Глава 31

СОНЯ Главарь вскочил на ноги, его глаза сверкали яростью, губы искривились. – Мы не знаем, кто точно, их не видно, но четверо наших убиты, – быстро доложил прихвостень. – Убрать всех, освободить мне путь до самолёта! – отдал приказ главарь и повернулся ко мне. Я даже пошевелиться не могла от такой новости. Знала, что пришли за мной, только вот радость быстро испарилась после его слов. Сколько у него человек, я не знала, и сколько пришли спасать меня – тоже. – Ты, – навис надо мной, опираясь руками о стол, – быстро подписывай договор, – процедил сквозь зубы и пододвинул ещё ближе папку. Руки сползли со стола и опустились на колени, локоть упёрся во что-то твёрдое. Воспалённый от переизбытка происходящего мозг напомнил мне про пистолет, который я прихватила у Быка, зарядив его по пути к дому и спрятав за пояс брюк, прикрыв блузкой. – Подписывай! – гаркнул мужчина. Я посмотрела на главаря, затем в сторону его людей – вот только их уже не было в доме. Уже потянулась левой рукой к авторучке, но вздрогнула всем телом от оглушающего звука выстрелов. Внутри всё сжалось от страха за тех, кто пришёл за мной. Отвлечённая, не заметила, как мужчина оказался рядом. Он схватил меня за волосы на затылке, дёрнул с такой силой, что кожу головы запекло. – Я сказал, подписывай, сука! Или я тебя грохну прямо здесь и сейчас! – проорал мне в лицо, продолжая держать за волосы. Инстинктивно вцепилась в его руку, в надежде освободить свои волосы, да только хуже сделала. Этот монстр, убрав свою руку, с ноги ударил по стулу, на котором сидела я. От силы удара я вместе с атрибутом мебели полетела на пол, удар головы о керамическую плитку был сильным. Перед глазами вмиг появились тёмные пятна, мир вокруг закружился. – Я тебя предупреждал. Сейчас ты встретишься со своими родителями, как раз и привет им от меня передашь. Убивать их было одно удовольствие. Ты не представляешь, какое разочарование я испытал, узнав, что всё состояние записано на одну маленькую кроху, что так неожиданно пропала у меня из-под носа. Но теперь ты здесь, и я вдоволь наиграюсь с тобой перед твоей кончиной, – его слова эхом отдались в моей голове. Это он лишил нас родителей, он сделал нас сиротами. Звук пряжки ремня заставил открыть глаза. Мразь в спешке снимал штаны. Что он собрался делать, было нетрудно догадаться. Приложив все силы, дотянулась до спрятанного пистолета и, пока мужчина не смотрел на меня, а на свою ширинку, навела на него дуло. – Это… за… наших… родителей, – с большим трудом проговорила слова и нажала на курок. В доме прогремели два выстрела. Один из них точно попал в цель – я прекрасно слышала скулёж и ругательства мрази сквозь зубы. Попал ли второй раз, я не знала. Тьма очень быстро стала накрывать моё сознание, во рту отчётливо ощущался вкус крови. Что дальше происходило вокруг, я уже не видела и не слышала. Громкий, противный писк проникал в уши, а затем в голову, принося болевые ощущения. В нос ударил резкий запах медикаментов, к горлу подступила тошнота. Не открывая глаз и ещё не до конца придя в себя, попыталась сесть, от чего стало ещё хуже. Обе руки пронзила колющая боль, в затылок словно ударили молотком. Тело само повалилось назад. – Эй, красотка, лежи смирно, тебе нельзя вставать, – взволнованный и такой родной голос Ника раздался совсем близко. Распахнула глаза и тут же зажмурилась от яркого света и рези, но силуэт брата я успела выхватить. Громко всхлипнула от понимания того, что всё закончилось. Где-то над головой датчики стали сильно пищать, а я, как маленькая девочка, разревелась во весь голос. – Соня, Сонечка, девочка моя, всё хорошо, милая, не плачь, не надо. Я рядом, слышишь? – меня заключили в крепкие, тёплые объятия, а я расплакалась ещё больше. – Всё, всё, моя