Глава 9

Граф очень хотел остаться в купальне. Накинуть на себя невидимость и понаблюдать за Амели. Такой соблазн! Но боялся не сдержать себя. Невеста и без того манила его. Такая нежная и красивая, соблазнительная и целомудренная. Впервые в жизни граф хотел нарушить свои же правила, но сдержался. Он не желал быть похожим на отца.

Уорик с детства видел отношения родителей. Ни о какой любви и речи не шло. Ротбальд практически силой взял мать Уорика, которую родители с радостью отдали в жены, заключив выгодную денежную сделку. Она не была счастлива в браке, но наслаждалась материнством. Все свое время женщина проводила с Уориком. На людях строгая и высокомерная, наедине любящая и ласковая. Видя отношение жены к сыну, Ротбальд отправил ее в дальнее владение, дабы она не мешала «правильно» воспитывать ребенка. Встречи сына и матери получались редкими и тайными. И однажды прекратились вовсе. Для Уорика в памяти она осталась прекрасным ярким воспоминанием. Несмотря на все рассказы отца, что она его бросила. Так он учил сына никому не доверять.

Уже во взрослом возрасте граф, пустив в свою душу мрак, проследил материнскую нить и удостоверился, что женщина мертва. Впрочем, отец хоть и внес лепту в воспитание сына, умер когда Уорик был еще ребенком, не оставив к себе теплых чувств.

Граф, как и все темные гонцы, имел силу мрака, которая делала его не только могущественнее, но и жестче по отношению к другим. Благодаря этому гонцам проще убивать, пуская в тело человека магию, которая питалась душой.

Наверное, Амели так манила графа, потому что была полной его противоположностью. Ему нужно появиться на своих приисках, а он вместо этого проводит время возле невесты. На кону многое стоит. Цель, которая была призрачной, становится все более реальной.

Мужчина лег на постель, задумчиво посмотрев на темный потолок. Он размышлял о рассуждениях дяди, который был уверен, что Амели врет об отсутствии дара, искусно маскирует свою магию, дабы не связывать свою жизнь с Уориком. Несмотря на проверку и ее искреннее отчаяние по поводу гибели несуществующего ребенка, Моитес не сомневался в том, что у нее есть магия хроноса.

Граф же рассуждал, как ему быть дальше. Устроить еще одну проверку или попытаться соблазнить девушку? Если она влюбится в него и сможет доверять, то сама признается в умении. И, конечно же, реализует его планы.

Уорик также рассматривал вариант, что Амели просто не знает, как использовать свои способности или не обладает ими вовсе. Тогда ему следует найти другой путь. Ознакомить Амели с азами силы хроносов, которые он почерпнул из книг.

Все сводилось к тому, что Уорику нужно больше времени уделять невесте. Этот факт его никоим образом не расстраивал.

Он очнулся от рассуждений, услышав голос из купальни, которая находилась рядом с комнатой, где он сидел.

Граф мигом переместился к ней. Она стояла возле одной из ниш. Одежда была ей велика, поэтому она укуталась ею в два раза. Лямки, которые должны застегиваться через плечи, Амели перекрестила под грудью и завязала сзади. Как же соблазнительно она выглядела. Мокрые белые волосы заплела в косу. Капли воды стекали по шее и плечам. В полутьме она выглядела очаровательно. Мужчина тяжело вздохнул. Как же сейчас хотелось прикоснуться к ней. Нарушить, к мраку, все свои правила.

Изучив внешний вид гостьи, Уорик перевел взгляд на углубление с водой. На его бортиках лежала мокрая одежда Амели.

— Ты купалась в одежде? — удивился граф, указывая на мокрые шорты.

— Нет, конечно. Я просто постирала вещи, — объяснила она.

— Что сделала?

— Постирала, чтобы они стали чистыми.

Мужчина усмехнулся. Он собрал все и положил в круглое отверстие в стене. Ниша закрылась, через минуту вновь явив предметы гардероба, но уже сухие.

— Что это? Как оно так быстро высохло? — удивилась Амели, забирая из рук Уорика чистое.

— Магия. Но вещи пока не стоит надевать на себя, чтобы избежать ухудшения их качества. Я дам тебе одежду для сна, а завтра доставлю вещи твоего размера на смену.

— Мне в моих удобно.

— У нас не принято такое носить, — заметил Уорик.

— Меня все равно никто не видит. Зачем менять удобный гардероб? — заметила девушка.

— Тебя вижу я. Не стоит искушать мое терпение.

— Терпение? — не поняла она.

Ловко обвив ее талию, он притянул невесту к себе.

— В них ты выглядишь очень откровенно. Я сказал бы, чересчур соблазнительно. И если не хочешь разделить со мной супружеское ложе раньше времени, я советовал бы облачиться в принесенную завтра одежду, — заправляя за ухо выбившийся белый локон ее волос, произнес он.

Амели чувствовала его горячее дыхание на щеке. Его рука прижимала ее к теплому телу. Она не понимала своих чувств. Не знала, чего больше хочет. Противоречивые чувства: страх и трепет. Желание ощутить снова его поцелуй и стремление бежать подальше от человека, полного загадок и магии, от которой стынет кровь в жилах.

— Я поняла, — тихо кивнула она, не отталкивая его, но и не делала движения навстречу.

