13

Я была опустошена. Казалось бы, десять лет – это невиданный срок. Должно было перегореть, но стоило мне увидеть его вновь, как сердце затрепыхалось в груди раненой птицей, а теперь… теперь птица внутри умирала, отравляя мой организм трупным ядом.

Я сидела на полу в кухне, просто потому что это было единственное место, куда я могла приползти зализать раны. Я слышала, как пришла Оля и демонстративно громко переставляла тарелки, я слышала, как входили первые посетители, как Оля включает кофемашину и варит кофе на вынос, как открывается дверца холодильника, чтобы достать молоко. Я слышала все, я акцентировалась на этих звуках, но в голове оставался вакуум.

«Теперь это точно конец» - едва эта мысль задела сознание, как платину прорвало. Воспоминания ярким калейдоскопом крутились в голове: наша первая встреча, наш первый поцелуй, прикосновения, сводившие меня с ума… Я помнила все, каждую мелочь.

Сердца рвалось на куски, я пыталась сделать вдох, но не могла, казалось, что кто-то перекрыл доступ кислорода и я вот-вот отключусь, но этого никак не происходило. Воздух, сжатыми порциями, проникал в легкие, заставляя меня жить дальше… вспоминать дальше.

Вот Лешка пришел среди ночи, чтобы просто быть рядом.

Вот он противостоит моему отцу, говоря, что я взрослая и вправе сама выбирать.

Вот наша ночь, после последнего звонка.

Если бы это все было игрой, он бы оставил меня? Он бы не воспользовался ситуацией?

Почему я десять лет считала его врагом? Ответ прост -потому что так было проще.

Если бы я призналась себе, хоть на миг, что он меня любил по-настоящему, то я бы сошла с ума. Как сейчас. Я бы выла раненым волком, потому что я сама оттолкнула его в очередной раз.

- Боже, Ален, - я слышала, что как кто-то вошел в кухню, но не могла открыть глаза. – Что случилось?

Рядом со мной, опустившись на корточки, сидел Рогов, смотрящий на меня с сожалением.

- Он женится, - смогла протолкнуть сквозь спазм в горле. – Он женится, - повторила еще раз, скорее для себя.

- Женится, - согласился Рогов. – Ты как?

- Никак, - ответила я с трудом. Хотелось рыдать, выть, закатить истерику, но я не могла. Я была опустошена.

- Поднимайся, - Кирилл подал мне руку, но я не могла ухватиться. Не было сил. Поняв, что я не в том состоянии, он подхватил меня на руки и направился на выход.

Ольга, которая все утро демонстративно не заходила на кухню, удивленно приподняла брови глядя на нашу компанию, а потом побежала на наперерез Кириллу.

- Божечки, что случилось, - она суетилась рядом с Кириллом, мешая пройти.

- Все нормально, - ответил он. У меня не было сил отвечать на расспросы. У меня не было сил ни на что. Хотелось обратно в свое логово, спрятаться от всего мира.

Не обращая внимания на суетящуюся Ольгу, Кирилл протиснулся к выходу, усаживая меня на переднее сиденье автомобиля.

Возможно, я отключилась, но, когда сознание вновь вернулось, я сидела на своем диване, а в руках сжимала чашку с горячим чаем с запахом каких-то трав и алкоголя.

- Как ты? – Кирилл само участие и это убивало.

- Нормально, - все же ответила, чувствуя озноб, от которого начали трястись руки. – Как давно ты знаешь? Про меня и про Беркутова.

- Честно? – спросил он, слегка взлохматив волосы. Я кивнула. Лишняя забота сейчас была не нужна. – С самого начала. Ален, - сказал он, поднимаясь с дивана. – Когда я встретил Беркутова – он был простым рабочим на заводе, но что-то заставило меня взглянуть на него под другим углом. Его упертость и упорность. То, как он шел к своей цели. Я следил за ним на протяжении месяца и то, что я видел мне нравилось. Когда мы познакомились, не сразу, конечно, но он мне рассказал про свою драму, про глупый спор, про тебя… Конечно, я не знал, что это ты, по крайней мере до того утра в кафе, когда ты перепутала соль с сахаром. Я видел, как он смотрит на тебя и как ты смотришь на него. Все было очевидно, если сложить два плюс два. А вчера он пришел ко мне в номер поздней ночью. Первый раз я видел его пьяным.

