Глава 21

Наверное, ему нужен секс. Желательно быстро и без заморочек.

И остро необходимо остаться одному хотя бы на пару дней. Без неё.

Ещё не помешал бы алкоголь или никотин, чтобы снять чёртову дрожь в теле.

Но грёбаный день явно не собирался заканчиваться как Лису надо.

Он оставил подробные инструкции Вадику (тот хоть и больной извращенец, но чувак понятливый, толковый) и вышел в ночь. А точнее, в поздний вечер.

Прокрутил ленту звонков.

Какие бы ни были новости у капитана юстиции Ляльки — они подождут. Ему тоже было что рассказать. Это надолго.

Лето, когда Лис звонил из ресторана, сказал, что встреча с оперуполномоченным Петровым прошла на высшем уровне, но это нетелефонный разговор. И Лис был с ним согласен. А, значит, ему тоже сейчас не было смысла звонить.

Ах, да! Его любимая стервь! Он же чуть не забыл.

— Абакаров, ты охренел что ли, звонить в такое время? — ответила она хриплым придушенным голосом. Может, сама спала, может, ребёнка только укачала.

— У меня к тебе всего один вопрос. От тебя требуется ответить «да» или «нет». — Он выждал паузу, давая ей возможность опять уйти на кухню. Узнал знакомый скрип двери. — Ты делала на меня какой-нибудь обряд или заговор? Чтобы я не пил?

Лис физически чувствовал, как она задержала дыхание, не зная, что сказать.

Пауза затягивалась. Лис ждал.

— Динар, я… — наконец, выдохнула бывшая жена. — Я хотела, как лучше. Хотела помочь. А она…

О, эти жалобные нотки в голосе, которые он терпеть не мог. Как у нагадившей кошки, испуганно прижавшей уши перед неминуемым пинком.

— Да или нет, Ир? — сказал он дружелюбно.

— Да, — даже по телефону было слышно, с каким облегчением она выдохнула.

— То есть всё это время я считал, что справился сам, а на самом деле меня просто окропили святым елеем или чем там промышляет ваша гадалка, кровью девственниц, оленьей мочой?

— Динар, — возмутилась Ирка. — Не утрируй, — вернулся к ней привычный голос. — Она просто дала мне бутылку с водой, и я семь дней тебя поила.

— Серьёзно? — скривился Лис. — Считаешь именно это мне и помогло? Вода?

— Ну, через семь дней тебя отпустило, и ты больше не пил.

— И что мне грозит, если вдруг начну?

— Не знаю, наверно писька больше не встанет, — глумливо усмехнулась она.

— Это вряд ли. Себе бы ты такого счастья ни за что не наворожила. Но надо попробовать, а вдруг?

От стольких проблем разом избавлюсь, подумал Лис даже без иронии, какие заманчивые перспективы открылись бы. Но пока они ему и не снились, поэтому он закончил разговор и набрал Юльку.

— Детка, я соскучился, — сказал Лис, когда на том конце сняли трубку.

— Я рад за тебя, — ответил ему незнакомый мужской голос.

Раскудрит твою через коромысло!

Лис застыл с открытым ртом, но отступать было поздно.

— Э-э-э… я, наверное, номером ошибся?

— Это вряд ли, Динар, — невесело усмехнулся на том конце мужик. — Ты же Динар?

Отпираться было глупо. Соглашаться — тоже.

— Ну, допустим.

— Приходи, Динар, потолкуем, — ответил тот. — Думаю, адрес ты знаешь, не надо напоминать, — и отключился.

Чувство тревоги за Юльку, пожалуй, было главным, что Лис испытывал, пока, перепрыгивая через ступеньку, бежал вверх по знакомой лестнице.

Позвонил уверенно. Вошёл в распахнутую дверь без грамма сомнений.

Метнулся в спальню, оттолкнув её мужа с дороги.

— Где Юлька? — развернулся в дверях пустой комнаты.

В груди похолодело: на стене кровавые следы, у мужика перевязана окровавленным полотенцем рука.

— Где, твою мать, Юлька? — рванул Лис к нему, едва не толкнув грудью, и теперь оттеснял из коридора в кабинет.

Квартира была большая, «профессорская». А Юлькин муж, занимающий видный пост в каком-то министерстве, дядька солидный, крупный, внушительный, немолодой и быковатый, как все не в меру раскормленные властью и безнаказанностью чиновники.

— Спокойно, Динар! Спокойно! — поднял он руки, глядя на Лиса без страха. Хладнокровия, Лис подозревал по незнанию, а, может, подкреплённого ложным чувством неуязвимости, мужику было не занимать. — Она у матери.

— А пацан где? — напирал Лис.

— Тоже там, — отступал мужик, пока не упёрся спиной в письменный стол.

Ну это мы ещё проверим, подумал Лис.

А пока с облегчением выдохнул: один на один, без плачущих в соседней комнате женщин и детей, разговоры вести всегда проще.

