Глава 13

Квадраты чёрных зеркал расстилались под кроссовками Таиссы. Сверху расстилался чёрный и блестящий потолок, визуально увеличивая зал.

А вдоль стены выстроились странные широкие колонны, за которыми угадывались человеческие фигуры.

Роберт коснулся стены, и оттуда выплыл механический пульт управления. Таисса в очередной раз поразилась консервативности строителей здания.

– Если мы отправимся куда-нибудь в другое место вроде школы или университета, там тоже будет такой… антиквариат?

– Предскажу тебе будущее: мы туда не отправимся.

Таисса вздохнула.

– Есть одно место, где вам предстоит побывать… может быть. – Роберт подошёл к тёмным колоннам и опёрся на одну из них. – Я ведь не скажу тебе ничего нового, если упомяну, что вы не вернётесь домой без помощи Великого Светлого.

Сердце Таиссы забилось быстрее.

– Я… подозревала. То есть… мы его увидим?

Роберт хмыкнул.

– Тыменяоб этом спрашиваешь?

– Ну… да?

Роберт помолчал. Таисса всё ещё не понимала, почему он привёл её в этот зал, но не стала его торопить.

– Есть что-то вроде храма, посвящённого Великому Светлому, – проговорил он. – Золото, росписи, сумасшедшая безвкусная роскошь, подушки с кистями, статуи на пьедесталах из полудрагоценных камней и лестница в миллион этажей, с которой лучше не скатываться.

– В миллион?

– Поэтическое преувеличение. Это очень длинная лестница.

Таисса невольно улыбнулась.

– Ладно. Но откуда он взялся, этот храм?

– Построили. Думаешь, никто не подозревает, что существует Великий? Легенды расходятся кругами, что в сети, что вне её. К тому времени, как я родился, этот культ уже затухал, но идиоты есть везде.

– То есть в Великого действительно верят?

– Я не об этом тебе рассказываю, – резковато сказал Роберт. – Тот храм – просто прибежище для доверчивых дурачков. Серьёзных преступлений они не совершают, запрещать храм никто не собирается, пропагандировать, что Великий никогда там не появится, – тоже. Пара фальшивых Великих Светлых там появлялись, но редко кто удерживался больше месяца.

– Ладно, и зачем мне это знать?

– Затем, что нет дыма без огня. – Лицо Роберта потемнело. – И моя мать знала, где он горит. Знаешь, бывают такие заброшенные каменные хижины на краю света? И внутри что-то вроде простенькой табуретки, которую только восторженный идиот назовёт алтарём?

– М-м… нет?

Роберт тяжело вздохнул.

– Моя мать взяла меня с собой, когда я был… не помню, сколько мне было лет. Майлза она отказалась брать категорически, хотя я ныл и ныл. Я втайне подозревал, что отец наделал дел там, в своём времени, и Великий ему этого не простил.

– Ты даже не представляешь, – вздохнула Таисса.

– Теперь-то представляю. Лютер успел меня просветить по полной программе.

– То есть Вернон?

– Ещё не хватало, чтобы я называл его по имени, – фыркнул Роберт. – Братских объятий этот идиот тоже не дождётся. Он притащил в этот мир чудовище.

Он склонился к колонне, прижавшись к ней лбом. Помолчал.

– Та хижина – единственное место в мире, где можно поговорить с Великим, если он соизволит к тебе прийти. Заброшенная табуретка на окраине ничего. Может, там и бывают туристы, но никто из них Великого не видел.

Роберт оторвался от колонны и посмотрел на Таиссу.

– Я тоже.

– О, – тихо сказала Таисса.

– Я не помню, сколько мы ждали. Часов шесть, а может, восемь. А он, – Роберт криво улыбнулся, – так и не пришёл. Я подозреваю, он даже не знал, что мы были там и ждали его.

Таисса подошла к нему, но, наткнувшись на предостерегающий взгляд, не стала прикасаться к его плечу.

– Зачем вообще Элен взяла тебя туда?

– Чтобы я знал, наверное. Чтобы запомнил. Теперь, раз она… – Роберт прикрыл глаза ладонью и продолжил глухо: – пропала без вести, я должен рассказать тебе об этом месте. Больше некому.

– Ты дашь мне координаты?

Роберт криво улыбнулся:

– Уверена, что они тебе нужны? Может, тебе вообще не надо будет никуда отправляться. Наберёшь любой код на линке, и он ответит. Или закроешь глаза, протянешь руку, и он отправит тебя туда, куда тебе заблагорассудится.