- Но теперь он женится. На Камилле, - сказала, с трудом проталкивая слова в горло. Боже, как больно.

- Женится, - согласился Рогов. – Потому что ты его оттолкнула.

- Мне не нужны нотации. Кирилл, ты хоть представляешь, как это больно? – я прижала руки к груди, туда, где билось сердце.

- Я не собираюсь читать тебе нотации, - он смотрел на меня с усталостью и какой-то обреченностью. – Знаешь почему мы развелись с Лидой?

Смена темы стала неожиданностью, но я все равно отрицательно закачала головой.

- Мы долгие годы были вместе. Долгие-долгие годы. Она была со мной, когда я был беднее чем церковная мышь, когда я погряз по уши в долгах, когда я был опьянен деньгами… мы пережили все. Пока однажды я не пришел домой после какого-то очередного праздника и не сказал, что хочу детей. Дети были нашим табу. Мы никогда не обсуждали возможность продолжения рода просто потому, что она не могла. Она не может иметь детей. В юном возрасте застудила себе что-то по-женски и теперь никакие врачи и терапии не помогают. А я сказал. Сказал, что хочу детей. От нее. Не приемного. Просто пьяный треп, но на утро ее не было. Она просто ушла. Я искал встречи, я пытался вымолить прощение, но она даже в суд прислала вместо себя представителя. Знаешь, что мне обидно в этой ситуации? Не иметь возможности оправдаться.

Я молчала. Кирилл тоже смотрел в никуда, наверняка думая о своем, но он продолжил, словно скинув наваждение.

- Это я к чем, - он потер переносицу большим пальцем. – Дай ему возможность оправдаться. Дай ему сказать, что он до сих пор тебя любит и сделает все, что исправить старые ошибки.

- Но он женится.

- Назло тебе, - как бы, между прочим, заметил Рогов.

- Я не могу. Я столько лет копила обиду, я столько лет презирала его, что боюсь, что по-другому у меня не получится.

- Значит, если не уверена, отпусти его.

Я молчала. Готова ли я отпустить Лешу. Да, он обидел меня, но это было так давно, а то что происходило сейчас – настоящее. Он был со мной, потому что… Потому что любит?

- Он любит меня? – словно только сейчас поняла я.

- До сих пор, - подтвердил Рогов.

- Я должна…

- Должна, - сказал он строго.

Я схватила телефон, но неожиданно поняла, что не знаю его номера. Рогов, поняв мое замешательство, протянул смартфон с уже набранным номер, но телефон был вне зоны действия сети.

- Похоже я пришел слишком поздно, со своими нравоучениями. Они, скорей всего, уже в аэропорту.

- Но я не могу…

Хотя что я не могу, я уже додумывала по пути к выходу. Я должна успеть.

Рогов в таксисты не годился, поэтому, пока обувалась, он вызвал машину к моему дому. Когда я спустилась, беленький фольцваген уже стоял в ожидании. Запрыгнув на заднее сиденье, я махнула рукой Кириллу, что так и остался стоять у подъезда.

В аэропорт мы гнали на всех парах. Я представляла, что все будет как в фильмах. У него уже объявлена посадка, он проходит пункт досмотра, но увидев меня бросит все и побежит наперерез, заключая в объятия. Мы будем долго целоваться, Камилла раздраженно стукнет ножкой, но смирится, потому что у нас любовь, а она так, чтобы отвлечься.

- Как это посадка окончена? – спросила я у девушки диспетчера. Мои радужные замки, которые я настроила, рассыпались под гнетом реальности. Ну, конечно, посадка окончена. Иначе быть и не могло.

- Но, вы знаете, - неожиданно сказала девушка, споро щелкая мышкой. – Вы можете успеть на следующий. Он будет через двадцать минут, но в столицу прилетит всего на пять минут позже и если вы сейчас поторопитесь, то у вас еще есть возможность купить на него билет.

Зачем мне следующий рейс, если человек которого я люблю уже десять лет улетел на этом?

А потом до меня дошли слова диспетчера, что я все равно смогу догнать Лешу, только не в этом аэропорту, а в столице. К выходу к терминалам я подбегала, заканчивая не только покупку, но и регистрацию на рейс, поэтому, конечно, со скрипом, но меня пропустили.

