Глава 11. Демоница

Мари сидела в столовой замка, погружённая в учебник по стихийной магии, но мысли её совсем не касались различий между энергией земли и энергией огня. Уже неделю в голове крутились слова Тоби.

Она не успела.

Закари уехал в столицу.

— Черт! — Мари с резким хлопком захлопнула книгу и отбросила её на стол. Сосредоточиться не получалось.

Закари уехал и она не успела.Мягкий свет, проникавший сквозь витражные окна, дробился на гранях хрустального стола и рассыпался по скатерти россыпью радужных бликов. А мысли Мари роились в голове, подобно ему.

Похожим калейдоскопом.

Что именно она не успела? Почему сожаление о несостоявшемся разговоре разъедало душу? Всё ведь правильно! Она скоро покинет этот мир и их отношения ни к чему не приведут.Хоть эти встречи с Закари можно было пересчитать по пальцам, но они прочно засели в памяти, словно занозы.

А что она собственно не успела?

Вот она вспоминает кусочек лимонного пирога, вкус которого уже не кажется желанным. Вот смотрит на припрятанный плащ Закари — от него следовало избавиться, пока Мор не заметила. По ночам, оставшись наедине с собой, Мари доставала эту непривычную для её мира мужскую одежду. В Москве же только фрики носили подобные плащи. Пальцы невольно скользили по тяжёлой тёплой ткани, а в воображении оживали моменты, когда их руки переплетались — кисточка в двух ладонях выводила замысловатые руны…

Резкие шаги в коридоре вырвали её из плена воспоминаний.

Странно.

Грег в это послеобеденное время обычно спал. Как выяснилось, воскрешённый он мог бодрствовать лишь поздним вечером, ночью и немного до полудня. А Мор сейчас принимала в зеркальном зале немногочисленных гостей.Которые приходили не замаливать грехи, а скрывать их.

За время, проведённое в замке, Мари поняла: Мор действительно им помогала. Но спросить, зачем она это делает, что получает взамен и почему никогда не покидает замок, Мари так и не решилась.

Ну скоро, она точно узнает это.

Прежде чем кто-то появился в столовой, Мари услышала звонкий, как колокольчик, девичий смех.

И через долю секунды в проёме дверей возникла женщина. Просторная столовая, залитая мягким светом хрустальной люстры, словно сжалась вокруг неё. Осанка — царственная, движения — плавные, почти гипнотические. В голове Мари тут же вспыхнула ассоциация: кошка. Или… лисица.

Да, определённо, в ней было что-то хищное, но при этом завораживающе прекрасное. Элегантное платье цвета слоновой кости облегало стройную фигуру, а на шее мерцало золотое колье, будто капля солнечного света, застывшая в металле. Бордовые губы изгибались в полуулыбке, а кудрявые волосы, собранные в аккуратный пучок, отливали ярко-рыжим огнем.

— О, Лит, знакомься, — голос Мор прозвучал неожиданно громко в застывшей тишине. — Это как раз Мари.

Женщина медленно перевела изумрудный взгляд на Мари, застывшую за огромным хрустальным столом. Её глаза скользнули по девушке с почти ощутимой тяжестью.

— З… здравствуйте? — голос Мари дрогнул, выдавая растерянность.

— Здесь точно есть над чем работать, — женщина шагнула ближе, и в её тоне прозвучала сталь. — Встаньте, леди!

— Я… не…

— Встаньте.

Мари вскочила со стула так резко, что тот едва не опрокинулся.

— Покрутитесь.

Она подчинилась, чувствуя, как горят щёки.

— С нарядами вопрос будет решить легче, чем с её манерами, — женщина обошла Мари по кругу, оценивающе прищурившись.

Мари хотела возразить, спросить, зачем ей вообще нужны эти наряды и манеры, если она ненадолго в этом мире, но не успела.

— Мари, это моя приятельница Лилит, — представила «тирана в платье» Мор. — И она обучит тебя местному этикету.

— А… Может, не нужно? — робко выдавила Мари.

— Вам это, девушка, определённо нужно, — Лилит цокнула языком, вальяжно опускаясь на стул во главе стола. — Только учтите: я не ваша нянька, Мари.

Нянька?

Да что эта нахалка о себе возомнила?!