— Откуда кровь? — не сводя с него глаз, показал на руку Лис, когда мужик, обогнув стол и толкнув большое кожаное кресло, держа руку на весу, стал перематывать тряпку.

— Порезался, — хмыкнул он. — Так, в дверь саданул, а там витраж. Осколками и посекло.

Лис понимающе кивнул.

— Так о чём ты хотел со мной поговорить?

— Ну как, — осклабился тот. — Мы же с тобой теперь, выходит, однодырошники. Неужели нам нечего обсудить?

— Нечего, — презрительно скривился Лис.

— А мне кажется есть, — достал тот из ящика стола и швырнул Лису фотографии.

Беретта, девяносто вторая, в боевой готовности, отметил Лис машинально, увидев красную точку у флажка предохранителя пистолета в столе и потом только перевёл взгляд на снимки.

Ах ты сука! Мотнул головой, безошибочно узнав и размер, и зернистость матовых фотографий, что накануне предъявляла ему Юлька. Только теперь на этих снимках с ним была она: чёртов Олень предъявил Юльке «неверность» Лиса, а Юлькиному мужу — неверность жены. Сука! Да, Лис и сам так делал порой: предоставлял информацию и клиенту, и объекту (за отдельную плату), но надо же понимать кому можно, а кому нельзя сливать инфу.  Просто клинический Олень!

— Ко мне какие-то претензии? — хмыкнул Лис, глянув на рассыпавшиеся по столу снимки мельком.

— К тебе вопросы, — качнул мужик массивным подбородком, показывая на фотографии. — Как давно вы с ней?.. — опустил он глагол. — Где познакомились?

— На улице, — усмехнулся Лис.

— Как давно?.. — играл желваками мужик, выплёвывая слова сквозь зубы.

— Помнишь, она как-то колесо пробила на Невском? С полгода назад?

Лис даже тепло улыбнулся, вспомнив, как Юлька, бросив машину на повороте оживлённого перекрёстка и перекрыв движение по полосе, одновременно звонила мужу, переругивалась с недовольными водителями и успокаивала ребёнка. Пятилетний пацан со страдальческим лицом повторял одну и ту же фразу: «Мам, я писать хочу! Мам, я писать хочу!»

Какого чёрта там на тротуаре стоял Лис, он уже и не помнил: от поворота на Садовую, где он наблюдал эту эпическую сцену, до его квартиры, что он и сейчас снимал — два шага, он частенько назначал на том перекрёстке встречи. Помнил, что в принципе не собирался вмешиваться. Но, когда муж ей сказал, что ничем помочь не может, и Юлька, послав матом водителя мусоровоза, что, высунувшись в окно, давал ей ценные советы, безнадёжно выдохнула, не выдержал.

— Запаска есть? — шагнул он на проезжую часть, оценив сдувшееся колесо. Она кивнула. — Открой мне багажник и отведи ребёнка в туалет, — рукой показал Лис на «Старбакс».

Когда они с радостно припрыгивающим от облегчения пацаном вернулись, колесо Лис уже заменил. Юлька протянула ему влажные салфетки. А вечером того же дня они уже трахались как кролики на заднем сиденье её машины, не дотерпев ни до одного заведения с кроватью.

Муж, явно с трудом припоминая не отложившееся в его памяти событие, досадливо скривился.

— Ты сказал: свои проблемы решай сама. И не помог. А я помог, — пояснил ему Лис.

— М-м-м, — многозначительно промычал мужик. — Так это, выходит, я сам виноват?

— Выходит, так, — равнодушно развёл руками Лис.

— И чего ты хочешь? — снова мотнул тот подбородком, только теперь на Лиса, что невзначай переместился к торцу стола и уселся на столешницу, перекрыв доступ к оружию.

— Ничего, — пожал плечами Лис. — Того, что есть, меня вполне устраивает.

— А вот меня не очень, — скривился муж, буравя Лиса маленькими злыми глазками.

— Ну-у-у, — многозначительно протянул Лис. — Как бы, твои проблемы, мужик.

— А не боишься, что я сделаю их твоими?

— Не-а, — равнодушно поджал губы Лис.

— А я бы не был в этом так уверен на твоём месте, — стукнул он лапищами по столу и наклонился. — Слушай сюда. Увижу тебя рядом с ней ещё раз и мало тебе не покажется, Динар Абакаров.

— Уже боюсь, — усмехнулся Лис. — Не-е-е, чувак, слушай меня ты, — поднялся он и повторил его жест. Только благодаря тому, что стол был широкий, они не упёрлись друг в друга лбами как два барана. — Во-первых, мы с Юлькой уже расстались, и ты сейчас со своими претензиями в принципе мимо кассы. Во-вторых, не дай бог, ты её хоть пальцем тронешь. Её или ребёнка. Не, дай, бог, — повторил он по слогам.

— А то, что? — усмехнулся мужик.