Амели не смотрела ему в глаза. Боялась. Или его или своих мыслей. Глупо не опасаться темного графа, но еще глупее желать его поцелуя.

***

Даже искупавшись и использовав шарики для мытья тела и волос, она все равно пахла как прежде. Граф вздохнул аромат ее тела и отпустил Амели.

— Пойдем, провожу тебя в зал с окном, — произнес он и пошел в сторону двери.

Размышляя о своей реакции на девушку, граф пришел к выводу, что ему стоит посетить одну из своих любовниц. Они хоть и боялись его, но прекрасно знали и выполняли все то, что предпочитал в любовных утехах щедрый граф.

Гостья пошла за ним. Проходя вновь через комнаты без окон, она ощущала себя как в лабиринте. Амели не переставала удивляться, как Уорик может жить в условиях вечной темноты.

Она уже второй раз проходила по всем комнатам, но так и не могла сориентироваться. Самой до зала, или кухни ей не добраться. Не только потому что освещение без графа она сделать не сможет, а из-за того, что банально заблудится.

Только рядом с ним она комфортно чувствовала себя в комнатах со странным свечением из стен.

Амели задержалась в одном из помещений, рассматривая необычной формы вазы. Они все были цвета слоновой кости и имели странность в виде отверстия там, где должно быть дно. Помня о несвойственного вида оружии в другой комнате, девушка не притрагивалась к красивым изделиям.

— Для чего они?

— Это мадры. Они очищают воздух, чтобы в доме не стояла сырость и всегда приятно пахло, — объяснил граф, взяв одну вазу без дна.

— Ни за что не догадалась бы, — дотронувшись до второй мадры, произнесла Амели.

На ощупь они казались гладкими и слегка липкими, словно их измазали медом. Как же этот мир отличается от того, который столько лет был ей родным.

— Очень удобная и необходимая штука. Мадру много лет назад специально изготовили по заказу для нашей семьи. И выручает дом, помогая ему не поддаться сырости, и придает комфортность.

— С последним я бы поспорила. Комфортность ему придали бы окна, — негромко возразила Амели, слушая как Уорик расхваливает недовазу.

Он усмехнулся, услышав последнюю фразу.

— Думаю, тебе не будет удобно спать в одежде для купания, — перевел тему граф, задумчиво осматривая невесту. — Принесу что-то более подходящее для сна.

Не дав ничего ответить, Уорик исчез, оставив ее в неярко освещенной комнате одну.

После его перемещения Амели с опаской посмотрела по сторонам. Ей ужасно не нравилось оставаться одной в этом мрачном жилище.

Как странно бояться Уорика, но с ним чувствовать себя в безопасности. Восхищаться его мужественностью и вздрагивать от его непредсказуемых проявлений магии. Амели еще до конца не пришла в себя после его проверки с образом девочки. И никак не могла привыкнуть к умению исчезать и появляться неожиданно. Вот и сейчас: он переместился, не дождавшись ответа.

Девушка подошла к картине на стене. На ней был изображен мужчина. Жесткие черты лица, суровость его выражения. Человек на портрете выглядел властно. Безошибочно можно было предположить, что изображенный на холсте — человек жестокий и безжалостный.

Она так всматривалась в это лицо, что на мгновение ей показалось, будто оно сдвинуло брови. Амели отпрянула, натолкнувшись и ударившись об острый угол треугольного стола. Все стоявшие на нем вещи попадали на пол. Черная жидкость, которая находилась там же, теперь разлилась на какие-то свитки и белый ковер, который теперь был испорчен. Статуэтка непонятного животного разбилась вдребезги. Она наклонилась чтобы спасти бумагу.

Попыталась вытереть черные кляксы, похожие на чернила, майкой, которую все еще держала в руках, но получилось только хуже: не стерла их, а только размазала.

От процесса ее отвлекло знакомое холодное прикосновение. Взвизгнув, она подскочила с пола, продолжая держать в руках испачканный лист, и запрыгнула на скамью.

Амели повернулась к сгустку мрака, как называл это Уорик. То, что увидела, ей не понравилось. Желающих прикоснуться к ней оказалось несколько, и все они выглядели не очень доброжелательно. Разные рожи с открытыми ртами и пустыми глазами, сотканные из темноты.

Казалось бы, просто сгустки тумана, но смотрелись они устрашающе. Оживший фильм ужасов. Амели не понимала, зачем этим чудовищам к ней прикасаться. И самый главный вопрос: чего они хотят? Сейчас девушка не хотела об этом узнавать.

Она стала отмахиваться от летящих к ней монстров испачканной одеждой и испорченной бумагой. Когда рожи продолжали приближаться, видимо, размахивание предметами на них не повлияло, Амели бросила в них майкой, которая прошла сквозь и упала на пол. Она осмотрелась по сторонам: рядом на одной из полок стояла трубку, похожая на трость, только толще.

Дотянувшись, гостья схватила ее и принялась, словно искусный фехтовальщик, тыкать в рожи. Неожиданно трубка выпустила огонь. Это не отпугнуло туман, но подпалило ковер.

Амели испуганно вскрикнула. Не придумав ничего лучше, она начала тушить начинающийся пожар многострадальным листком бумаги.

— У тебя не получится его сжечь, — услышала Амели голос графа, который, как всегда, появился неожиданно.