маленькая, всё, моя хорошая, переставай плакать, тебе нельзя волноваться, – нашёптывал Ник, баюкая меня в своих руках. – О-он мёртв? Я смогла его у-убить? Э-это он убил наших родителе-ей… он признался мне, – продолжая проливать слёзы, стала задавать вопросы в надежде получить положительный ответ. Никита крепче сжал меня в своих объятиях. – Нет, малышка. Его убил я. Ты только ранила его. Я отомстил за родителей. Мы отомстили, – прорычал брат, целуя меня в висок. В груди появилось такое облегчение, словно всё это время, с тех пор как я узнала правду о себе, там лежал тяжеленный булыжник, не дававший нормально дышать. – Соня, полежи минуточку, я за врачом схожу, тебя необходимо осмотреть, – Ник аккуратно опустил мою голову на подушку, сам отстранился, вставая около больничной кровати. – Не оставляй меня, – я не хотела терять тепло родного человека. Стоило ему отстраниться, как мне сразу стало холодно. – Я быстр, малышка, – улыбнулся он такой тёплой улыбкой, вот только в его глазах промелькнуло что-то странное, похожее на сожаление. Спросить ничего не успела – брат покинул палату. Прикрыла глаза, стала благодарить господа Бога за то, что всё закончилось и все мы остались живы. Губы растянулись в предвкушающей улыбке. Скоро я встречусь с Дамиром, я так по нему соскучилась. В голове промелькнул вопрос: почему его не оказалось в палате вместе с Никитой? Но следом успокоила себя: скорее всего, он отправился домой переодеться, а вместо него остался Ник. Почему-то я была уверена, что нахожусь здесь не первый день. Дверь палаты открылась, широким шагом ко мне направлялся мужчина в белом халате, вслед за ним зашёл Никита. – Здравствуйте, София Трофимовна. Я ваш лечащий врач, Владимир Иванович. Как вы себя чувствуете? Есть какие-либо жалобы? – заговорил мужчина, держа меня за запястье и параллельно смотря на наручные часы. – Слабость, голова болит, тошнит, но уже не так сильно, как при пробуждении, и ещё плечо ломит, – перечислила все имеющиеся жалобы. – Головная боль скоро пройдёт – это последствие сотрясения. Ломота в плече – от трещины в плечевой кости. Слабость – от истощения и упадка сил. Ну, а тошнота в вашем положении – это частое явление для всех женщин, – на последних словах доктор улыбнулся, глядя на меня. – Какое положение? – растерянно перевела взгляд с доктора на брата. Последний сиял улыбкой. – Вы беременны, София Трофимовна. И нам чудом удалось сохранить жизнь вам и вашему малышу. Вы к нам поступили в очень плохом состоянии, неделю пролежали без сознания… – я перестала слушать мужчину после его слов о беременности. Ещё ухватила про спасение меня и ребёнка. Я беременна. Я скоро стану мамой, а Дамир – папой. Слёзы небывалого счастья горячими дорожками покатились по щекам, я плакала и улыбалась. – Так, София, плакать вам категорически запрещено, вы волнуете себя и ребёнка, так что давайте прекращайте это сырое дело. Успокаивайтесь. Скоро к вам придёт медсестра, чтобы сменить капельницу, и принесёт поесть, – сказал мужчина и направился к выходу из палаты. – Ты знал? – обратилась к брату. Тот в ответ кивнул, подходя ко мне. – Поздравляю, маленькая моя, ты скоро сделаешь меня дядей. Обещаю любить и беречь. А ещё я – крестный, заметь, почётное место застолбил первым. А то появятся сейчас всякие Касперы, начнут набиваться в родственники, – Ник присел рядом на край кровати, взял меня за руку, стал шуточно кривиться при упоминании Женьки. – Я и так бы попросила тебя быть крёстным, – улыбнулась в ответ. – Никит, а Дамир… он тоже знает, что станет папой? Блин, конечно, знает, – снова улыбнулась. – Расскажи мне, как он отреагировал на новость, – слова потоком стали слетать с моих губ, и я даже не сразу заметила застывшее лицо брата. Нахмурилась. Парень выглядел