Глава 25. Верный
Иннокентий все уводил и уводил Маргариту в лесную чащу, сквозь густые заросли папоротников и бузины. Вечерело и длинные тени ложились на тропинки.
— А мы до канадской границы планируем дойти? — с сарказмом спросила Маргарита.
— Если понадобится, то и туда, — пробурчал Зайцман, решительно переступая через корягу.
— Кеш, темнеет, жутковато как-то, — зябко поежилась она.
— Жутковато? — хмыкнул Иннокентий, — Это у тебя в морге жутковато.
— В морге все предсказуемо, а тут за каждым стволом может дикий зверь притаился, может ещё что, — объяснила свои опасения Маргарита.
— Не бойся, я тебя защитю, — воинственно произнес Иннокентий, но использованная им неправильная форма глагола испортила весь эффект, — тьфу-ты, защищу… Короче, порву всех за тебя! — злобно сверкнул он глазами, распугивая лесных обитателей, которых собственно и не видел.
Маргарита улыбнулась. Приятно осознавать, что рядом с тобой пусть и не идеальный, но твой, рыцарь. Иннокентий в это время порыскал свободной рукой в сумке, что висела у него на плече, и вынул налобный фонарик. С невозмутимым видом он водрузил его себе на голову и включил. Маргарита прыснула со смеху.
— Что смешного? — рявкнул Зайцман, оборачиваясь к ней.
— Ты похож на миньона из мультика. Вооружился фонариком, потому что опасаешься меня с дуплом перепутать? — потешалась она от его внешнего вида.
— Угу! Смейся, смейся. Сейчас миньон тебе устроит секс-марафон, — с угрозой пообещал он.
— Да, скорее бы уже! А то чувствую, что после обычного марафона, меня на сексуальный уже не хватит, — продолжала сетовать Маргарита.
В этот момент деревья расступились и перед ними открылась лесная поляна, освещённая полной луной. По центру поляны лежал большой матрас, а на нем были разложены аксессуары для интимных игр. Маргарита заметила наручники, кляп, стеки и много чего, назначение которого она не знала. Она нервно сглотнула, вдруг резко выдернула руку и рванула в обратном направлении.
— Ты, куда?! — Зайцман перехватил ее поперек талии и потащил к подготовленному ложу.
— Нет! Нет! Отпусти! — Маргарита брыкалась и вырывалась, — Не смей! Я не готова к такому! Ну не надо, пожалуйста, — из ее глаз брызнули слезы.
— Кошечка, ты что? — Иннокентий повалил ее на матрас, накрыв собой, — Испугалась?
— Не надо так, Кеша, пожалуйста! — взмолилась она, с ужасом озираясь на игрушки, что лежали вокруг них.
— Вот, Михалыч, придурок! Купил, что ли весь секс-шоп? — Иннокентий тоже стал рассматривать то, что было разбросано по всей поляне.
— Михалыч? — растерянно повторила Маргарита.
— Ну да! Я попросил привезти сюда матрас, а все остальное — уже его инициатива, — при этих словах, Иннокентий заметил и пресловутый ящик водки, без которого как считал Михалыч, ни одно серьезное дело не решить.
— Рита, я так люблю тебя, — с жаром произнес он, схватив ее обеими руками за лицо, — и так хочу, что готов отказаться от всех экспериментов, слышишь?
— Правда? — недоверчиво спросила она.
— Правда! Мне только ты нужна, только с тобой… — Иннокентий покрывал ее лицо поцелуями.
— Ты, знаешь, я ведь тоже не права… Тебе ведь нужно… — в перерывах между поцелуями она едва успевала вставлять реплики, — Давай, сделаем что ты там планировал, но…
— Да, да, кошечка… Не бойся, я б никогда не сделал больно… Иди сюда, — бормотал он, надевая на нее те самые наручники, — Вот так обопрись, — Зайцман, воспользовавшись ее предложением, выгибал Маргариту, как заправский костоправ.