– Ты правда в это веришь? Ты же говорил, что он нас не слышит!

Роберт потёр лоб.

– Я уже не знаю. Но я знаю… думаю… что она показала бы тебе это место. Может, это ревность, но иногда я думал, что она скучала по Эйвену и тебе больше, чем любила нас.

На этот раз Таисса всё-таки решилась и положила ему руку на плечо.

– В ней были мы, – негромко сказала она. – Всегда. Если бы не её любовь ко мне, я бы не выжила. И Эйвен Пирс, мой отец… Он никогда бы не смог столько раз защитить нас, если бы не учился у неё. А Элен… Мне кажется, Великий освободил её из сферы, потому что знал, как мы её любили.

Их с Робертом взгляды встретились. Брат Вернона с насмешкой покачал головой.

– Как же вы всё-таки сентиментальны, люди из прошлого.

– А вы, люди будущего, – парировала Таисса, – слишком себя стесняетесь.

– Чушь.

– Докажи.

Движение воздуха в сверхскорости, и Роберт переместился обратно к пульту.

– Весь этот зал – аномалия, – чётко прозвучал его голос. – Испытание нашей выдержки. Сюда не приходят просто так, и ты не сможешь сюда вернуться. Только когда мы уйдём отсюда, я объясню почему. Так что используй это время с пользой, Таисса Пирс.

А потом зал осветился.

Таисса ахнула, глядя на ожившие колонны.

В них действительно были люди. Голограммы? Трёхмерные изображения людей?

Неважно. Потому что фигуры, появившиеся внутри, были ей знакомы. Очень хорошо знакомы.

Был ли среди них Вернон? Таисса попыталась оглядеть зал, но её взгляд уже упал на ближайшую фигуру…

И ноги сами понесли Таиссу к ней.

– Папа, – проговорила она. – Привет.

Эйвен Пирс из прошлого улыбнулся ей. Руки в тонких перчатках, шрамы, пересекавшие лоб, серебряные нити в волосах. Кажется, их стало больше со времени их последней встречи, но это был он. Её отец.

За его спиной плыла исписанная уравнениями прозрачная доска. Таисса даже узнала несколько формул.

– Кажется, мне очень нужен твой совет, – произнесла Таисса.

– Очередная проблема, Таис?

– Разрывающая мир на части, – честно сказала Таисса. – Я прибыла сюда из прошлого, чтобы спасти мир от остатков коллективной Лары. Мне нужно отобрать у неё силу светлого меча, который может убить Великого. Но если я атакую коллективную Лару и она убьёт меня, будущее изменится, а реальность, где у тебя есть младший брат, исчезнет. Я долго рассказываю, да?

– Вполне кратко и сжато, – согласился отец. – Дилемма, не так ли, Таис?

– Ага. А ты… – Таисса помялась. – Ты ведь из будущего, да? Кто ты? Электронный отпечаток? Интерактивная запись?

– Этого я не могу тебе сказать.

Таисса вглядывалась в глаза своего отца, тёмные и живые. Будь это иллюзией, предупредил бы её Роберт, что она не сможет сюда вернуться? Очень вряд ли. Значило ли это, что каким-то невозможным и чудесным образом перед ней был настоящий Эйвен Пирс?

– Что ты можешь мне сказать?

– Что я люблю тебя, разумеется. Как всегда.

Таисса неловко улыбнулась.

– Это… очень много. Но совет мне бы тоже не помешал.

– Ты сама знаешь, что правильно, а что нет, Таис. Не сомневайся в себе.

– А если конкретнее? – осторожно спросила Таисса.

На лице отца появилась знакомая полуулыбка.

– Твоя сильная сторона в том, что ты пытаешься договориться до последнего. Даже тогда, когда всё или почти всё потеряно. Если ты останешься верна себе, ты справишься.

– Правда?

– Я в тебя верю.

Таисса прикоснулась к холодной поверхности колонны и увидела, как отец протягивает руку ей навстречу. Блеснули формулы за его спиной.

– Я очень рада тебя видеть, – произнесла Таисса. – Хотя Элен исчезла, а ты под внуше…

Эйвен Пирс покачал головой, и она осеклась.

– Ты вернёшься, – негромко сказал он. – Я верю, что мы встретимся и вновь увидим непоражение. Знаешь почему?

– Почему?

Взгляд отца был таким тёплым и уверенным, что его не смог бы сымитировать никакой искусственный интеллект.