потерянным, в глазах – страх и боль. Сердце кольнуло и забилось часто-часто. – Никит? – позвала брата. Парень опустил голову, крепко сжал мою ладонь. – Сонь… Понимаешь, там в доме, когда Дамир увидел тебя через окно, лежащую на полу в луже крови… он кинулся к тебе, а там этот… Я не успел буквально на пару секунд… С каждым сказанным словом брата внутри нарастала боль. Я словно оглохла, не слыша больше его голоса. Перед глазами промелькнули все кадры моей жизни с Дамиром. Наша первая встреча, его хамское предложение. Наш первый поцелуй у клуба, наша первая и долгожданная ночь в день побега из офиса. Наши признания в любви друг другу и клятва всегда быть вместе. – Не-е-е-ет, Никита-а-а-а, не-е-е-е-ет!!! – выплёскивая боль, завыла в голос. За большим панорамным окном кружились первые снежинки. Конец декабря, зима пришла на месяц позже срока. Ещё с детства помню, что первый снег всегда покрывал землю до первого декабря. В этом же году он задержался. – Тебе надо отдохнуть, – раздался тихий голос Женьки у меня за спиной. – Я не устала, – не отрывая взгляда от окна, ответила парню. – Мне только не ври. Это ты Ника можешь за нос водить, со мной такой номер не пройдёт, – в голосе друга появилось раздражение. – Жень… не начинай, пожалуйста. Я правда не устала. Да и как можно устать, если я целыми днями сижу на одном месте? – повернулась к другу, руками поглаживая округлый живот. Женя глубоко вздохнул, укоризненно качая головой. – Буянит? – взглядом показал на живот, в котором с недавних пор малыш стал устраивать танцы. – Сегодня больше, чем обычно, – ответила с улыбкой. – Наверное, это из-за погоды, – снова посмотрела на падающие снежинки за окном. – Там Петрович приехал. Порадуй старика, спустись вниз, – попросил парень и протянул руку. – Всего пятнадцать минут, и ты вернёшься обратно, – продолжал уговаривать. – Хорошо, – согласилась на уговоры. – Ты иди, я через пару минут спущусь, – повернула голову в сторону. – Мы тебя ждём, – с победной улыбкой произнёс Женька. Парень ушёл, тихо закрыв за собой дверь. Делаю пару шагов, останавливаюсь около громоздкой многофункциональной кровати. Наклоняюсь, снимаю кислородную маску и быстро целую в губы Дамира, возвращаю маску обратно. – Родной мой, я скоро вернусь, там Петрович приехал, – пальцами поглаживаю похудевшее лицо любимого. Там, в палате, четыре месяца назад, не дослушав Никиту, я чуть не сошла с ума. Врачам пришлось обкалывать меня успокаивающим, от которого я быстро провалилась в сон. Пробуждение было тяжёлым. Я даже слова не успела тогда сказать – брат накинулся на меня с яростью. Стал говорить, какая я дура, и прежде чем заводить истерику, нужно дослушать рассказ. «Он жив, понимаешь? Жив! Дамир в коме. Ранение оказалось серьёзным, потерял много крови. Ему провели операцию, да только этот сукин сын решил избежать головной боли от наркоза и впал в кому. А ты своей истерикой чуть ребёнка не угробила!» Брат ругался, а я тихо роняла слёзы. В реанимацию меня не пускали очень долгое время. Мы оказались с Дамиром в одной частной клинике, только на разных этажах. Лечащий врач моего мужчины уже через неделю стал избегать меня при встрече в коридоре. Когда мне стало лучше и моё нахождение в больнице подошло к концу, у меня снова случилась истерика. Я не хотела оставлять его там одного. Может, это и эгоистично, но я слезами добилась права навещать Дамира, и только после положительного ответа собрала вещи и отправилась с Никитой домой. Когда первый раз меня пустили в реанимационную палату, чуть сознание не потеряла от количества трубок и проводов, подключённых к Дару. Первый раз мне ограничили время – пятнадцать минут. Я даже не успела полностью рассказать, как я его люблю, что мы ждём его и без него нам не справиться. Чёрные