Иннокентий развернул жену к себе спиной и поставил на колени. Опираясь на скованные ладони, Маргарита попыталась приподняться, но Зайцман стоявший позади нее, надавил на спину, вынуждая прижаться щекой к матрасу. Маргарита опомниться не успела, как ощутила, что трусиков на ней уже нет и ночная прохлада лизнула ее обнаженный зад.
— О, — протяжно застонал Иннокентий, добравшись до желаемого, — Наконец-то!
Он крепко держал ее за бедра, и уже собирался ворваться в нее, когда Маргарита вдруг взвизгнула и рванулась в его руках:
— Кеша, по мне что-то ползет!
— Ну уж нет, — Зайцман решил, что никакая сила не заставит его сейчас оторваться от жены, и он сделал резкий толчок.
Маргарита затихла, а Иннокентий ритмично напористо стал двигаться, высекая из глубины ее вагины удовольствие, лаская ее стенки головкой члена. Маргарита быстро забыла о том, что ее беспокоило до этого момента, и всецело отдавалась процессу. Тело изголодалось по мужчине и торопилось успеть на вершину праздника. Потом он вдруг остановился и произнес:
— Хочу видеть твоё лицо, — и он попыталась перевернуть ее.
От этих манипуляций они оба скатились с матраса на траву. Несколько секунд лежали, глядя друг другу в глаза и улыбались.
— Расстегни их, — попросила она, подняв скованные запястья.
— Не-а! Мне нравится, когда ты такая беззащитная, — и устроившись между разведенными бедрами Маргариты, опустился сверху. — Закинь руки за голову мне.
Маргарита послушалась и их тела стали ближе. Иннокентий опустил голову и накрыл ртом пухлые губы жены. Плавно задвигался, доводя до финала обоих. Небо рассыпалось алмазами в буквальном и переносном смысле, и Маргарита издала крик удовольствия, крепче прижимая к себе любимого супруга, совершенно позабыв о его измене.
Их обоих накрыл оргазм, когда совсем рядом раздался приглушенный голос Степана:
— Даздраперма Филипповна, Что Вы тут делаете?
Послышался шорох со стороны деревьев.
— Ищу подосиновики! — бодро заявила старушка.
— Они под осинами, а тут только дубы, — голос Степана удалялся, поскольку он уводил, так некстати заблудившуюся, старушку за собой, — Да, и в июле здесь нет никаких грибов.
— Да! А вот это что такое? Вот же, гриб! И смотрите какой большой! — воскликнула она.
— Это пень! — пробурчал Степан, — Куда Вас понесло! Турбаза в другой стороне…
Маргарита и Иннокентий лежали в объятиях друг друга, позабыв обо всем и совершенно не замечая ничего и никого вокруг.
— Давай, сниму, — засуетился Иннокентий, вспомнив о том, что жена все еще в наручниках.
Он поднялся, и потянул Маргариту за собой. И тут свет от налобного фонаря, который по-прежнему был включен, упал на цветок. Иннокентий улыбнулся и, не задумываясь, сорвал его, чтоб преподнести своей даме сердца.
— На, — он протянул ей диковинку золотисто-огненного цвета.
— Кеша, это же… — Маргарита запнулась от восторга, — цветок папоротника! Он цветет только в полночь на Ивана Купала! Кто найдет его, тот обретет вечную и… — она подняла взгляд на мужа, — верную любовь!
В этот момент налобный фонарик погас, а супруги Зайцман продолжали смотреть друг другу в глаза.
— Вечную и верную, клянусь… — Иннокентий поцеловал Маргариту, и расстегнул наручники.
А в это время на окраине села, которое не найти по навигатору и карте, бабка Пелагея приговаривала:
— Конечно, верную, засранец! А не то отпадет-то твой стручок.
Она хмыкнула, и продолжила раскладывать свои травки и колдовать: