ГЛАВА 5

Несмотря на все призывы и шипение Юргаса, увлеченные исследованием ученые тараканами расползлись в разные стороны.

После еды мы все поблагодарили Сверра и женщин, которые снова попадали на колени, а потом разбрелись кто куда. Клин принялся вздыхать и охать возле какого-то кустарника, вымершего у нас, Жан пытал молодого ильха, пытаясь разобраться в череде звуков, что тот выдавал. Военные обнюхивали поселения, разыскивая бомбы, ядерное оружие и прочее, чего здесь нет и быть не может. Мы же с Максом отправились к окраине поселения. Вернее, отправился профессор, поманив меня за собой.

За шатрами было тихо, голоса ильхов сюда не долетали. Где-то пела пичуга, шелестели широкие листья деревьев.

- А у нас скоро осень, - задумчиво пробормотала я. Макс остановился у черного столба и закинул голову, рассматривая его. Я тоже посмотрела и привычно сделала в голове запись: высота около трех метров, гладкий, черный, с неравномерными зазубринами по всей поверхности.

- Интересно, что это? - обошла столб по кругу. - Думаете, они имеют какое-то значение?

И смутилась, поймав взгляд профессора. Двойка, госпожа Орвей. Идите, готовьтесь к пересдаче.

Конечно, эти столбы имеют значение! В укладе, подобном здешнему, все предметы имеют функциональное или религиозное значение. У племен слишком много времени уходит на то, чтобы получить нож или тарелку, поэтому они не делают что-то «просто так». А эти черные палки точно не природного происхождения, значит, их для чего-то поставили.

Стремясь загладить оплошность, я провела пальцем по углублению.

- Дерево, рисунок нанесен предположительно ножом. Только вот дерево странное. Обожженное? - потерла пальцы. - Может, неизвестный нам вид? Интересно, для чего они?

- Я предположил бы, что они часть местного культа, - негромко ответил профессор, - но тогда удивляет их расположение. Если они важны для племени и являются объектами поклонения, то должны стоять в центре, ближе к огню, который, как известно, жизнь и тепло. А они здесь. На окраине, можно сказать.

- Значит, это не столбы культа, а что-то иное? - всегда любила слушать рассуждения Максимилиана. - И кстати… - я обернулась, но рядом никого не было. - Почему вы решили, что ильху не стоит доверять?

Профессор снял очки, протер.

- Это иррациональное чувство, Оливия. А я ученый и должен оперировать фактами. Факт в том, что господин Сверр весьма любезно нас пригласил, показывает свой быт, отвечает на вопросы. И мы видим здесь ту картину, что и ожидали увидеть.

- Разве это плохо? Наши предположения на основе показаний зондов были правильными.

- Это не плохо, - Максимилиан нахмурился. - Но… Я же говорю, иррациональное чувство, Лив. Можно списать на интуицию, которой, как доказал Густав Риндор, не существует, а есть лишь совокупность сигналов, что мы получили, но не обработали. Они то и дают нам ощущения… предчувствия.

Я кивнула. Как и всякий уважающий себя ученый, я, конечно, изучала труд господина Риндора.

- Так вот, Оливия… Мои необработанные сигналы твердят, что здесь что-то нечисто.

Я тревожно обернулась. От слов профессора стало не по себе. Но моим глазам вновь открылась мирная и даже скучная картина. Шатры, деревья, женщина с верещащим мальчишкой, Клин, склонившийся у кустов. На миг показался и Юргас, кивнул нам, убедившись, что все в порядке, и снова ушел инспектировать поселение.

- Но почему вы так думаете? - я даже слегка растерялась.

Профессор пожал плечами, на миг напомнив того же Сверра.

- Возможно, я просто выживший из ума старик, - как-то устало произнес профессор то, что я никогда в жизни не ожидала от него услышать. И первый раз взглянула на него по-другому. Сколько лет Максимилиану? Кажется, не меньше семидесяти… Он был вот таким - седовласым и умудренным - уже тогда, когда я лишь пришла в Академию поступать. И за прошедшие годы ничуть не изменился. Или мне это лишь кажется?

- Давайте вернемся к столбам, Оливия, - бодро оборвал мои размышления их виновник. - Я слушаю ваши предположения.