круги вокруг глаз, кислородная трубка, вся грудь в датчиках, в обеих руках капельницы, на шее специальный воротник, из-под которого торчали бинты. Эту картину я наблюдаю до сих пор, на протяжении четырёх месяцев, два из которых Дамир находится дома. Изменилось одно – с него сняли воротник. К нам каждый день приходит медсестра, проводит некоторые манипуляции. Также Дамира осматривает его лечащий врач. Мужчина бывает у нас раз в два дня, и каждый раз я слышу одно и то же: «Его показатели в норме, анализы соответствуют его положению». На вопрос: «Почему он не приходит в себя?» – мужчина не даёт конкретного ответа. У меня складывается впечатление, что он сам не знает, что именно с Дамиром. После того как меня похитили, в компании я больше не появлялась. Наплевав на все предписания в завещании, сделала дядю Лёню своим поверенным лицом, все дела компании ведёт он. Изначально хотела всё свалить на Никиту, но брат отказался – пока Дамир не придёт в себя, Ник не оставит меня одну в доме. Он очень боится за меня и малыша, так же как и за Дара. Я возненавидела всё имеющееся наследство. Именно из-за него мы с Ником и Дамиром потеряли родителей, из-за этих денег мой любимый сейчас лежит неподвижно. Ещё раз целую Дамира, но теперь в щёку, и направляюсь к выходу из комнаты. Спускаюсь по лестнице, вижу троих мужчин, которые разместились на полукруглом диване и тихо ведут беседу. Все трое оборачиваются в мою сторону, когда слышат мои шаги. – Здравствуй, моя девочка, – дядя поднялся с места и спешит мне навстречу. Обнимает крепко, но аккуратно, целует в висок. В ответ льну к мужчине – соскучилась. Дядя берёт меня за руку и ведёт к дивану, помогает присесть, чем вызывает улыбку. – Я пока сама в состоянии совершать какие-либо действия. Вот когда начну кряхтеть, как та старушка, вот тогда и будете меня поднимать и помогать присесть – даже на ручках разрешу потаскать, – мужчины от моих слов взрываются громким смехом. А мне становится так тоскливо и больно. Хочу слышать такой же смех от Дамира, видеть его улыбку и глаза, наполненные счастьем. Скрываю свои эмоции за улыбкой. Мужчины и так переживают и всеми силами пытаются вернуть меня к нормальной жизни. Только вот как я могу вернуться к ней, когда любимый там, наверху, лежит неподвижно, и только грудная клетка поднимается и опускается от его дыхания. – Жду не дождусь этого момента. Кряхтящая Сонька – это что-то новое, – продолжает смеяться Женька, мечтательно закатывая глаза. Отмахиваюсь от Каспера и обращаюсь к дяде. – Ты просто так в гости или по делу? – спрашиваю у мужчины. Не хочу оставлять Дамира на долгое время одного. С ним рядом мне спокойно. – И то, и другое, – начинает дядя, и выражение его лица становится серьёзным. – Я нашёл клинику в Германии, где обещают помочь Дару. Все замирают и смотрят на меня. – Когда можно лететь? – первое, что срывается с моих губ. – Четвёртого января вылет. Я уже обо всём договорился, – сообщает дядя. Прикрываю глаза. Через шесть дней вылет. Нужно подготовиться. – Соня, – начинает Ник. – Завтра ты проходишь полное обследование, и если врачи порекомендуют тебе избежать перелётов, ты останешься дома. И это не обсуждается, – строгим голосом говорит брат. – Ты же знаешь, я не смогу быть так далеко от него, – смотрю на Никиту и качаю головой. – Не расстраивайся раньше времени, может, врачи и не будут против, – подбадривает Женька. – Я пойду, – поднимаюсь с дивана. – А я думал, ты со мной чаю выпьешь, – останавливает дядя. – Попью, но только там, – указываю на второй этаж дома. – Хорошо, ты иди, а я всё приготовлю и поднимусь, – соглашается мужчина. Он очень любит Дамира, но каждый раз, видя его в таком состоянии, пропадает на несколько дней. Поднимаюсь в комнату, подхожу к кровати, поправляю