Глава 36

Глава 36

Долго смотрю на вибрирующий телефон, но держусь. Очень стойко держусь, хотя руки жуть как чешутся поднять трубку. Но нет. Пусть помучается до вечера. Ибо не фиг так делать. Подумаешь, три пропущенных.

«Обиделась? Ну прости. Какой был смысл будить тебя в такую рань, учитывая, что ты и так плохо спишь в последнее время?»

Какой был смысл врать, что вылет в час дня?! Гаденыш. Закрываю смс и кладу телефон на столик. Понимаю, что обижаться глупо, скорее всего он и вправду хотел как лучше, но проснуться в постели совершенно одной — это необъяснимо грустно. Вот не так я представляла себе утро после того, как собственный муж залез мне-таки накануне в трусы. Может я насмотрелась романтично-сопливых фильмов, но мне хотелось его проводить. Да, как в кино. Встать вместе с ним и пока он наспех собирает чемодан, сделать ему кофе с омлетом. Уж это я могу. Точнее могла бы. А на деле — ничего. Обидно, что специально спросила ночью во сколько вылет. А в итоге соврал.

Перевожу взгляд на часы — начало пятого. Если вылет со слов Веры был в десять утра, значит примерно в два Глеб уже прилетел. Полчаса-час на багаж. Стало быть, прилетел и начал сразу звонить. Еще примерно час-полтора на дорогу до места проживания. Он по идее должен туда уже подъезжать. А где вообще он будет жить? Интересный вопрос, который я так и не успела задать ночью. Никогда не думала, что копошение пальцами в трусах приведет к такому расслабону и крепкому сну. Хочу еще так... А вообще много чего еще хотелось. Например, посмотреть какой он там. Да и ладно, чего врать самой себе — мне хотелось, чтобы он продолжил. Если уж начали, чего не продолжить и закончить? И если бы не дикая сонливость и расслабленность, скорее всего я бы открыто настояла на продолжении.

- Ну все, Сонечка, Ольгу я проводила, - поднимаю голову на рядом стоящую Веру с подносом в руках. На нем у нее не просто тарелка с какой-то выпечкой, но и две чашки с какао. Этот запах ни с чем не сравнится. - Я ее немного помучала расспросами о тебе. Что тебе можно, что нельзя. Как успехи с ножками.

Вера садится рядом со мной на диван и ставит поднос на столик. Не знаю почему, но от ее «ножек» я тащусь. Как-то это мило и совсем не раздражает, хотя меня и бесит все уменьшительно-ласкательное. Да и акцент на этих самых «ножках» тоже. Но из ее уст это звучит ну уж очень мило, равно как и «Сонечка». Услышь я это от других — подумала бы, что надо мной издеваются. Кстати, Глеб тоже произносил мое имя так, и было тоже вполне себе искренне. И… мило.

- А она что? Злилась? Ольга вот прям совсем не леди. Она как грозный мужик временами. А тем более мы сегодня задержались. Она этого совсем не любит. Можно? - указываю взглядом на чашку с какао.

- Да, конечно. Она была настроена положительно, потому что я ее подкармливала сырным печеньем. Она очень хвалила тебя сегодня. Говорила, что ты в ударе, - вот что пальцы животворящие делают в трусах .

- А что еще говорила?

- Что вот это самое печенье тебе есть можно только раз в неделю, ну и когда уж очень требует организм.

- Ну да, она делает упор на белок, а не на вкусный жирок, - тянусь рукой к печеньке. - Но я только одну. У меня ПМС, мне можно, - затяжной ПМС, круглогодично-ежедневный, я бы сказала.

- Ой, да чушь все это. Ешь. Ты же худенькая.

- Неа, не чушь. На самом деле, если бы я еще и жирная была, то заниматься вообще было бы трудно. Да и не привыкла я жрать. Модельные замашки никуда не делись. Мы и так с Глебом позавчера ели вредную еду. Это и без того был перебор. Очень вкусное печенье, - и это правда, а не тупая лесть. Печенье тает во рту. - Ну вы прям… волшебница.

- На самом деле очень простой рецепт.

- Для вас — да.

- И если честно, я не умею готовить.

- Шутите?

- Нет, - как ни в чем не бывало бросает Вера, удобнее усаживаясь на диване. - Терпеть не могла готовку. Отец на меня всегда ругался, что никогда не выйду замуж, потому что такую… рукожопую кулему никто и не возьмет. Правда, правда так говорил. А мама более мягкой была, защищала меня, отсюда и не заставляла учиться готовить. Говорила мол выйдешь замуж — научишься простым блюдам. А не выйдешь — так бутерброды, да картошку с яичницей всегда поджарить сможешь.

- Но вы вышли и всему научились.

