Глава 38

После ужина начинается суета. Мама звонит своей подружке Вале, директору нашего сельпо по совместительству.

— Валюшка, выручай, — шепчет в трубку, чтобы папа не услышал. — Позарез нужен отрез белого кружева. Видела у тебя. Сегодня, Валюш. Ты дождись нас, ладно? Мы сейчас с Леной прибежим… Да нет… Ольга Плехова платье сшила, но обузила. И Ленка истерит… Да я бы тоже истерила, — вздыхает она, заправляя за ухо блондинистую прядь.

Мама у меня красивая. Длинноногая, с высокой грудью и зелеными колдовскими глазами. Папа ее к каждому столбу ревнует.

— Оля, ты куда? — строго спрашивает.

— В магазин с Леной. Ты с нами пойдешь?! — кричит из кухни в гостиную.

— Нет, — отрезает отец. — Мне позвонить надо.

— Кому это? — тут же напрягается мама.

— Пациенту. Я ему два года назад репозицию колена делал. А он на днях мне позвонил. Опять в историю влип…

— А-а, — теряет интерес мама. И мы с ней мелкой рысью несемся в магазин. А там уже тетя Валя мается. Домой хочет.

— Выбирайте, девчонки, — открывает она закрома.

И мы с мамой склоняемся над рулоном идеального кружева.

— Юбка… в пол… поверх платья, — мечтательно тянет мама. — И пояс такой же…

— И накидка! — вставляет свои пять копеек Валентина.

— Не успеем сшить, Валь. Мы-то думали, у нас все готово. Поздно хватились, — мотает головой мама. — Сверху платье хорошо сидит. На рукава нашьем цветов, — гладит пальцами кружевные лепестки и принимается считать. — Длина… По косой…

А я отхожу к окну совершенно счастливая. Юбку и пояс мама сошьет. А цветы по рукавам и лифу мы с Катей приладим.

— Только Олегу ни слова, — прошу ее дома.

— Конечно, систер, — кивает она. — Ты должна покорить моего брата в день свадьбы. Пусть у него челюсть отвиснет!

— Он и так у нас уже покоренный, — смеется мама. — Как медведь-шатун по Вербному ходит.

— Какой медведь? Олень, — бурчит под нос папа и выходит на крыльцо. Достает из кармана пачку сигарет. Закуривает.

— Вася! — выбегает на крыльцо мама. — Ты же обещал…

Папа говорит ей что-то тихо, и мама отступает. Возвращается к нам погрустневшая. Передергивает плечами.

— Что на него нашло?

И тут же командует.

— Андрей, раздвинь нам стол, — кивает на кухонный. — А я за выкройками и лекалами наверх сбегаю. Лена, платье неси. Катя, доставай шкатулку с рукоделием.

— Все. Пошла вода в хату, — вернувшись в дом, вздыхает отец. Помогает брату раздвинуть стол, приносит из чулана старенький неубиенный зингер и предлагает негромко. — Андрюх, пойдем на вечерней зорьке порыбалим.

— Так мы не готовились, — протяжно тянет брат. Точная папина копия. — Ты б сказал… Я бы червей накопал.

— Ну тогда давай в плейстейшн поиграем. Идет?

— Ага, — радостно соглашается брат и вместе с отцом уходит в гостиную.

— Только наушники наденьте! — велит мама и фыркает довольно. — Мужики… Как дети малые.

Закрываемся на кухне и начинаем творить.

Мама, сняв мерки, кроит. Ворчит на кривые швы на платье и такие же руки Плеховской тетки. Подрезает аккуратно кружево, оставляя ажурный край подола, и кивает на лоскутки. — Цветы вырезайте. По рукаву пустим по три штуки…

— И по лифу, — предлагает Катя.

— Нет, это лишнее, — мотает головой мама и велит мягко. — Надевай, Леночка. Прикинем.

Даже навскидку наряд получается крышесносным. Я в нем словно королева.

— Уиии! — Кружусь по комнате и несусь к папе и Андрюхе. — Глядите, как получается! Папа, твоя идея!

И натыкаюсь на мрачные лица отца и брата, сидящих в полутьме.

— Вы чего? — мажу взглядом по полупустой бутылке виски. Кошусь на выключенный экран телевизора.

— Так это… — вздыхает брат, а отец добавляет грубовато.

— У нас плейстейшн сломался.

— Спать идите, — отмахиваюсь. И до самого утра с мамой и Катей расшиваю платье ажурными цветами.

Без сил падаю в постель. Но сон не идет.

“Вот бы померить все вместе!” — ворочаюсь с боку на бок. А утром, дождавшись, когда родители уедут на работу, а Андрей с Катей на рынок, достаю из шкафа свой королевский наряд.

Туфли, фату с белой веткой, усыпанной стразиками, и, конечно же, платье. Обновленное и прекрасное.

Надеваю все на себя. Смакую каждую деталь. Кручусь перед зеркалом и в ужасе замираю, услышав голос любимого.

— Какая же ты красивая, Ленка! — замирает он в дверном проеме. Смотрит… Как же он смотрит. Съесть готов.

— Выйди! Уходи! — кричу в панике. — Ты не должен меня видеть.

— Но я уже увидел, Лен, — бухтит он и трет башку обалдело. — Что такого? Ты в приметы дурацкие веришь? — делает шаг в комнату.

— Жди здесь, — приказываю ему и малодушно сбегаю наверх.

Стаскиваю с себя свадебный наряд и в ужасе думаю.

Неужели, приметы не врут, и свадьбы не будет?

Но тут же отметаю прочь дурные мысли.

Ерунда! Что может случиться?