тонкий плед, которым укрыт Дамир, сажусь в кресло и наблюдаю за любимым. Дядя приходит быстро, мы разговариваем на различные темы. Через час мужчина уходит. Я посещаю ванную, целую Дамира в губы, снимая маску на пару секунд, и ложусь спать. А среди ночи подскакиваю от громкого писка медицинского оборудования. Писк оборудования настолько громкий, что в уши закладывает. Не понимая, что происходит, вскакиваю с постели, путаюсь в одеяле, чуть не падаю, успеваю схватиться руками за спинку кровати. Медицинское оборудование, к которому подключён Дамир, сходит с ума – оно пищит разными звуками, показатели на мониторах меняются, то ускоряются, то, наоборот, понижаются. Сердце колотится об рёбра в бешеном ритме. Страх липким потом покрывает всё тело. Хватаю руку любимого, смотрю на его бледное лицо и срываюсь с места. Чуть не выношу дверь комнаты, выскакиваю в коридор и во всю мощь кричу имя брата. – НИКИТА-А-А!!! – разносится по всему дому. Буквально через пару секунд перепуганный брат несётся с первого этажа в мою сторону. – Соня? Соня! Что? – хватает меня за плечи. Я не успеваю ответить – Ник слышит писк оборудования, врывается в комнату, следую за ним. Брат нависает над Дамиром, зачем-то проверяет его глаза, затем подрывается к мониторам. Вскрикиваю, когда на мои плечи ложатся чьи-то руки. – Соня, телефон в зубы и звони доктору! – приказывает Женька. Продолжает держать меня за плечи, ведёт к выходу из комнаты. Я не сопротивляюсь – просто не в состоянии этого сделать. – Ты слышишь, что я сказал? – повышает голос, смотрит мне в глаза. Киваю головой, принимаю из рук друга его мобильный телефон, начинаю искать номер врача. Нахожу его очень быстро, а вот нажать на вызов получается не сразу. Руки трясутся, перед глазами пелена из слёз. Раза с пятого удаётся сделать вызов. Гудки идут, трубку не поднимают. Рыдаю в голос. – Алло? – раздаётся с той стороны. – А-Артур Роман-нович, э-это Соня Данилова, – кричу в ответ. – С Дамиром ч-что-то не так, все д-датчики пищат, показатели п-прыгают, – с большим трудом произношу слова сквозь рыдания. – Я скоро буду, – громко говорит мужчина и отключается. Бегу обратно в нашу с Дамиром комнату, но стоит мне только зайти в неё, как раздаётся голос Никиты. – Каспер, выведи её отсюда! – кричит брат, при этом что-то нажимая на приборах. Взвываю раненым зверем, тяну руки к любимому, но меня перехватывает Женька, подхватывает на руки и выносит из комнаты. Рьяно пытаюсь вырваться из его рук, но куда мне против него. Он ногой открывает соседнюю дверь, усаживает меня на кровать, давит на плечи своими руками. – Сиди здесь и не смей выходить. Я должен помочь Нику. Ты поняла меня? Сидишь на месте, иначе свяжу! – гневно кричит друг и выходит из комнаты. Порываюсь за ним и уже у двери замираю, слыша щелчок дверного замка. Он меня закрыл. Хватаюсь за голову и опускаюсь на колени, рыдаю в голос. Сколько проходит времени, точно сказать не могу – для меня минуты превратились в часы. За дверью послышались голоса – это был Женька и врач Дамира. О чём они вели речь, я не разобрала. Поднялась с пола, пошатываясь, дошла до кровати, присела на край, обхватила живот руками. – Соня, – голос брата прозвучал так неожиданно, что я вскрикнула. Не услышала, как открыл дверь. Смотрю на него, а он улыбается. – Дар очнулся, – произносит брат, а меня подбрасывает вверх от такой новости. Срываюсь с места, несусь к любимому, слёзы мешают нормально видеть. Забегаю в комнату, бросаюсь к кровати Дамира. Вот он, мой родной, любимый, единственный, смотрит на меня своими стальными глазами. Падаю к нему на грудь, прижимаюсь сильнее, рыдаю в голос и боюсь, что это всего лишь сон. – Котёнок мой… Девочка моя… Не плачь, – отрывисто произносит Дамир. Голос хриплый и