- Не совсем так. Я по пальцам могу пересчитать то, что я умею готовить. Умею, - подчеркивает. - А не теоретически знаю, как это делать. Да и не было у меня желания учиться готовить. Замуж-то я вышла, но мужа своего терпеть не могла. Поэтому хрен ему, а не готовка была.

- А можно поподробнее? Прям даже не нравился? Ну двое детей вы же как-то родили.

- Ну вот дети при желании — это вообще дело не хитрое. Любовь тут ни при чем. Нравился? - тяжело вздыхает. - Нет, не нравился. Я другого любила. Красавчика, по которому все наши девки с ума сходили.

- А он?

- А он меня не замечал и женился на первой красавице деревни. А я пошла с дуры и напилась. Проснулась уже в обнимку с этим драным хреном.

- Драным хреном? - не сдерживаю я смеха. - То есть вашим будущим мужем.

- Точно. С ним.

- Почему драным?

- Да штаны у него были драные, вечно за мной ходил по деревне в этой срани, аж глаза от смеха слезились. Прохода не давал, прилипала тот еще был. В общем, ужас, а не мужик. Это он меня специально пьяную подловил, да воспользовался. И специально сделал так, чтобы нас как можно больше увидело людей в таком неприглядном свете. Время тогда было другое, да и деревня была. Пришлось идти за него замуж.

- И что? Не готовили ему?

- Готовила. Борщ из воды, свеклы и пяти столовых ложек соли. А, еще картошку бросала за пятнадцать минут до окончания готовки. Макароны еще готовила без соли, переваренные и слизкие как сопли. Ну и так еще по мелочи, чтобы думать не думал, что я буду кашеварить.

- И? Не ел?

- Ел, паскуда. Целых полтора года. Демонстративно все прожевывал и не выбрасывал.

- А дальше? Перестали готовить?

- Нет. Дальше он попал в больницу с желудочным кровотечением. Подпортила я ему жизнь язвой желудка, идиотка. А эта дубина вместо того, чтобы выбрасывать — ел.

- И после этого стали готовить нормально?

- Нет. Говорю же не умела я готовить, чтобы даже нормально было. Увидела этого бледного и худого дрыща на больничной койке и как-то внезапно поняла, что… влюбилась в него. До сих пор не знаю как так. А через год у нас старший сын родился, а я так и не смогла признаться. Гордая была. Дура, короче. Пять лет профукала.

- Пять?!

- Ну да, только после рождения Глебушкиного отца, я-таки разродилась правдой. А потом мы начали разговаривать по-человечески, ну и призналась ему, что не только шкодила, но и реально готовить не умела, хотя тогда уже старалась ему что-то нормальное сварить. А он потом уже свою мать позвал. И она научила меня готовить. Только не всему на свете, а тому, что мой дрыщ любил. То есть я как знала конкретные блюда, так и знаю. Но в совершенстве. Потом, правда, пришлось выучить еще несколько. То, что Глебушка полюбил, когда стал много денег зарабатывать.

- Морепродукты.

- Точно. Ну и еще несколько блюд, которые я своему Коле не готовила. Все вокруг думают, что я все умею, а это не так Соня. Это я к чему вообще все вела-то, Господи? А, точно! - приподнимает палец вверх. - Не умела я готовить, но, когда захотела сделать приятное — научилась тому, что надо. И ты научишься, если хочешь. А я помогу. Завтра начнем с того, что выберешь ты сама. После занятий. По блюду в день. Не через силу. Сама увидишь, что все у тебя получится. Главное желание у тебя есть. По себе знаю.

- Хорошо. Давайте после занятий. Когда Глеб приедет, а я его удивлю так удивлю. В приятном смысле, я имею в виду.

- Конечно, в приятном.

- А можно личный вопрос? - Вера вместо ответа кивает, отпивая какао. - Почему муж-то паскуда? Вы же вроде влюблены уже были в него.

- Не влюблена, а любила. До сих пор люблю. А паскуда, потому что взял и оставил меня.

- Он вас бросил?!

- Нет, конечно. Он с меня пылинки сдувал. Какое бросил? Паскуда потому что умер семь лет назад, стало быть и оставил меня. Дрыщ, - обиженно бросает она.

- Простите.

- Вот. А вот это простое «прости» я ему при жизни, ой как мало говорила. Да и вообще мало что говорила ему по молодости, а потом уже как-то не до «люблю». Как бы и так было понятно. А сейчас жалею. И про первые профуканные пять лет, да и вообще… Вот сейчас бы мне их вернуть, эти пять лет. Пусть хоть деду старому, так напомнила, что люблю. Ой, ладно, - смахивает кончиком пальца подступившую слезу. - Мораль сей басни такова, что надо говорить. Всем и всегда, а не молчать и нервы трепать. Кто знает, что будет завтра.

- Ну да, - тихо произношу я. - Так он от желудка умер? - понимаю, что спрашивать это бестактно, но так и тянет.

- Нет, - качает головой, грустно усмехаясь. - На машине разбился. Это у нас какая-то… дрянь семейная. Сыновья и он туда же, - дрянь семейная?! А Глеб?

- Простите, что я все это спрашиваю. А Глеб он один у вас? Ну в смысле внук.

- Один. У старшего не было детей. Я знаю о чем ты сейчас думаешь, но Глебушка эту дрянь прошел. Он был в аварии. Я верю, что прошел.

- Был в аварии, - киваю как дура, борясь с внезапно возникшей тошнотой.

- Не бери в голову, Сонечка, у него линия жизни длинная. Он мне сам говорил, - уже более веселым голосом произносит она.

- Да, хоть бы так. Вера, Глеб получается у вас один… А вы знаете, что я может быть никогда не рожу ему детей, даже если стану ходить. Вы понимаете это?

- Ой, Сонечка, мне бы очень хотелось потрогать вашу лялечку, но и без этого уж как-нибудь, да проживу. Главное, чтобы вам при этом было хорошо, - тянет ладонь к моему лицу и проводит по щеке. - А есть дети или нет, это не самое важное. Да и всему свое время. Мысли позитивнее.

- Ну да — позитивнее.

- Так, ладно, чего тут сопли и слюни лить. Все будет хорошо. Давай я тебе кое-что забавное расскажу о детстве Глеба, да и вообще то, что он тебе вряд ли расскажет.

- Давайте. Только мне нужно сделать один важный звонок. Минут десять и я вернусь. Хорошо?

- Да, конечно, я пока Генку на улицу вытащу, маленький ссыкун.

- Ага, - улыбаюсь я и пересаживаюсь в кресло.

***

Меня начинают откровенно нервировать два неотвеченных вызова. И в голову сразу лезут дурные мысли. Вовсе не такие, что Глеб обиделся на пару со мной и не берет трубку. Он не такой психованный как я. А вот то, что что-то случилось по дороге — да. Теперь это как навязчивая мысль. Паранойя в чистом виде. Ну ведь мог же ответить хотя бы в смс. Дура. Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, нажимая на очередной вызов. Ну давай, Бог любит троицу.

- Да.

- Катманда! - вскрикнула я, как только услышала его голос в трубке.

- Катманду, Сонь, - усмехается Глеб. - Ты чего такая злая?

- Я не злая. Просто ты не берешь трубку. Я думала что-то случилось по дороге.

- Нет, все нормально. Я был в душе.

- Понятно, - выдыхаю я. - Я не отвечала тебе не потому что обижена. Я занималась с Ольгой, а потом прочитала твое сообщение, но твоя бабушка меня отвлекла и не получилось сразу ответить, - вполне уверенно вру я.

- А чем отвлекла?

- Мы с ней какао пили. О жизни говорили.

- Ясно, бабушка та еще болтушка. У тебя все хорошо? - хорошо ли у меня все? Вообще-то, да, аж страшно, что в целом все налаживается. Привыкла к черным полосам, дура. - Сонь?

- Да, я киваю. Забыла, что мы по телефону. Глеб?

- Ммм?

- А когда я тебе понравилась?

- Ты мне не нравилась, Соня, - усмехается. - Нравились многие женщины и девушки, ты не из их числа. Задай вопрос правильно.

- Ну хорошо, когда ты в меня влюбился? - снова усмехается на мой вопрос.

- Я бы не назвал это «влюбиться», больше смахивает на влюбийство.

- Влюбийство?

- Ага. Влюбился с контрольным в голову.

- Ну влюбийство, так влюбийство, - улыбаюсь как дура. - Так когда?

- В первую нашу встречу. Вот как услышал твой голос за стеной, не видя твоего лица, вот так ты и пробралась мне.

- Куда?

- Ой, куда ты только не пробралась.

- А я думала скажешь в печенку.

- Туда тоже. Повсюду кроме селезенки и желчного пузыря.

- Почему в них нет?

- Потому что без этих органов можно жить. В случае, если их чикнуть. Неприятно, но жить можно.

Оба замолкаем. Может я сумасшедшая, но мне нравится, как это звучит. Что-то в этом есть. Определенно есть. Снова улыбаюсь как ненормальная.

- Ну, хорошо. Когда это было? Во Франции, ну в машине, ты сказал, что мы виделись не один раз. Когда был первый раз?

- Не знаю. Вспоминай, Соня.

- Ну, Глеб. Я так не играю.

- Так и я не играю, Соня. Считай это моей маленькой прихотью. Сама вспоминай. Подсказка: ты можешь вспомнить первую встречу, в последующие ты не обращала на меня внимания, хоть нас и представляли не один раз. А в первую… ну, скажем так, ты была несовершеннолетней особой в белом платье.

- Несовершеннолетней?!

- Да.

- Ну ты и маньяк.