– Потому что непоражение начинается с того, чтобы слушать, Таис. И понять, что именно пытаются нам сказать. Даже если это коллективные чудовища из другого измерения, где-то глубоко внутри у нас есть общее. Понятие общего блага. Любви. Общий язык. Достаточно только его услышать.

Таисса помолчала.

– Я не знаю, много ли у нас общего с Ларой. Даже на возможность встречи с её богиней мы смотрим по-разному. Но настоящая Лара любит Тьена, и это передалось новой Ларе тоже. Она любит, и не только свою богиню. Она способна любить.

– Значит, ты понимаешь самое главное, Таис.

– Правда?

– Возвращайся. Я буду тебя ждать.

Уравнения на стеклянной доске за спиной отца начали таять.

Таисса помотала головой. Она не была готова расставаться, она…

– Подожди!

Но Эйвен Пирс шагнул назад и словно бы отошёл в глубь колонны, глядя в пространство, невидимое для Таиссы. В следующий миг колонна потемнела. Откуда бы отец ни разговаривал с ней, эта связь разомкнулась. Разговор был окончен.

Опустив плечи, Таисса несколько секунд стояла неподвижно. Там, в прошлом, Эйвен Пирс, находящийся под электронным внушением, не мог дать ей совет. Он сам нуждался в её помощи.

И она поможет ему, когда спасёт будущее от Лары и вернётся.

Таисса оглядела колонны. Роберт отступил в тень, не мешая и не помогая ей. Значило ли это, что у неё есть время?

Несколько колонн не горели. Кто скрывался там? Может быть, она сама?

Таисса попыталась охватить их все взглядом, всё ещё ища Вернона. Ей нужно было знать. Есть ли шанс, хоть какая-то возможность…

И тут она встретилась взглядом с парой серых глаз.

Тех самых глаз, чей обладатель мог всё.

Чуть не споткнувшись, Таисса бросилась к колонне.

– Тьен, – выдохнула она.

И увидела, как её сын улыбается ей.

– Привет, мама.

Таисса протянула к нему руки и наткнулась на прохладную грань колонны. Опять преграда. В её времени Алиса запрещала им видеться, а теперь…

– Как ты? – спросила Таисса. – В каком бы времени ты ни был? И Алиса?

– Я очень её люблю, – мягко сказал Тьен. – И тебя тоже. Но не могу ничего рассказать. Прости.

– Я знаю. Просто… я… – Таисса запнулась, – знаешь, я давно хотела узнать. Ты всю жизнь знал, что станешь Великим? С самого начала? Алиса рассказала тебе?

– Странно, что ты об этом спрашиваешь. – Взгляд Тьена на секунду ушёл куда-то вдаль. – Именно сейчас я стою перед Источником и делаю выбор. Знаешь, много лет я не верил, что этот миг вообще настанет.

Таисса поперхнулась.

– Ты меня разыгрываешь!

– Что делать. – Тьен улыбнулся. – Ты в зале, где дают советы, а я, кажется, готов попросить совета у тебя.

Таисса вглядывалась в его лицо, пыталась рассмотреть, где находился её сын, – и не могла. Тьена окружала та же тьма, что и Вернона в ту минуту, когда Вернон записывал своё послание к ней, к Таиссе.

И эта темнота лучше любых слов заставила Таиссу поверить. Тьен был там, на перекрёстках будущего, делая выбор.

Его взгляд стал глубже, пристальнее.

– Ты хотела стать Стражем, – произнёс он. – Хотела спасти Принца Пустоты.

– Вернона.

– И Дира. Ты сделала бы всё, чтобы он не остался пленником сферы.

– Да.

– Ты готова была пожертвовать собой ради них, замереть во времени и принять на себя непосильную ношу, только чтобы они жили дальше, – негромко сказал Тьен. – Но Великий Светлый – не Страж. Он не может замереть во времени. У него есть миссия.

Это Таисса слышала впервые.

– Какая?

– Чтобы мир продолжил существовать, – просто сказал Тьен. – Создатель Стража сжёг себя, чтобы создать тюрьму для Великих, и обрёк Стража на безрадостную роль вечного тюремщика. Но мир, который Великий Светлый хотел спасти, погиб всё равно. Возможно, Великий спас бы свою планету, если бы поступил иначе. Если бы его сила стала предохранителем, предназначенным длить существование мира.

– Что это означает?

– Не использовать эту силу просто так. Не вмешиваться. Отойти в сторону, дать человечеству двигаться самому. Но если наступит момент, когда нужно выйти из тени и спасти мир…

Их взгляды встретились. Таисса почувствовала, что должна сказать что-то мудрое, серьёзное, но, как назло, ничего не приходило в голову.

