивет. — Говорят, сейчас в столице все девушки удаляют волосы.

— Как это? — уставилась на неё хозяйка. Хотя ей и хотелось ещё поговорить про задевшего её герцога, но эта тема тоже заинтересовала.

— А совсем. По всему телу удаляют, — служанка молча показывала те места, где именно.

— И там? — округлила глаза Айна. — А как?

— Как, как! Приглашают цирюльника. Он всё аккуратненько и сбривает.

— Боже, срамота какая, — прикрыла раскрытый рот рукой девушка и тут же стала отплёвываться от попавшей в него пены.

— А потом ещё втирают какие-то мази, чтобы волосы больше не росли. Говорят, пошла эта мода от куртизанок. Тогда мужья стали и своих жён заставлять бриться. А потом жёны сами для полюбовников своих стараться.

— Замолчи сейчас же, Ивет, — разозлилась Айна, стирая остатки мыла с лица полотенцем. — Невесть что несёшь. Тебя послушаешь, так не осталось уже ничего святого у людей. Все только и делают, что развратничают.

— Ну, а я что? Я ничего, — пожала плечами Ивет. — Это столица, в ней всё по-другому.

Айна не хотела больше слушать. От этих разговоров у неё только ещё больше испортилось настроение. Как же она будет выглядеть там со своими ожогами, когда кругом одни томные и скучающие красавицы с голыми спинами и бритыми ногами. Ей виделось, как все они смеются над ней, и первый раз Айна по-настоящему разнервничалась, что не понравится принцу такая, какая есть.

Потратив ещё кучу времени на сушку волос и укладку, Айна втиснулась в нефритовое платье, выбранное графиней. Слегка покрыв свою кожу рассыпчатой пудрой и нанеся по капельке духов за каждое ушко, она даже осталась собой довольна и спустилась, наконец, в малую гостиную.

Ради новых нарядов всю комнату завалили образцами тканей, кожи, тесьмы. Огромные картонки с пуговицами и пряжками разложили на диванах. Ради большого заказа для знатной особы портной расстарался на славу.

— Дитя моё, — обращался он к Айне, и в силу возраста почтенного дядьки, девушка не возражала. — Это лучшие кружева. Это нежнейший шёлк.

Он водил её по комнате под локоток уже так долго, расхваливая свой товар, что Айна стала оглядываться в поисках помощи.

— Никакого шёлка, — вмешалась строгая графиня де Монд. — Этого добра у нас и так хватает. — Велюр, кашемир, меринос. Что-нибудь тёплое, практичное, удобное в дорогу и пару нарядов по последней моде. И не суйте эти ваши жухлые кружева. Они были в моде ещё при моей бабушке. Как сейчас помню, ими обшивали чепцы.

— Помилуйте, Грэсия, — начал было возражать хитрый дедок.

— Вот этот, — приложила женщина отрез к плечу Айны, не слушая его оправдания. — Он очень подчёркивает цвет глаз миледи. Вот эти два. И вон тот, который вы не хотели доставать.

— Это очень дорогая ткань, — смутился портной.

— Очнитесь, мессир Мартен, перед вами невеста Его Высочества принца Сольвино Первого. Вопрос о деньгах не стоит.

— Но я обещал эту ткань госпоже де Ферье, — мялся он. — А с её обширными формами отреза на двоих может не хватить.

— Значит, перебьётся ваша толстуха, — кинула Грэсия в кучу выбранную картонку с пуговицами. — Это не её цвет. Она будет в нём как корова Уйширской породы, рыжая и с круглыми боками. Хотя, что я вам подсказываю, сами придумаете что-нибудь.

Айна хихикнула, а старик, тяжело вздохнув, начал снимать мерки.

— Что за жизнь? — упёрла руки в бока Грэсия, когда портной ушёл. Крепкие подмастерья выносили его скарб. — Каждый плюгавый портной стремится тебя надуть. Но вы не переживайте, миледи, — обратилась она к Айне, — на самом деле он — гений. Ещё его прадед был королевским портным. Это у них в крови. Не смотрите, что руки у него трясутся, выкройки он делает такие, что комар носа не просунет между тканью и корсетом. Но хитёр, хитёр. Глаз да глаз за ним нужен.

— Леди Грэсия, — Айна прониклась уважением к суровой женщине. — Спасибо вам! Не представляю, что бы я без вас делала.

— Не за что, милая. Это мой долг.

И Айне пришла в голову неожиданная идея.

— Леди Грэсия, — подошла к ней девушка вплотную, волнуясь, что графиня откажет. — У меня на этих островах совсем нет друзей. И я буду вам очень признательна, если вы поедете со мной в столицу.

Тонкие брови женщины удивлённо взлетели вверх, когда она обратила на Айну свой орлиный взор.

— Умоляю вас! — сцепила руки в замок южанка. — Я же пропаду без вас в столице.

— Вы могли бы просто приказать, — сняла графиня с плеча девушки прилипшую нитку.

— Мне не нужны слуги, леди Грэсия. Мне нужны друзья. И вы кажетесь мне честной и бескомпромиссной. Мне кажется, я могу вам доверять.

Губы женщины дрогнули, прежде чем она ответила. И скорбные складки, и глубокие морщинки, что до этого Айна не замечала, так явно проступили на лице Грэсии.

— Когда-то и я была фрейлиной королевы, — вздохнула она. — Но сосватавший меня граф погиб ещё до свадьбы. С тех пор я живу здесь.

— Почему же вы снова не вышли замуж? Вы любили его?

— Это скучная история, — вдруг улыбнулась всегда строгая графиня де Монд. — Вот не думала, что мне когда-нибудь снова доведётся побывать при дворе. И, знаете что, пойду-ка я задержу этого старого пройдоху. Пожалуй, мне тоже понадобится пара свежих нарядов.