Улыбка на бордовых губах теперь раздражала до дрожи, а сама Лилит уже не казалась Мари ни грациозной, ни прекрасной. Скорее — демоницей, как в древних еврейских преданиях о первой жене Адама.

Пока Мари в шоке открывала и закрывала рот, женщина продолжила, не дожидаясь ответа:

— То, что Мор нянчится с тобой, не значит, что всё в этом мире будет дано тебе на блюдечке с золотой каёмочкой.

— Я вообще‑то хочу домой, и мне это ваше блюдечко не сдалось, — выпалила Мари, чувствуя, как внутри закипает гнев.

— Тяжёлый случай, — Лилит покачала головой, словно рассматривала неисправимого ученика. — Твой план, Мор, без меня заведомо был обречён на провал.

Мор, сжав губы, пожала плечами.

Всего лишь?

Мари поразилась. Если бы подобное сказала её подруга, та уже перестала бы быть таковой. Хотя… стоит признать: подруг у Мари в её мире никогда и не было.

Но с собой она бы так обращаться не позволила.

Лилит явно принадлежала к тому типу людей, перед которыми проще покорно склонить голову, чем бросить вызов. Её властный взгляд, резкие интонации и непреклонная манера держаться словно заранее пресекали любые попытки возразить.

Мари чувствовала себя глупым колобком в руках этой лисицы.

Следующие три дня после знакомства с Лилит Мари могла предаваться воспоминаниям о Закари лишь по ночам, когда мир вокруг неё погружался в тишину. Днём же её безжалостно втягивало в нескончаемый водоворот из бесконечных правил и предписаний.

Эта невозможная демоница — как про себя окрестила Лилит Мари — словно взяла на себя миссию перековать её. Она вкладывала ей в голову тонкости местного этикета с упорством кузнеца, бьющего молотом по раскалённому железу. Выстраивала каждую позу, выправляла каждый жест, высекала из сознания земные привычки, словно скульптор, отсекающий лишнее.

— Так не одеваются на завтрак! — звонко раздавалось каждое утро в столовой.

— Так не говорят! — повторяла Лилит на каждое незнакомое ей слово.

— Так не поправляют платье, ты не кухарка! — её реплики звучали как удары хлыста, заставляя Мари вздрагивать и заново перестраивать своё поведение.

Лилит разбирала её на части — от положения пальцев до угла наклона головы, — а затем собирала заново, лепя из неё ту, кем, по её мнению, должна быть «приличная леди».

И пока Демоница методично перекраивала её привычки, Мари молча копила внутри бурю — бурю из невысказанных вопросов, невыплаканных слёз и воспоминаний о тёплых пальцах Закари, переплетающихся с её собственными, и его дыхании на своём виске…

— Лилит, можно спрошу? — выдохнула Мари на третий день, едва сдерживая накопившуюся усталость.

— Позвольте поинтересоваться… — тут же поправили её на «более правильную» формулировку и, слегка наклонив голову, Лилит бросила короткий кивок: — Спрашивай, Мари, спрашивай!

В руках у неё было карманное зеркальце — изящная вещица в серебряной оправе. Неторопливо разглядывая своё отражение, Лилит поправила рыжие кудряшки, уложенные в безупречную причёску.

Мари сглотнула, пытаясь подобрать слова, в голове крутилось столько вопросов, но она неожиданно для себя уточнила:

— Вы давно с Мор дружите?

Вот в её мире кого попало в дом, в данном случае в замок, жить не тащат.

— С тех пор, как я переехала в столицу… — Лилит на мгновение задумалась, будто пересчитывая годы в уме. — Лет двадцать назад я открыла дом удовольствий, значит, примерно двадцать два года назад!

Мари невольно округлила глаза.

Дом удовольствий! Открыла?!

Перед ней — хозяйка… неприличного заведения?!

— Вы так молодо выглядите, Лилит, если учесть, что открыли э‑э… это заведение так давно, — выдавила она, чувствуя, как язык не слушается.

— Ваш чай, леди! — раздался вдруг голос Грега. Он бесшумно появился в столовой, поставил на стол чайник и две чашки, наполнив пространство тонким ароматом жасмина. — Мария, не позорьте мою госпожу. Вы должны были уже прочесть, что люди с магическим даром живут в два раза дольше обычных и стареют медленнее.