Следующие два часа мы с профессором посвятили скрупулезному изучению и записи информации о поселении. Я даже достала свой диктофон и начала наговаривать заметки, опасаясь упустить что-то важное. К вопросам интуиции мы больше не возвращались.

***

Я с интересом повертел круглую банку, фыркнул, бросил обратно в мешок. Шаги снаружи шатра и запах доложили о госте, так что когда вошел Ирвин, я лишь кивнул.

- Мародерствуешь, мой риар? - поинтересовался а-тэм, снимая с головы череп быка. - Тяжелый!

- Не ной, - буркнул я, снова перебирая содержимое мешка. - И я не мародерствую, а изучаю противника. Кстати, это твоя обязанность, насколько я помню.

- Ну кто-то же должен отвлекать внимание? - Ирвин опустился рядом на корточки. - Что это?

Я достал металлический стержень, повертел в ладони.

- Похоже, тот самый парализатор. Дай руку.

- Парализатор, который сваливает даже лошадь? Он? - с подозрением спросил Ирвин.

- Точно. Руку давай.

- Сверр!

- Ирвин! - передразнил я. - На себе я уже проверял. К тому же, ты ведь не лошадь.

- Ты просто гад, - проворчал а-тэм, закатывая глаза. Но покорно протянул мне левую длань. Я повертел стержень, приложил к коже а-тэма и нажал на кнопку. Ирвин подпрыгнул, как ошпаренный, зрачки сузились. - Проклятие! Жжется!

- Больно?

- Терпимо, - недовольно буркнул Ирвин.

Я хмыкнул удовлетворенно и нехотя положил парализатор обратно. Занятная штука. Хочется оставить себе.

А-тэм нахмурился, наблюдая за мной.

- Сверр, мне все это не нравится.

- Тебе не нравятся все мои начинания и решения. У тебя обязанность такая - рассказывать мне, в чем я не прав.

- Сейчас ты не прав особенно. - У меня упрямый а-тэм. - Племени не нравятся чужаки. И ты сам это знаешь. Сколько ещё ты собираешься развлекаться? Чего добиваешься? Я не понимаю тебя.

- Поймешь, Ирвин. Всему свое время. Племя потерпит. Нам нужны знания, мой а-тэм. Не те отрывочные данные, что мы имеем, а гораздо больше.

- Но зачем?! - не выдержав, Ирвин вскочил и зашагал по шатру, сердито насупившись. - Мы много лет прекрасно обходились без чужаков и мира за Туманом! Почему сейчас?

- Потому что Туман начал редеть! - рявкнул я. А-тэм осекся и с ужасом уставился на меня.

- Что?

- Что слышал, - я в сердцах отбросил мешок. - Пока это скрывается, но Сотня обеспокоена.

- Милостивый Горлохум, - прошептал потрясенный Ирвин. - И что теперь будет?

Я отвернулся, пряча свои эмоции.

- Мы это исправим. Идем. Я слышу шаги.

- Сверр… - а-тэм задержался у выхода, проницательно заглянул в глаза. - Эта чужачка, женщина…

- Оливия Орвей, - я растянул гласные и облизнулся. - Ей я приготовил нечто особенное.

- Ты играешь с огнем, Сверр.

- Как обычно, - оборвал я.

Ирвин недовольно приподнял брови, а я улыбнулся.

- Кстати, пора развлечься, мне становится скучно!

А-тэм выразительно скривился.

***

- Что происходит? - Мы с Максом оторвались от исследования столбов и удивленно посмотрели на суету в центре поселения. Женщины усаживали маленьких детей в кожаные мешки и взваливали на плечи, мужчины надевали на головы уже знакомые нам черепа животных.

- Куда они собрались? - Я пожала плечами, так как ответа, конечно, не знала.

От шатров нам махал руками Юргас, явно подзывая к себе.

- Что ж, идемте, Оливия, - улыбнулся профессор, - все равно со столбами пока лишь загадки. Надо узнать больше о местных нравах, и, похоже, нам сейчас предстоит такая возможность.

Я сунула в карман комбинезона пакетики с образцами черного дерева и тоже улыбнулась.

- Идемте.

Наши коллеги уже собрались возле огня, который сейчас лишь тихо тлел. Жан вертел головой, его очки посылали блики солнечных зайчиков, за которыми гонялся пузатый и чумазый малыш. Когда из-за деревьев появился Сверр, мы устремились к нему.