ослабленный. Поднимаю на него глаза, смотрю на слабую улыбку, что коснулась его губ. Тянусь к ним, целую и получаю долгожданный за четыре месяца ответ. Сердце разрывается от счастья. – Не оставляй нас больше. Ты нужен нам, мы без тебя не сможем, – шепчу и покрываю его лицо поцелуями. – Не оставлю… Котёнок… Больше не оставлю… Я думал… что… потерял тебя там, – Дар рвано выдыхает, на секунду зажмуривает глаза. А я прекрасно понимаю, что он чувствует сейчас. ДАМИР Помню крик Ника, звуки выстрелов, жжение и боль в области шеи, а дальше – темнота. Меня качало словно на волнах, вокруг – темно и пусто. Ни звуков, ни запахов, абсолютно ничего. Я кричал, звал Соню, парней, но в ответ – тишина. Сколько так продлилось, не знаю, а потом я стал чувствовать прикосновения к своей руке. Лёгкое, едва уловимое, но они были. С каждым разом они становились всё ощутимее, стал слышать голос. Нежный, мелодичный – я узнал его. Это была Соня. Она что-то шептала, просила вернуться. Я бы с радостью, да только не знал, как. Слышал, как она плачет где-то там, за какой-то чертой, которую не мог преодолеть. Душа рвалась от её слёз. Неожиданный гул в голове стал нарастать очень быстро. Появилась боль в груди, руки и ноги стало покалывать – неприятное ощущение. Толчок. На мои уши обрушился окружающий звук. Что-то громко пищало, громкие голоса Ника и Каспера были совсем рядом, кто-то из ребят выкрикнул имя моего котёнка. Миг – и я смог открыть глаза. После стольких попыток я смог их открыть, правда, на секунду – резкий свет ослепил, заставил зажмуриться. – Дар, – голос Никитоса дрогнул. – Пить, – первое, что произнёс. Во рту всё пересохло, горло драло. Глаза не открывал – резь ещё не прошла. Мою голову приподняли, пересохших губ коснулась долгожданная влага. Сделал пару глотков. Сил не было. – С возвращением, друг, – раздался голос Каспера. Попробовал ещё раз открыть глаза – на этот раз резь была не такой сильной, и я смог рассмотреть лица друзей. Они улыбались, глаза Ника блестели – такой взгляд я уже видел, когда он узнал, что Соня его сестра и она жива. – Что со мной… и где я? – говорить было тяжело, приходилось напрягать связки. – Ты дома, брат, – сжал моё плечо Ник. – Ты, гад, провалялся четыре месяца в коме. Мы уже собирались отправлять тебя в Германию, там врачи обещали тебя достать из твоего сна, но ты справился сам. И мы очень рады этому, – с шальной улыбкой поведал друг. Обвёл взглядом помещение – я действительно был дома, эта комната – наша с Соней. У Каспера зазвонил телефон, он ответил на звонок. – Это док приехал, я спущусь за ним, – Женёк быстрым шагом отправился на выход. – Ник… – сглотнул вязкую слюну. – Соня… она… – В соседней комнате. С ней всё хорошо, а теперь и вовсе будет замечательно. Напугал ты нас, засранец, – улыбка так и не сошла с его губ. Прикрыл глаза, затаил дыхание. Мой котёнок жив – и это самое главное. В комнату вернулся Каспер с незнакомым мне мужчиной. – Как вы себя чувствуете, молодой человек? – ответить на вопрос не успел – мужчина подошёл к кровати, достал что-то из кармана и посветил мне в глаза. Этим «что-то» оказался фонарик. Зажмурил глаза – такой яркий свет снова вызвал резь. Мужчина проделывал только ему известные манипуляции с моим телом: поднимал ноги, сгибая их в коленях, поднимал руки вверх, просил сжать его ладонь. Всё это происходило быстро и профессионально. – На данный момент все показатели соответствуют вашему положению. Утром за вами прибудет машина, необходимо провести ряд процедур, сдать анализы. Могу сказать, что путь восстановления будет долгим – примерно месяца два. Вы будете заново учиться ходить – ваши мышцы успели парафироваться, но это не страшно. Вы молоды, ваш организм восстановится, – отсоединяя от меня какие-то провода, поведал