Мари прикусила язык.

Да, она где‑то читала об этом. Но информация то вылетала из головы, то перемешивалась в хаотичный клубок.

— Мне было почти двадцать лет, когда мы познакомились с Мор, — продолжила Лилит, словно не замечая замешательства Мари. — И я открыла один из лучших домов удовольствий в столице! — Она взяла чашки и внимательно осмотрела чайничек, который на вид казался совершенно обычным. — В нём даже сам первый принц бывает! А принц Адриан…

Лилит продолжала что‑то бормотать себе под нос, а Мари не могла поверить своим глазам.

Эта женщина — та, что сейчас сидела перед ней, — когда‑то стояла у истоков заведения, о котором в приличном обществе даже не упоминают. По крайней мере, в этом мире. Если Мари правильно понимала значение выражения «дом удовольствий»…

К ней еще этот ловелас Первый принц заглядывает?

Ей что, извращенца предназначено спасти?

Мари насупилась.

Не дав ей времени осмыслить услышанное, Лилит вновь переключилась на обучение.

— А теперь, дорогая, наблюдайте внимательно.

С почти ритуальной точностью Лилит налила чай в чашку, демонстрируя каждое движение: как держать чайник, как направлять поток, как ставить чашку на блюдце. Каждое её действие было выверено до мелочей — Мари оставалось лишь внимательно следить и запоминать.

«Когда я вернусь домой, — думала Мари, — смогу открыть интернет‑курс на тему „Как быть леди и не сойти с ума“. Семь способов заваривания чая, которые сейчас демонстрирует Лилит, наверняка пригодятся».

Когда она вернется домой, сможет открыть курс в интернете по тому, как быть леди и не сойти с ума. Семь способов заваривания чая, о которых сейчас говорит Лилит, ей точно пригодятся.

***

— Элли. Её зовут Элли. Блондинка с длинной косой, — словно заклинание, повторяла про себя Мари, стараясь намертво вбить в память образ девушки, которую нужно встретить на экипажной станции.

— Элли…

Помощница Лилит должна была привезти гардероб — не просто одежду, как выразилась Лилит, а оружие для битвы за право выглядеть достойно перед принцем. По местным меркам, разумеется.

Шагая по мощёной дорожке, Мари в очередной раз окинула взглядом своё платье — скромное, тёплое, бордовое, чуть потёртое, без корсета, в отличие от тех которые любила носить Мор. На плечах уютно лежала уже родная накидка молочного оттенка.

И чем эта одежда плоха?

Появиться в ней перед очами этого венценосного сноба — преступление, что ли?

Этот принц точно бы упал в обморок от худи с Пикачу и рваных джинсах, которые она каждый день носила дома.

Спасибо хоть Мор позволила ей оставить ту пижаму со стичем, в которой она здесь появилась, только она и грела мыслью о чем-то привычном. Сорочки для сна, тут, напоминали ей о фильмах с привидениями, которые Мари терпеть не могла, в отличие от брата.

Почти дойдя до экипажной станции, Мари вдруг замерла. В переулке, словно тень, мелькнула знакомая фигура.

Даже сквозь чёрный мрачный плащ и капюшон она мгновенно узнала… Филиппа.

Он крался, постоянно озираясь, будто боялся, что его выследят.

Любопытство вспыхнуло в груди, обожгло, заставило сердце учащённо забиться. Мари, сама не осознавая, скользнула вслед за ним.

Притаившись в безлюдном переулке за углом, она замерла.Филипп остановился возле женской фигуры.

Блондинка эта явно была не отсюда, ее белый плащ с золотой вышивкой, красиво уложенные волосы и ослепительно сияющие сережки, даже с того расстояния Мари их заметила, кричали, что она не из этой деревушки, где гараже не переживают за каждый шекель.

— Да, я ходил к ней, леди Лестей, — тихо произнёс Филипп.

В этом переулке пахло чем-то протухшим и... канализацией?

Мари скривилась.

Эта девушка — леди?

Почему Мари знакома была эта фамилия?

— Сделал, как вы приказали, но я не думаю, что подозрения падут теперь на неё, — бормотал младший лейтенант, нервно оглядываясь по сторонам. — Вы не считаете, что это слишком явно подложен…

У Мари зачесался нос, и она едва ли стерпела, чтобы не чихнуть.