– Знаешь, я предпочла бы, чтобы ты оказался в каком-нибудь безопасном времени, – честно сказала она. – Желательно там, где коллективная Лара уплыла бы куда-нибудь в соседнюю галактику, а ты пригласил бы настоящую Лару есть мороженое.

Тьен поднял бровь.

– Шоколадное?

– Какое придётся.

Они улыбнулись друг другу.

– Что ты решил? – спросила Таисса. – Что будет дальше?

Но Тьен покачал головой.

– Всё будет хорошо, – уверенно сказал он. – Обязательно. Лучше, чем ты думаешь.

Он обернулся, глядя на что-то, Таиссе недоступное.

– Я готов, – раздался его спокойный голос.

И колонна погасла.

Таисса ошеломлённо глядела на потускневшее стекло. Ей это не показалось? Не приснилось? Она только что говорила не с искусственно созданным видением, а с Тьеном? Со своим сыном, который делал последний шаг, чтобы стать Великим, и всё это происходило на её глазах?

Сзади послышались шаги. Она совсем забыла о Роберте.

– Не уверен, что мне нужно было это слышать, – проговорил он. – Нам пора.

Но Таисса покачала головой, поднимаясь.

– Я хочу постоять здесь совсем немного. Ещё чуть-чуть. Мне это нужно.

– Надеешься увидеть что-то конкретное?

Губы Таиссы открылись, чтобы сказать: «Нет».

– Да, – неожиданно для себя сказала она. – Я хочу узнать многое. Как остановить грядущую войну между Светлыми и Тёмными. Как сделать так, чтобы Великий Светлый не стал угрозой. Как победить Лару. Как исцелиться от нанораствора, как исцелить…

Она оборвала себя и повернулась к Роберту.

– Но не сейчас. Сейчас я хочу найти шоколадное мороженое.

Таисса была уверена, что Роберт её не поймёт. Но он понял.

– Ты хочешь понять, можешь ли спасти своего сына. Так, как Элен спасла тебя в сфере.

– А Великий Светлый спас её, – проговорила Таисса.

Их взгляды встретились. Роберт кивнул.

– Он не был способен на такие подвиги сразу, – проговорил он. – Ему нужно было время, чтобы раскрыть свою силу. Но он вытащил её и меня. Я бы не родился без него.

– Но всё равно его терпеть не можешь.

– Ещё бы.

– Почему?

Роберт скрестил руки на груди.

– А ты не понимаешь? Представь, что среди нас двести лет живёт всесильная Лара, корча из себя добренькую. Улыбается, вроде как не вмешивается, но в любой момент может обрушиться на нас по своим «непостижимым» великим причинам, и нам нечем от неё защититься. А в обычное время ей просто плевать. Зови, не зови – она не ответит.

– Ты звал его и требовал помощи, – утвердительно сказала Таисса. – Потому что Великий Светлый причастен к произошедшему на маяке, а теперь твоя мать потеряна.

– Да!

Роберт прикусил язык. Таисса развела руками.

– Я понимаю. Я сама была бы в ярости, наверное. Или мне было бы очень грустно.

Роберт закатил глаза.

– Только твоей сентиментальности мне не хватало.

Он оглядел колонны, и Таисса поймала в его взгляде что-то. Тоску? Зависть? Он хотел поговорить с кем-то не меньше её, но не мог. «Испытание нашей выдержки», – сказал он. Возможно, для Роберта быть здесь было куда труднее, чем он показывал.

– Извини, – проговорила Таисса. – Я… понимаю, что это непростое место.

– Я отойду к двери, – после паузы сказал Роберт. – У тебя последний разговор, и советую тебе быть покороче. Это место не приспособлено для пижамных вечеринок.

Словно отвечая на его слова, свет в зале погас. Даже пульт управления погрузился во тьму.

Таисса обернулась к колоннам – и застыла, видя, как они схлопываются и гаснут одна за другой.

Она так и не нашла Вернона. И не найдёт.

Таисса бросилась вперёд.

– Нет! Нет, нет, нет…

И растерянно ахнула.

Колонна напротив неё осветилась. И там, в невозможном месте и времени далеко-далеко отсюда, шёл снег.

Снежинки летели, необыкновенно ровные и красивые. Словно искрящиеся облака, обволакивающие колонну.

Послышался хруст шагов по снегу. И Таисса, заворожено глядящая на снегопад, оказалась лицом к лицу со своей первой любовью.