Авиакомпания, чей билетик я успела ухватить в последний момент, была малоизвестна, но мне не было никакой разницы.

Самолет был полупустым и это естественно, учитывая, что на пятнадцать минут раньше вылетел еще один самолет до столицы. Пилот, с характерным акцентом, поприветствовал нас на борту самолета и пообещал, что доставит нас точно в срок. И правда, через почти два часа мы прибыли в аэропорт столицы.

Расталкивая скучковавшихся пассажиров, я протиснулась в самое начало очереди, за что получила тонну проклятий в спину, но мне было плевать.

Первой выскочив из самолета, я просилась по коридору к пункту выдачи багажа. Заглянув в окно, я увидела самолет, на котором летели Камилла и Леша, и ускорилась.

Лента для багажа прибывших с побережья была все еще пуста и это радовало. Значит я не пропустила.

Минуты ожидания казались вечностью. Я вглядывалась в лица входящих, искала знакомые черты, а сама в голове прокручивала варианты завершения нашей ситуации: пошлет или нет?

И когда я, накрученная до предела, увидела сладкую парочку, все стало не важно. Я просто это сделаю.

Леша удерживал на плече сумку с ноутбуком и дорожный чемодан, а вот у Камиллы была лишь женская сумочка. Она что-то говорила Беркутову, а он кивал в ответ, соглашаясь с каждым ее словом, а потом остановился на месте, резко. Следующий за ним мужчина не ожидал такого коварства, со всего лета врезался в мужскую спину.

Наверное, он был удивленно или шокирован, а я была напугана. Напугана реакцией, потому что он не бросил Камиллу и не бросился на крыльях любви обниматься. Потому что он стоял и смотрел. Не улыбался. Не смущался. Просто стоял. И смотрел.

Камилла, заметившая меня, лишь неопределенно хмыкнула, оставляя своего спутника, а я ждала, что выберет он: пойдет за ней или ко мне, но он не делал ничего. Просто стоял. Я развела руками, как бы говоря, что я не виновата и это послужило сигналом к действию. Он неспешно, слишком, черт возьми, неспешно, направился ко мне. Не к Камилле, а ко мне. Я не смогла скрыть улыбку, когда он оказался рядом.

- Я тоже не знала где тебя искать, - сказала я первое, что пришло на ум.

- Поэтому ты прилетела в столицу? – спросил он, скептически приподнимая бровь.

- Я люблю тебя, - сказала то, что щекотало мой язык последние несколько часов. – Любила все эти годы. И я бы была непроходимой дурой, если бы я не полетела за тобой. Потому что я все испортила и тогда, и сейчас.

- Ален, - сказал он, но в его голосе слышалась неуверенность. – Мы уже не дети. Мы оба перешагнули тот возраст, когда бежишь на встречу любви распахнув крылья. Я не готов к таким эмоциональным качелям в жизни, которые ты устраиваешь каждый раз при встрече со мной.

- Скажи, что ты меня не любишь, - попросила я, вновь чувствуя обреченность. Все зря.

- Люблю, - сказал он просто. – Любил все эти годы, - сказал он, как что-то само собой разумеющиеся.  Теперь я почувствовала слезы. Облегчение.

- Значит мы справимся, - пообещала я, делая осторожный шаг в его сторону. – Правда-правда, - я заглянула в его глаза. Там была нежность.

- Я не готов вновь расстаться с тобой. Если ты хочешь быть со мной – будь. Будь всегда, без этих истерик и выпадов.

- Давай начнем все с начала, - предложила я. – Забудем все что было тогда, забудем все, что произошло сейчас… просто будем рядом.

- Между нами километры, - предупредил он, делая такой же маленький шаг навстречу.

- Мы разберемся, правда, разберемся, - заверила я, делая еще один шаг.

- Больше никак побегов? Никаких упреков? – Я закивала головой, делая одновременный с ним шаг. Теперь мы стояли очень близко. Я чувствовала жар его тела, но больше всего на свете, мне хотелось просто поцеловать.

Видимо наши желания совпадали, потому что губы встретились на полпути, но не было страсти или похоти, была только безграничная нежность. И любовь, которой мне так не хватало все эти десять лет.