Какие подозрения?

На кого?

Он же не говорит про свой визит в Хрустальный замок?— Слишком явно или нет — решит Демиан, — перебила его незнакомка, голос её звучал холодно и твёрдо. — Это был его приказ. Нам остаётся лишь выполнить его.

Голос леди был красивым, тёплым и звонким — совсем не похожим на сухой, безжизненный тон Мор.

Чем дольше Мари разглядывала леди Лестей, тем сильнее её охватывало странное чувство. Женщина была чем‑то похожа на Мор… но в то же время — её полная противоположность.

Подсознательно Мари ощущала в этой женщине опасность — такую же, какую почувствовала, когда Мор одним движением перенесла светлого мага прочь из замка.

Интересно, что стало с ним потом?

Филипп продолжал что‑то тихо объяснять, порой переходя на едва различимый шёпот.

— Понятно. Сильных светлых в этой деревушке, значит, больше нет, — ледяным тоном констатировала леди, поправляя капюшон плаща. — Демиан будет ворчать опять. — Казалось, женщина совершенно не беспокоилась о том, что их могут услышать. — А нашего уже две недели как пропавшего Люция ты тут не встречал?

Филипп отрицательно покачал головой.

Люция?

Она спрашивает о том самого светлого мага, помощника Архимага?

В изумлении Мари отступила на шаг.

Под ботинками хрустнул лёд — резкий, пронзительный звук разорвал тишину.

Мари мысленно выругалась, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Не оглядываясь, она бросилась прочь, ноги подкашивались, дыхание сбивалось. Бешено колотящееся сердце грозилось вырваться из груди.

Страх сковывал, а слёзы страха невольно струились по щекам.

Они ее заметили.

Они точно сейчас ее поймают. И этот мутный Филипп будет закапывать ее тело.

Во что её впутали?

Зен неспешно ехал по тракту, мягко понукая Тиля. Серый конь, похожий на утренний туман, спокойно ступал по слегка замерзшей земле, не подозревая о стремлении хозяина быстрее достичь Итье.

Дорога тянулась вперёд монотонной лентой: утрамбованный снег то и дело прерывался оголёнными участками бурого грунта. Копыта Тиля выбивали негромкий, убаюкивающий ритм — тук‑тук, тук‑тук. Зен держал поводья расслабленно, но чутко: стоило лишь чуть напрячь пальцы, и конь тут же отзывался, едва заметно сбиваясь с шага.

Ветер едва касался лица Зена. В мыслях прокручивались события последних двух недель — яркие, болезненные, неумолимые.

Сначала — мальчишка, в котором бушевали две противоборствующие магии. Потом — внезапная пропажа Мари. А на следующий день явился Эдвард и обрушил на него ошеломляющую правду: Тоби похитили не убийцы светлых магов, а обыкновенные торговцы детьми.Они его уже один раз схватили в столице.

Те сами не знали, как мальчишка сумел сбежать в первый раз. Но, узрев его колоссальный магический потенциал, решили во что бы то ни стало отыскать беглеца.

При допросе, уже в столице этот урод назвал ребёнка ресурсом.

Ресурсом!

Зен сглотнул, и в памяти вновь возник тот момент: почти полуголый труп лежит у него под ногами, а в голове лишь одна мысль — этот человек того заслуживает. И тех, кто сгорел в той проклятой карете, он бы придушил самолично, если бы они остались в живых.

Ресурс, блядь!

Это слово застряло в сознании, как заноза. Оно преследовало его повсюду: он пил чай с матушкой — и думал о нём; встречался на совете с Архимагом, который придумал иерархию магов в их империи, — и снова возвращался к этому слову.

Ресурс.

И проблема была не в этом слове, не в торговцах и не в Тоби.

Ресурс.

Это отец, совместно с Архимагом, устанавливая такие порядки, вложил в головы людей мысль, что маги — это ресурс. Что одних нужно ценить и восхвалять, других — эксплуатировать, а третьих — порицать.

Зен ненавидел эту систему. И не мог ей противиться. Не мог отменить. Он слишком уважал решения отца.Раньше.