- Что происходит? Куда все идут? Что случилось?

- Все идут к чаше, - непонятно пояснил он. - Вечером будет радостное событие, шатия, значит, сейчас все должны окунуться в чашу.

- Какой-то ритуал, - прошептал мне на ухо Клин. - Надеюсь, это не та чаша, в которой варят залетных ученых?

Я прыснула и прикрыла рот ладонью. У ильхов были торжественные и серьезные лица, так что мы тоже изобразили соответствующее настроение и двинулись за процессией аборигенов. Мужчины в своих костяных масках и набедренных повязках шагали впереди и по бокам, охраняя женщин, детей, ну и нас заодно. Тропинка вилась между двух изумрудных холмов, и я вновь залюбовалась окружающей нас природой. Как же красивы фьорды! Сами ильхи шли совершенно бесшумно, ступая мягко и легко, а мы старались им подражать. Хотя и ловили на себе недовольные взгляды, когда трещала под ботинком сухая ветка или вспархивала потревоженная пичуга.

Сверр ушел вперед, так что расспросить о предстоящем ритуале, если это был он, не удалось. Рядом со мной двигался высокий и крепкий ильх, сквозь прорези в черепе я порой замечала внимательные голубые глаза. И я удивилась, заметив на его шее каменный обруч. Значит, их уже двое. Может, этот голубоглазый и мою речь поймет?

- Куда мы идем? - улыбнувшись, спросила я.

Ильх отвернулся, и я вздохнула. Ну ладно. Похоже, беседа не состоится, жаль.

Минут через двадцать мы вышли к подножию скалы, у которой темнели несколько круглых естественно образованных каменных выемок. Внутри скальных чаш темнела красная глина.

Ильхи остановились и начали споро раздеваться, обнажая мускулистые тела. Часть женщин расположились полукругом в тени раскидистого дерева, словно зрительницы в театре, вторая половина хихикала и суетилась вокруг мужчин, держа в руках глиняные кувшины с узким горлышком.

- Что они делают? - прищурился Жан, глядя, как аборигенка наливает из кувшинчика что-то золотисто-тягучее и намазывает ближайшего мужчину. Тот жмурился, словно кот, и подставлял под женскую ладошку то плечи, то спину, то бедра. В воздухе разлилась густой и пряный аромат.

- Это сок дерева, что растет в долине, - появившийся за спинами Сверр заставил нас всех подпрыгнуть и обернуться. В руках ильха был такой же кувшинчик, и мы с любопытством принялись его рассматривать.

- Этот сок похож на масло, - я растерла золотую капельку между пальцев, понюхала. - Но более густой. И запах незнакомый…

И вкусный. Так и хотелось облизать пальцы.

- Зачем они намазываются этим соком?

Сверр улыбнулся, не размыкая губ, и пожал плечами.

- Чтобы было труднее. Все, кто желает участвовать в шатии, должны доказать свое право на нее.

- Что такое шатия?

- Узнаете вечером. Да… - Сверр нахмурился, принимая решение. - Если кто-то из вас желает присоединиться, вы можете это сделать. Любой гость имеет право на чашу и на шатию.

Коллеги переглянулись. Конечно, никто из нас ничего не понял. Вот просто ни слова!

- Пожалуй, в следующий раз…

Сверр кивнул и отошел к ильхам.

- А он, похоже, не собирается участвовать в этом их натирании маслом, - хмыкнул Юргас.

Я опустилась на траву, с наслаждением вдыхая густые ароматы земли, воды, цветов и золотистого сока неизвестного мне дерева. Он все еще был на моих пальцах и, кажется, впитался в кровь, потому что пряно и сладко теперь пахла я вся. От солнца слегка кружилась голова и дрожали колени, а может это все из-за вида десятка почти обнаженных мужских тел, влажно блестящих капельками масла на бронзовой коже. Коллеги расположились неподалеку, обмахиваясь широкими листьями деревьев. А ведь наши комбинезоны сшиты из специального материала, который сохраняет собственную температуру тела. В них нам просто не может быть жарко! Но я видела раскрасневшиеся лица и капли испарины на лбах. Да и сама ощущала настойчивое желание стянуть с себя черную ткань со светоотражающей полосой и последовать примеру аборигенов, облачившись в какой-нибудь кусочек свободно развевающейся ткани.

