Глава 58

К себе мы поднимаемся поздно вечером. Голова кружится, меня тошнит, а в глазах вертолеты летают.

— Иди ко мне, — велит Альберт, раскинувшись в кресле.

Сажусь на колени к мужу. Провожу ладонью по гладкой накачанной груди.

— Весь вечер хотела это сделать, — признаюсь и внезапно закрываю рот рукой.

Бегу в ванную, где меня выворачивает наизнанку.

— Что с тобой? — влетает следом Альберт. — Ты отравилась?

— Да, наверное, — киваю, а у самой от озноба зуб на зуб не попадает. — Сильная интоксикация.

— Сейчас повара выдеру, — рычит муж, но я прошу, прислонившись к стенке.

— Лучше дай лекарство. И принеси воды, пожалуйста.

— Сейчас, детка, — спохватывается он. — Что-то я растерялся, Аленушка…

Муж вылетает из спальни. Во весь голос зовет Алису.

Полощу рот, вытираюсь белоснежным махровым полотенцем. Возвращаюсь на ватных ногах в спальню и ложусь на кровать.

— Аленочка, девочка моя, — вбегает к нам в спальню суетливая Алиса. — Все свежее было. Я лично проверяла, — подает мне таблетку и стакан воды.

— Ба, так это не от свежести зависит. Видать, Глеб плохо промыл овощи или фрукты, — замечает сердито Альберт.

— Что это? — смотрю на розовую таблетку, лежащую у меня на ладошке.

Тетрациклин, милая. Больше у меня ничего нет. Надо в город отправить кого-нибудь. Но это только утром.

— Пойдет и тетрациклин, — устало киваю я. Запиваю таблетку водой и снова ложусь.

— Отдыхай, малыш. Отдыхай, — укрывает меня покрывалом Альберт.

— Мне холодно, — стучу зубами.

— Сейчас накрою, — в два шага оказывается около шкафа муж. Достает толстое пуховое одеяло, укутывает меня. Даже под бока подтыкает и обращается к Алисе. — Термометр давай, ба.

Старушка бежит к себе и возвращается с маленьким термометром. — Других нет, — привычно разводит руками.

— У меня нормальная температура, — шепчу я сквозь слезы. — Альберт…

— Вот и проверим, — настаивает он. Сует мне под мышку термометр и сам садится рядом, словно с ребенком.

Олег сроду не стал бы так носиться. Сказал бы «Поспи!», а сам бы пошел телек смотреть.

«Прекрати», — останавливаю внутренний диалог. Прикрываю глаза и словно несусь на карусели. К горлу снова подкатывает тошнота.

— Тридцать восемь и пять! — провозглашает Альберт и приказывает кому-то. — Вызовите врача. Срочно.

А у меня темнеет в глазах.

— Альберт! — только и могу произнести, как меня снова рвет. — Я тут все испачкала, — всхлипываю беспомощно.

— Прислуга все поменяет, — поднимает меня на руки Альберт. Несет в ванную, умывает как маленькую. — Я люблю тебя, — шепчет, вытирая чистым полотенцем. — Сейчас доктор приедет, и станет легче.

Словно куклу, легко относит меня на кровать, где уже застелили свежее белье. Садится рядом. Читает что-то в телефоне.

А потом сердито выговаривает доктору. Почему так долго?

Сам ставит мне капельницу и снова дежурит около постели.

— Поспи, — шепчу я, проваливаясь куда-то в черную дыру.

— Нормально все, — мотает головой муж. — Мне так спокойнее, Алена. Потом отосплюсь. Сейчас главное — твое здоровье, — замечает он и приказывает мягко. — Быстро спать. Сон — лучшее лекарство. Но если что, я тут.

«Конечно, — улыбаюсь сквозь сон. — Альберт рядом. Значит, все хорошо, и никак не может быть иначе. Он надежный как скала», — в полудреме вспоминаю слова Лили.

И просыпаюсь от сухого треска. Будто кто-то хворост ломает.

— Что случилось? — сажусь на постели. Слабая и испуганная.

— На нас напали, — разъяренно шепчет Альберт. Застегивает заплечную кобуру. — Алиса, быстро сюда, — зовет бабку. И когда та входит, с пистолетом наперевес направляется к выходу.

— Дверь закрой и никого не пускай, кроме меня, — приказывает сердито.

— Альбертик, солнышко, — причитает старуха.

— Ба, — пресекает он ее стенания. — Смотри за Аленой.

— Что там? — поворачиваюсь к бабульке, маячащей в окне. — Вам лучше отойти…

— Да что мне будет! — отмахивается она и неожиданно вскрикивает. — Ой, Алена! Меня ранили.

Подскакиваю с постели. Адреналин зашкаливает. Но это и помогает справиться с кишечкой. Аптечки тут точно нет. Поэтому рву простыню, перетягиваю рану и отвожу бабульку на нашу кровать.

— Альберт вызвал подкрепление, — сообщает она заплетающимся языком. — Нам бы часа полтора продержаться…

— А кто напал? — шепчу в ужасе.

— Ну откуда я знаю, с кем там у Валеры терки? Скорее всего, доктор сдал. Больше некому.

Не спрашиваю ничего. Подойдя к окну, прячусь за шторами и смотрю вниз. А там по террасе идут Альберт в бронежилете и еще какой-то парень. И стреляют по движущимся целям.

По людям то есть.

Внутри все передергивает. Как будущему врачу, мне неприемлема любая смерть.

«Но эти люди пришли нас убивать», — прислоняюсь спиной к стене. Пытаюсь унять дикий страх. И снова выглядываю в окно.

Где Альберт? Где его охрана?

«Господи, сохрани! Сбереги его», — в отчаянии съезжаю вдоль стенки на пол.

— Все будет хорошо, девочка, — успокаивает меня Алиса. — Жоркино племя живучее. Алька не даст себя грохнуть. Ты же его ждешь, красивая, — улыбается мне беззубым ртом и тут же спохватывается. — Моя челюсть! — прикрывает ладошкой губы.

И мы с ней смеемся, отпугивая страх и панику.

А когда в небе появляются точно такие же, как наш, вертолеты, я выдыхаю. Пришла подмога. Слышатся стрельба и взрывы. А потом все стихает.

— Алена, открой! — раздается из-за двери голос мужа. Бегу со всех ног. Лихорадочно отпираю задвижку и кидаюсь на шею Альберту.

— Ты жив! Слава Богу! Я молилась за тебя! — причитаю, обвивая руками накачанную шею Валдаева.

— Только уважение и секс? — обнимает меня муж. — Да, малыш?

— Ну да, — прячу лицо на широкой груди Альберта.

— По-моему, ты врешь, — усмехается он и, прижав к стене, целует крепко.