Единственным его протестом — или, скорее, робкой просьбой — стало назначение друга детства, бастарда министра юстиции Адама Вейл Рока, генералом после успешного подавления восстания в Элисе. За последние десятилетия Адам стал единственным тёмным магом, получившим столь высокую должность.

Если Зен займёт место отца, он изменит эти правила.

Тёмные маги больше не будут бояться.

Нужно только выжить вопреки пророчеству.

Он взглянул на деревянную табличку у дороги, припорошённую свежим снегом. До Итье оставалось несколько миль. В голове вновь зазвучал вчерашний разговор с Адамом.

Зен хотел попросить друга разузнать что‑нибудь о Мари, но одно имя и знание, что она приехала с востока, — ничтожно мало для поиска.

— Я уточню у таможенников, была ли у них девушка с таким именем и внешностью, — ответил Адам, неспешно покрутив письменное перо в пальцах. — Ты, кстати, уверен, что это её настоящее имя?

В этом Зен уверен не был.

Он покачал головой и попытался вспомнить что-либо еще о ней.

— Ты, когда мне её описывал, Зен, твой взгляд был таким… — Адам сделал паузу, подбирая слова. — Таким… зачарованным, что ли.

Прямолинейности генералу было не занимать. Порой принц думал, что прозвище «доска», которым его злорадно наградила Ева, вполне ему подходит.

— Я разворошу гнездо этих подонков, а ты возвращайся в Итье. Я почти уверен, что кто‑то из местных точно знает или видел, как и где похитили этих светлых, — сказал Адам.

Зен уже было спокойно выдохнул, зная, что Адаму это можно доверить, но тут друг не преминул напомнить:

— И не забудь, что в начале следующего года у тебя назначена помолвка.

Ага. Назначена. С той, кого он не видел больше десяти лет.

Последние слова Адама крутились в голове Зена всю дорогу назад в Итье:

— Не разбивай этой неизвестной Мари сердце, Зен.

Не разбивать сердце? Или не давать надежду?

Себе? Ей?

Ему было предначертано с самого рождения жениться на той, кого он ненавидит. И за эти годы он почти смирился. Думал, что все забыли об этом глупом пророчестве, но нет. Матушка переживала, требовала, просила и уговаривала отнестись к нему серьёзно.

К пророчествам в Империи всегда относились трепетно. Было всего три человека, обладавших такими способностями. Один сейчас жил отшельником — он предсказал ещё до рождения Зена, что его отец станет следующим императором, убив своего брата по крови. Второй был серьёзно болен, но три года назад предсказал бунт в самом проблемном регионе — Элисе. А третья… Она предсказала ему, Первому принцу, эту женитьбу и теперь мирно жила в Императорской резиденции, в подчинении у Архимага, которого больше половины империи желала свергнуть.

Жила и наблюдала за ним, как за подопытным зверьком. Ждала момента, когда исполняться её слова. И когда Адам называет её высокомерной сукой, она в ответ ему напоминает, что большего воспитания от бастарда ждать и не приходится.

Зен опустил взгляд и уставился на свои руки, крепко сжимавшие поводья.

Почему он встретил Мари именно сейчас?

Это насмешка богов?

Оставалась неделя до перемены года. Неделя до встречи с будущей женой и матерью его наследника. И если она не станет таковой, то… он умрёт через полтора года.

И всё из‑за слов провидицы, которой слишком сильно верят.

Зен не мог уйти, пока не прижмёт Демиана с его абсолютно бредовыми порядками. В него верили гильдии стихийников, маги всего королевства, которым надоело жить в тени светлых, и даже тёмные, скрывавшиеся и боявшиеся осуждения общества.Он не мог их подвести.

Были догадки, что похищение — дело рук Архимага. Но зачем? И где взять доказательства? Ни отец, ни совет не поверят без них. Поэтому Зен сам лично занимался этим расследованием.

Но Мари…

Мари заслуживала стать чьей‑то женой, но не любовницей.

Почему она так засела в его сердце?

Её глаза снятся ему, а слёзы отравляют сильнее любого яда.

Когда Зен въехал в черту города, ему показалось, что он видит галлюцинацию.Или сон — как все эти две недели, что не видел свою льдинку.

Она бежала навстречу.

Мари.

И слёзы на её щеках искренне пугали его.

А слова Адама всё крутились и крутились в голове.

Не сломай.Не сломай.Не сломай.