- Вот это жара! - не сдержался Клин. - А у нас скоро снег выпадет…

- Курорт, - хмыкнул Жан. - Радуйся, когда еще посчастливится погреться на солнышке!

Я тихонько потянула собачку молнии, расстегивая комбинезон. Ветерок остудил шею и ложбинку груди, так что дышать стало легче. Вытащила свой диктофон и приготовилась делать записи.

- Мать вашу… - изумился Юргас. - Похоже… они собираются драться!

Я открыла рот, наблюдая за ильхами. Те уже залезли всей толпой в широкую скальную чашу, прямо в эту красную глину, выстроились двумя шеренгами и застыли, уставившись на круглое отверстие в скале.

Мы тоже замерли, подавшись вперед.

Струя воды вырвалась из скалы и ударила в чашу, послужив своеобразным ударом гонга. Ильхи взревели и бросились друг на друга, норовя столкнуть противника в месиво под ногами, что от воды мигом превратилось в красную кашу. Варвары рычали, толкались, скалились, их обмазанные соком тела уворачивались и блестели на солнце, пальцы скользили. Женщины смеялись и что-то кричали, подбадривая мужчин. Один из варваров, на вид не старше семнадцати лет, упал и перевалился через бортик чаши. С дикими воплями женщины закидали его комьями красной глины, и парень понуро отошел в сторону.

Остальные продолжили битву, хотя назвать происходящее сражением язык не поворачивался. Ударить по-настоящему мешала теснота и скользкие тела, так что ильхи старались свалить друг друга или вытолкнуть из чаши под «обстрел» женщин.

Надо признать, зрелище захватило настолько, что я очнулась лишь когда подползла почти к самой чаше с мужчинами и обнаружила в своей ладони красный глиняный комок. Мой комбинезон был расстегнут еще глубже, тело горело в огне, щеки пылали. И когда очередной ильх вывалился на землю, мне захотелось тоже заорать и швырнуть в него свое метальное орудие!

Устыдившись, я тихонько отползла назад, тяжело дыша.

И ощутила на себе внимательный взгляд.

Часть ильхов не участвовала в забаве, среди них был и Сверр. Он сидел, привалившись спиной к шершавому стволу дерева, и в золотых глазах блестела насмешка.

Выпустив из рук комок глины, я смущенно обтерла ладони о траву. И застегнула молнию комбинезона до самого верха. Обернулась на своих коллег. Их тоже захватило представление. Клин что-то кричал, Жан потрясал кулаками, а наши стражи военные, похоже, жаждали броситься в бой! Один профессор смотрел спокойно и даже недовольно.

Но сейчас мне совсем не хотелось вникать в опасения Максимилиана. Я сидела у подножия скалы, на шелковистой изумрудной траве, под лазурным небом и смотрела на великолепных мужчин, обмазанных маслом и борющихся в грязи. Когда еще мне доведется насладиться подобным зрелищем? Что-то подсказывало, что никогда. Поэтому я решила ненадолго отключить в себе ученого и побыть женщиной. Смотреть ведь не возбраняется?

Один из ильхов издал боевой клич, и я снова уставилась на чашу. Мужчин там осталось вполовину меньше, среди них я заметила светловолосого ильха с голубыми глазами. Кажется, это мой молчаливый сопровождающий. Он явно лидировал, легко укладывая к своим ногам соперников. С ног до головы перемазанный красной глиной, блестящий от масла и пота, блондин казался воплощением первобытной дикости.

Я сглотнула тяжелый ком в горле и усилием воли отвела взгляд. Да уж, такое зрелище может свести с ума слабую цивилизованную женщину вроде меня! Усмехнулась, смеясь над своей реакцией, и решила, что пора вернуть на место ученого. Но стоило достать свой диктофон, как еще один ильх вылетел из чаши, а женщины вскочили и затопали ногами. Мужчины прекратили бой и подняли ладони, улыбаясь. Их осталось шестеро - самых сильных. Ну, или самых устойчивых.

Я поднялась, засовывая свою пишущую машинку обратно в карман. Сделаю записи позже, похоже, бой закончен.

И хмыкнула, поняв, что меня это расстроило.