Глава 33

Из аэропорта меня забирает друг Альберта Рома Извеков.

— Ты чего зареванная, Аленка? — усмехается криво, когда я сажусь в машину рядом с водителем. И улетаю к задним сиденьям.

— Ой, кресло сильно разложено! — лепечу откуда-то снизу. Поднимаюсь машинально. Так и сижу с прямой спиной. — Можно поднять?

— Да, рычажок справа потяни, — велит мне Ромка. Простой и отвязный тип.

Тяну, но ничего не получается.

— Ром, — поворачиваюсь беспомощно.

— Сейчас, — лезет он через меня. Что-то нажимает, и спинка принимает нормальное положение.

— Надо будет потом разложить, — бурчит себе под нос.

— Зачем? — спрашиваю невпопад.

— Так у меня же баба на сносях…

— Гусей некормленых косяк? — поддеваю я.

— Ух ты ж, Аленка! А ты классная! Песни Высоцкого тзнаешь, — восхищенно тянет Извеков и сокрушенно трет похожую на шар голову. — Да у меня жена на восьмом месяце. Прикинь. Что-то там не так идет. Я не знаю. Вчера ездили в больницу. Говорят, госпитализировать надо. А Милка моя не хочет. Упирается, зараза. Пробует выйти на какую-то Павнелину. А не получается… Все нервы мне истрепала. Найди, говорит. Альберта попроси. Вот мне больше делать нечего…

— Ром, это же твой ребенок, — замечаю тихо. — Кого ей еще просить?

— Ну, точно не Альберта, — закатывает он глаза. Резко бьет по газам, выезжая на трассу. И бурчит себе под нос. — Искал я эту Павнелину. Говорят, нет такого врача в нашей областной…

— Точно Павнелина? — смотрю на Извекова серьезно.

— Ну да! Павнелина Тамара Семеновна, — крепко сжимает руль и кивает на бардачок. — Моя диктовала. Я записал.

— Неправильно, — смеюсь я. — У нас в областной работает Павнели Ламара Симоновна. Строгая грузинская женщина. Обалденный специалист. Если бы я осталась в Агдальске, у нее бы рожала. Лучше нет…

— Ты ее знаешь? — вполоборота поворачивается ко мне Рома. Смотрит с интересом.

— Да, я когда на скорой работала, к ней столько народу перевезла…

— Слушай, Алена! Век не забуду. Клянусь. Проси что хочешь. Только отведи мою Милку к ней. Богом прошу! — выпаливает он, тормозя на обочине. Даже руки складывает в молитвенном жесте и смотрит как ребенок.

Ну как отказать?

— Хорошо. Завтра зайду в отделение. Спрошу. Только, Ром… Я ничего не обещаю.

— Но ты постарайся, ладно? — просит он страдальчески.

— Ладно, — улыбаюсь я.

И следующим утром перед занятиями захожу по пути в областную. И сразу же около регистратуры сталкиваюсь с Павнели.

— О, на ловца и зверь бежит, — смеется она. Миниатюрная хрупкая женщина. — Гусева, как раз вчера о тебе вспоминала. Ты на каком курсе? Не хочешь поменять специализацию? Я как раз набираю группу толковых девчонок. Первой о тебе подумала.

Внутри все взрывается от досады. Не могу я! Мне же во Владивосток ехать. Но и сказать прямо не имею права. Надо по поводу Милы Извековой договориться. А если я откажу, то и меня пошлют… Да и потом во Владивостоке я могу пойти по акушерству. Хорошая специальность, все лучше онкологии, которую я выбрала год назад.

— Да, Ламара Симоновна. С удовольствием! — щебечу радостно. Потом, конечно, мне от Павнели влетит. Скажет, что я ее подвела, собак навешает по самое здрасьте. Я ее знаю! Но сейчас мне важно отправить к ней на консультацию Милу.

Извеков — редкий балбес. Беременной жене плохо, а он рассуждает, как выпускник детсада.

— Касаткин, конечно, ругаться будет. Но я его беру на себя, — заговорщицки улыбается мне Ламара. Серьезная очень, с короткой стрижкой и огромными серьгами в ушах. Очень стильная, грамотная и деловая. Хотелось бы и мне стать таким же спецом. Но мой удел — военный городок и должность фельдшера в лучшем случае.

— Ламара Симоновна, — лепечу, набравшись смелости. — А я к вам…

— Что такое? Посмотреть кого-то надо, — ощупывает меня взглядом. — Ты вроде не беременная…

— И не замужем, — улыбаюсь я и добавляю поспешно. — Подруга моя… Мила… У нее сложная ситуация.

— Вот завтра вместе и приходите, — постановляет Ламара. — Рада, что ты согласилась, Гусева. Из тебя выйдет толк, — замечает она со знанием дела.

А я, вылетев из больницы, звоню отцу.

— Ты можешь говорить? Не занят?

— У меня обход, Лена, — строго заявляет отец. — Говори. Только быстро…

— Представляешь! — задыхаюсь от восторга. Пересказываю новости и сама себя жалею. — Только мне уезжать… Но я не сказала…

— Начинайте без меня, — дает кому-то указание папа и вздыхает тяжело. — Да правильно ты все сделала, дочка. Мало ли… Может, вместо Владивостока Оленя оставят здесь. Министерство обороны — организация непредсказуемая. Или тут доучишься, а муж твой там сам послужит…

— Ой, нет, я так не хочу! — вскрикиваю я.

— В любом случае я рад, Лена, что тебя выделили среди массы студентов. Ты меня порадовала, дочка, — басит он в трубку. — Ладно, меня ждут, но ты молодец. Горжусь тобой, — роняет напоследок и отключается.

А я парю на крыльях. Папа меня похвалил! Вот только почему он стал плохо относиться к Олегу, понять не могу.