Глава 36. Почему хэбэшка?

Алеся сладко потянулась. Дрёма отступала медленно. Не хотелось вот так сразу выныривать из сна. Тем более такого… чувственного. Ей снились поцелуи и откровенные прикосновения. Ей снился он. Горячий, порывистый, ненасытный…

Но что-то мешало, что-то было не так. Ладонь скользнула по простыне. Чуть грубоватый шершавый материал. Хэбэшка? Почему не шёлк? Мысль больно уколола, заставив распахнуть глаза. Что это? Взгляд упёрся в серовато-буроватый подтёк на нежно-персиковых обоях. Подтёк?! А, ну да. Соседи сверху затопили на прошлой неделе. Чем только Алеся не пыталась оттереть этот развод – только хуже делала. Эх, придётся переклеивать обои. Так, стоп! Какие соседи сверху?! Какие подтёки?! Какие обои?! Алеся, вообще, где?!

Ответ, как гром среди ясного неба – дома! Дома? Дома! ДОМА!!! В своей однокомнатной хрущёвке. Выходит, у них с Шевцовым всё получилось! Она соскочила с кровати и подбежала к окну. Уютный дворик встретил знакомой картинкой летнего утра. Красавцы-клёны. Дети в песочнице. Мамы с колясками. И два стража: Вероника Павловна с Натальей Семёновной, уже заняли наблюдательный пункт – скамейку у подъезда.

Всё так обыденно, привычно. Алеся вдруг на мгновение усомнилась – события прошедшей недели, которые начались с пробуждения в купе-люкс в компании босса… не приснились ли они, вообще? Особняк в сосновом бору, в панорамные окна которого по вечерам заглядывала такая сказочная звёздная синева; автомобильная компания, так и не потонувшая, благодаря их с Шевцовым стараниям; взрывное танго, под овации ошалевшей публики  – это всё явь?

Накатила какая-то необъяснимая ностальгия. Пока находилась там, всё время хотелось поскорее вернуться домой. И вот Алеся дома. Может, даже и не исчезала никуда. Отчего же тоска?

Она судорожно начала носиться по комнате в поисках смартфона. Надо взглянуть на дату. Встреча с Брайоном проходила в пятницу, 13 июля. А сегодня какое число? Девайс нашёлся на прикроватной тумбочке. На экране предупреждающе мигал значок низкого заряда батареи – но это ерунда, главное – дата: воскресенье, 22 июля. От сердца отлегло. При всём желании Алеся не смогла бы проспать восемь суток.

Машинальным движением поставила смартфон на зарядку, краем глаза заметив на прикроватной тумбочке какой-то бланк. Оказалось – больничный. На имя Чистяковой Алеси. Согласно документу, она целую неделю болела ангиной, а с понедельника ей предписано выйти на работу. Это, что же, Мелисса после перемещения на Землю сразу слегла с больным горлом и всё это время провела в постели? Скучно, наверно было. Зато никаких злоключений. Лежи себе, телевизор смотри. И потом – хорошо, что Мелиссе не пришлось на работу вместо Алеси ходить. А то мало ли…

Алеся сунула справку в сумочку (хороший документ – пригодится) и отправилась в ванную. Открыла воду и замерла возле зеркала. На шее болталось ещё одно доказательство, что события прошедшей недели – это не сон. Серебряные крылышки богини танца. Подарок Виктора. Щемящее чувство сдавило грудь. Пальцы коснулись кулона. Глаза закрылись. Она снова услышала низкий волнующий голос: «Я уже и так основательно влип»… Да как только Алеся, вообще, могла усомниться, что произошедшее не было реальностью?! Разве могли бы все те зашкаливающие эмоции быть просто сном?! Они слишком живые, слишком настоящие, слишком горячие. Сам Виктор слишком горячий, чтобы быть образом из сновидения. Ох, особенно вчера… Краска залила лицо, а сердце начало упорно выскакивать из груди, когда вспомнила, чем закончилось их возвращение с концерта.

Алеся плеснула на лицо холодной воды. Но что произошло потом? События понемногу начали всплывать в памяти. Им с Шевцовым помешали. Явился отец Эдварда. Алеся чуть не умерла, когда Виктору пришлось выйти. Она бросилась к графину с водой, чтобы хоть как-то унять жар. Выпила залпом стакан. А потом… потом вдруг накатила сумасшедшая слабость и сонливость. Алеся едва успела плюхнуться на кровать и отключилась.

Выходит, в той водичке было снотворное? Проделки Брайона? Он решил, что задание выполнено, и можно отправлять Алесю и Виктора домой? Но что же было за задание? Поднятие бизнеса Эдварда?

Там, в Абсильвании, она почему-то никак не могла вспомнить последнюю фразу профессора, а теперь весь разговор с Брайоном всплыл в голове во всех деталях. Вот ведь меркантильный профессоришка. Он действительно говорил о спасении автомобильной компании Эдварда. Но это ещё не всё. Под конец Брайон наклонился к Алесе и произнёс:

– Хочу предупредить насчёт Виктора. В его чай кроме снотворного влит ещё и сильнодействующий психотропный препарат, изменяющий восприятие действительности. У нас его называют приворотным зельем. В общем, не удивляйтесь, если заметите знаки внимания.

У Алеси похолодело внутри. Вот она та фраза, которая не давала покоя, но никак не всплывала в памяти. Препарат? Грудь жгло от осознания горькой правды. Шевцов ведь сразу сказал, что Алеся не в его вкусе. Да она и сама догадывалась – видела, какие «ноги от ушей» крутятся вокруг него. Но профессорская отрава сделала своё дело – постепенно исказила Шевцовское восприятие. Как говорится: некрасивых женщин не бывает, бывает мало водки. А Брайон, видимо, не поскупился на водку, в смысле на свой препарат. Влил лошадиную дозу.

Глупая, глупая Леська! Поверила, что такой мужчина может в неё влюбиться? Поверила, что была не во вкусе, и вдруг стала во вкусе? Не было у Виктора никаких чувств. В крови бурлила не страсть, а профессорский химикат.

Как же горько. В горле ком. Хотелось заплакать, но глаза оставались сухими. Алеся снова и снова плескала в лицо холодную воду. Как унять эту рвущую душу боль?

Зачем профессор так поступил? Хотел, чтобы у Шевцова натурально получилось изобразить влюблённого жениха? Не понимал, что такими вещами нельзя играть? Видимо, не понимал. Алеся вспомнила, что на её изумлённый взгляд профессор ответил как ни в чём не бывало:

– Не переживайте. Когда буду возвращать вас назад, дам Виктору препарат, нейтрализующий действие приворотного зелья. Так что, когда окажетесь дома, всё вернётся на круги своя.

На круги своя? Это как протрезвление. Утро. Похмелье. И карета, превратившаяся в тыкву. В смысле Алеся, ставшая снова не в его вкусе.

Но для неё уже никогда ничего не вернётся назад. Не вернётся! Она-то влюбилась по-настоящему… Влюбилась до потери сознания в своего грозного красавчика-босса, умного, надёжного, нежного, страстного… Эх, Леська, Леська…