С Диром, которого она знала и помнила так хорошо. Белоснежная рубашка, спокойный взгляд, тающие снежинки на волосах.

Те самые снежинки. Потому что одет он был так же, как в их первую встречу.

– Я не знаю, куда подевалось моё платье, – произнесла Таисса, вспомнив, как выглядела она. – Осталось дома, наверное.

– Ты потрясающе выглядела в нём сегодня.

Сегодня. Для этого Дира… для её Дира… они только что встретились.

– Да, – беспомощно улыбнулась Таисса. – Иногда я выгляжу потрясающе. Особенно когда не забуду поспать. Знаешь, иногда столько дел накапливается…

Дир кивнул.

– Знаю.

Они стояли и смотрели друг на друга.

– Если ты мне снишься, то это хороший сон, – тихо сказала Таисса.

– Определённо. Я, кажется, задремал над бумагами. Постараюсь делать так почаще.

– Тебе нравятся сны обо мне?

Этот сон значил бесконечно много. Но Дир об этом не знал.

– Видеть тебя – привилегия, – серьёзно сказал Дир. – И наяву, и во сне.

Его внимательный взгляд не изменили ни аура, ни годы.

Они стояли и смотрели друг на друга, и Таисса с каждым ударом сердца чувствовала убыстряющийся бег времени. И одновременно – силу прошлого, которая властно говорила ей: «Ты совсем не изменилась, и он тоже. Нанораствор – это лишь внешнее, наносное, и ни аура, ни новый опыт не меняет того, кто ты есть».

Они оба выросли и изменились. Но Дир, которого она встретила в далёком будущем, и Дир, который видел её впервые, – такими ли разными они были?

Да. Но… нет.

Даже появление у них Тьена не изменило его. Не… по-настоящему. В Дире было неизменное ядро, как и в Верноне. Как и в ней самой.

– Думаешь, нашим потомкам тоже будут сниться сны? – спросила Таисса. – То есть… я имею в виду…

– Я понял, Таис. – Дир улыбнулся. – Пока они остаются людьми, конечно, будут. Мы все видим сны. И люди, и Светлые.

– Но существа, которые становятся… другими, – нерешительно сказала Таисса. – Какой-нибудь сверхразум или высшее всемогущее бессмертное существо – они иные. И… если человек станет таким существом, он рано или поздно увидит свой последний сон. Если такие сверхсущества появятся, если кто-то из моих потомков вдруг встанет на пороге такого выбора… Можно ли спасти его? Чтобы он продолжал видеть сны?

– Философский вопрос, Таисса. Уверена, что тебе нужен ответ?

Таисса вздрогнула от старого обращения. Но снежинки, скользившие в воздухе, напомнили ей, что для Дира всё ещё длилась ночь их встречи.

Интересно, получил ли линк Вернона сегодняшнюю дату, поймав сеть будущего?

– Да, – пересохшими губами сказала Таисса.

Дир улыбнулся.

– Тогда я скажу, что любой потомок Эйвена Пирса пронесёт в себе столько упрямства, что его не отговоришь даже ты. Этот выбор делает только тот, кто его делает. Но…

– Но?

Дир смотрел на неё серьёзно и внимательно.

– Сны делают нас уязвимыми. Отказаться от них – отказаться от этой уязвимости. Принять выбор, что перед тобой нет ни сна, ни смерти, а твоя участь – осознавать каждое своё мгновение. Но сначала нужно пропустить через себя этот выбор. Любое упрямство отступит перед взглядом в эту пропасть.

– И что будет на дне пропасти?

– Зеркало, – просто сказал Дир.

Тьен смотрел в это зеркало, разговаривая с ней. А Дир ещё не подозревал, что оно существовало.

– Должно быть, тебе нравится моё отражение в тебе. Раз тебе нравится этот сон.

– Зачем-то он мне приснился, – серьёзно ответил Дир.

– Ради философских вопросов, вероятно.

– Почти наверняка.

Снежинка упала Таиссе на руку. Нет, просто показалось.

Но снег, падающий вокруг Дира, начал бледнеть.

– Если ты когда-нибудь захочешь увидеть себя в моём зеркале, – проговорила Таисса, – я буду рядом. Всегда.

– Всегда – сильное слово, Таисса. Все мы смертны.

– Одна человеческая жизнь, – возразила Таисса. – Не так уж мало, если не прыгать в пропасть.

Должно быть, улыбка Дира была отражением улыбки Таиссы. Совсем не грустная улыбка.

«Ты выбрала не меня».

А потом снежинки погасли.