доктор. Громкий всхлип со стороны двери привлёк моё внимание. Мой взгляд прикипел к моему котёнку. Соня за секунду оказалась рядом, рухнула мне на грудь и зарыдала – громко и надрывно. Она целовала меня, просила больше не оставлять их. Через какое-то время малышка перестала плакать, улыбалась мне не только губами, но и глазами. – Дамир… – начала Соня и замолчала, закусив нижнюю губу. Её молчание заставило меня напрячься. – Сонь, ты чего? – в глазах котёнка снова появились слёзы. Она молча взяла мою руку, потянула её к себе и положила на свой живот. Который… который был совсем не плоским, как раньше, он был округлившимся. Догадка прострелила меня молнией. Дыхание сбилось, грудную клетку стало распирать от счастья. – Котёнок… – потянулся к ней второй рукой. Соня сама поддалась мне навстречу. Поймал её губки, стал целовать, вкладывая в процесс все силы. Одной рукой гладил животик, в котором рос наш малыш, второй держал за затылок, зарывшись пальцами в её волосах. Глава 32 **ДАМИР** Шум с первого этажа доносится до моих ушей сквозь утреннюю пелену сна. Провожу рукой по постели с той стороны, где ночью уснула Соня. Пусто. Скандал снизу набирает обороты. Губы самовольно растягиваются в широкой улыбке. Котёнок снова строит парней. Подрываюсь с постели, на ходу натягивая домашние штаны, спешу на помощь друзьям. Иначе моя маленькая девочка сожрёт их. Кровожадная моя! Ну ничего, недолго осталось – две недели, и мы станем жить отдельно, ремонт в доме практически завершён, а парни вздохнут полной грудью и перестанут искать пятый угол в доме Ника. Выхожу из комнаты, тороплюсь к лестнице. – Женька, стой! Куда ты это собрался? А убирать эту гадость кто будет?! – кричит Соня. Я ещё её не вижу, но могу точно сказать – ножкой она топнула. Ох уж эти гормоны. – Сонька! Я сейчас не посмотрю, что ты беременна на последнем месяце… – И что же ты сделаешь? Мм? На лопатки меня положишь?! – перебивает друга. Я же перепрыгиваю через две ступени, спешу забрать котёнка. – А ты, милый братец, куда собрался? А ну, сидеть на месте! – рявкает Соня. Оооо!!! Сейчас Ник отгребёт. Каспера больше не слышно. Уверен, друг засел за столом и придумывает план мести. – Сонечка, я всего лишь хотел окно открыть и проветрить, – отозвался брат, а голос-то какой виноватый. – Я сейчас мозги твои проветрю! Чтобы думал в следующий раз! Сколько? Сколько раз можно повторять, что я не переношу запах жареного лука?! – голос девушки дрогнул. Быстро приближаюсь, аккуратно поворачиваю её к себе лицом, первым делом целую сладкие губки и жестом показываю парням на выход. Те только и ждали, когда придёт Дамир-батькович и спасёт их задницы. – Котёнок, – отрываюсь от её губ, пальцами стирая капельки слёз с пухлых щёчек. – Не плачь, маленькая, – шепчу ей в губы. – Они сами, я не виновата, – всхлипывает и утыкается в мою голую грудь своим носиком. – «Они» – это кто? Парни? Или слёзы? – изо всех сил стараюсь сдержать улыбку. – Слёзы, – отвечает на мой вопрос. – Ещё бы я была виновата перед этими… – машет рукой в неопределённую сторону и всхлипывает, косясь на плиту, на которой стоит сковорода, и судя по запаху – с луком. – Сонь? – зову малышку, утыкаясь подбородком в её макушку. – Мм? – отзывается мне в грудь. – Может, хватит срываться на парней? Они уже вздрагивают при виде тебя, – Соня от моих слов напрягается, кажется, сейчас будет повторный взрыв, а меня спасать некому. Вот такие эмоциональные порывы у котёнка появились месяц назад. Именно в то время, когда я полностью восстановился после комы. Первый её срыв поверг нас всех в шок. Милая и обаятельная вмиг превратилась в злую ведьму. Когда Соня наорала на ребят второй раз, я забеспокоился. Втайне от неё обратился к специалисту, объяснил ему всю ситуацию. В ответ психолог попросил меня рассказать, как жила Соня до момента срыва, что с ней происходило, ругались ли мы. И я рассказал с самого момента похищения Сони, опустив подробности, кто это сделал. Соню я представил ему как свою жену. Я сделал предложение выйти за меня замуж, на что котёнок ответила согласием. Свадьба у нас состоится пятого августа, в день рождения мамы Сони и Ника – так захотела малышка. Психолог после моего рассказа помолчал минут пять и пояснил поведение Сони. «У вашей жены сработал психологический откат, такая вещь встречается очень часто. Вот смотрите: вы пробыли в коме четыре месяца, ваша жена постоянно была с вами рядом, уверен, она зачастую скрывала свои настоящие эмоции от окружающих. После она помогала вам восстановиться, и всё это время она находилась в положении, что тоже немало значимо. Гормоны у беременных бушуют, они ищут выход. Она держалась, не конфликтовала с братом и другом. Но стоило вам выздороветь, в голове вашей жены произошла некая перестройка. Сейчас она неосознанно выплёскивает те эмоции, которые долгое время держала в себе. Это пройдёт, не мешайте ей избавляться от всего скопившегося». Только после слов специалиста я понял, насколько сильной оказалась моя девочка. После того как я пришёл в себя, Соня и дня спокойно не посидела на месте. Она ездила со мной по всем врачам, была со мной на всех процедурах, смотрела на мою боль, которую я пытался не показывать ей. Но я просчитался в одном: Соня очень хорошо изучила меня. Она чувствовала всё, что происходило со мной, так же как и я чувствовал её. Первый месяц был самым тяжёлым для всех. Я не верил словам врача, что мои мышцы атрофировались настолько, что я не смогу передвигаться самостоятельно. Поверил! Причём сразу. Утром после моего пробуждения я решил сам посетить туалет, в итоге оказался на полу, мордой вниз. Ни руки, ни ноги меня не слушали. Перепугал всех, особенно Соню. Моё сердце чуть не остановилось от вида её перепуганных глаз. Костянил себя за свою тупость и лишнюю уверенность в себе. Парням приходилось тягать мою тушку по всему дому. Каспер занимался со мной, заставлял качать руки и ноги. Он ради такого дела притащил в нашу с Соней комнату несколько тренажёров. Занимались по два часа в день, при каждом занятии изливался потом. А после чуть не скулил побитой собакой от мышечной боли. Её не снимали даже обезболивающие. – Я знаю, – горестно вздохнула Соня, возвращая меня в реальность из воспоминаний. – Но поделать ничего не могу, – пожаловалась малышка. – Слушай, поехали в магазин, мы ещё так и не выбрали кроватку для нашего малыша, – быстро перевёл тему разговора. – Да, да, да! – чуть не запрыгала от радости Соня. На губах улыбка, глазки засияли. – Тогда пошли собираться, – тяну её за руку в сторону выхода из кухни. Мне и самому нравится покупать всякие прибамбасы для нашей дочурки. У нас будет дочка – так сказали на УЗИ, и не только сказали, но и показали. Поднимаясь по лестнице в нашу комнату, я был в предвкушении очень важной покупки. Соня шла за мной на одну ступень ниже. Сделал очередной шаг – почувствовал, как в мою ладонь вонзились острые ноготки девушки. – Сонь? – повернулся к ней лицом. Стоит с открытым ртом, глаза распахнуты, а в них – столько эмоций: страх, удивление, тревога. Соня медленно опускает взгляд вниз, слежу за ним. – Малыш, ты… – смотрю на лужу под ногами девушки. Я много прочитал всяких статей о беременности. На последнем месяце плод давит на мочевой пузырь, и иногда дамочки не успевают добежать до туалета. В этом нет ничего смешного или позорного. – Воды, – произносит одними губами. Не сразу понимаю смысл сказанного слова – я подумал, что она просит попить. И только после того, как лицо Сони искривилось от боли, понял. Я сегодня стану отцом.