— Да так, ничего, — вытащил Лис из ящика Беретту. Привычным движением достал магазин. Выщелкнул патрон из ствола, запер предохранитель. — А то сделаю в тебе дырку. Ты же не окно в женской бане — зачем в тебе дырка, правда?

Лис, конечно, не ждал ответа. Но яйца у мужика были железные: сверля Лиса тяжёлым взглядом, он не шелохнулся.

— А в-третьих, — вернул Лис пистолет с магазином в стол раздельно и распрямился, — пара советов. От чистого сердца. Лучше не храни дома оружие — это опасно, особенно когда в доме дети. И… не налегай на таблетки. Секса твоей жене хватает, а вот заботы, поддержки, внимания — нет. Подумай над этим: чего она на самом деле ищет на стороне, и чего недополучает от тебя. У меня всё. Давай! — махнул он рукой и пошёл к выходу.

Отражение в стекле шкафа позволяло ему следить, что делает Юлькин муж. Тот на его же благо так и не двинулся с места.

А спустя полчаса Лис уже трезвонил в дверь квартиры, которую они тоже осквернили как-то супружеской изменой.

Юлька посмотрела в глазок и распахнула дверь.

— М-м-м, Абакаров, — отступила вглубь маминой квартиры. — Ну проходи, раз пришёл.

Юлька сидела на окне, забравшись с ногами на широкий подоконник, и пыталась затянуться какой-то самокруткой. В квартире они были одни: мама с сыном уехали на дачу.

— Это что за дрянь? — скривился Лис, глядя на её усилия.

— Да, так, какая-то аюрведическая хрень, — Юлька выпустила дым в приоткрытую створку. Воздух наполнился запахом мяты и костра.

— Перешла на индийские снадобья? — покрутил он в руках пачку странных сигарет, похожих на что угодно, только не на сигареты. Плотно свёрнутые трубочки листьев.

— Угу, — равнодушно кивнула Юлька, глядя в окно. А если точнее: пялясь в окно, лишь бы не смотреть на Лиса.

О том, что ей досталось, Лис даже не сомневался. На руках синяки, на шее кровоподтёки, под глазом синяк. Всё это болью отзывалось в душе Лиса, но он, в отличие от Юльки, не строил иллюзий.

— Юль, уходи от него. Уходи и разводись.

— Отвали, Абакаров, — повторяла она на все его аргументы. — А содержать меня кто будет, ты?

— Я помогу. Найду где вам с ребёнком перекантоваться хотя бы первое время.

— Мне не нужны твои щедрые предложения. Никуда я не пойду. Он меня простит. Перебесится, успокоится и простит. Никуда не денется.

— Плохо же ты разбираешься в мужиках, — вздохнул Лис, вспоминая заряженный пистолет. А ведь её муж не для самообороны его приготовил, для казни. Трус! На бабу с кулаками, на разговор — с оружием. — Не простит он, Юль.

— Я тебя умоляю, — снова втянула она в себя дым жуткой тлеющей смеси из куркумы, корицы, сныти, базилика и ещё каких-то пряностей, если верить этикетке. По ощущениям: словно пыталась раскурить палочку с благовониями. — У него самого рыльце в пушку.

— Он может быть в пуху хоть до самой задницы. Он мужик, ему можно. А тебе нельзя.

Юлька повернулась и смерила его таким взглядом, словно он сказал, что земля квадратная.

— Ты правда думаешь, что у меня первый? — криво усмехнулась она. — Нет, мой дорогой. Не ты первый, не ты последний. Один раз простил. И второй — простит. Я с ним разводиться не собираюсь. А сейчас — особенно.

— Сейчас — это когда? — совсем не нравились Лису ни её бравада, ни интонации, ни эта странная сигарета. Обычно она курила что-то дорогое, тонкое, с никотином, а не с укропом.

Она сняла ноги с подоконника и, обхватив ими Лиса за бёдра, подтянула к себе.

— Сейчас, это когда ты меня бросил, падла, — выдохнула она дым ему в лицо.

— Я тебя бросил?  Я?! — упёрся он ширинкой в горячее. И кровь со всего тела устремилась в эту точку, яростно отливая от мозга.

— Только не говори, что не обещал моему мужу, что больше со мной ни-ни, — усмехнулась она, двигаясь ближе, прижимаясь сильнее, не сводя с него глаз и сводя с ума.

— Не обещал, — покачал головой Лис.

Он резко выдохнул, но не сделал ни одного движения навстречу, хотя напряжение было таким, что он уже должен был бросить Юльку на кровать, что лопатками чувствовал за спиной, и матрас уже должен был яростно скрипеть пружинами в унисон Юлькиным воплям и энергичным спортивным выдохам Лиса.

— Правда? — сделала она движение, от которого он мысленно взвыл.

Давление в паху становилось невыносимым, но, как бы он себя ни обманывал, как бы сильно организм ни требовал привычной разрядки  — немедленно, страстно, бурно, сейчас, — Лис точно знал, что хочет не эту женщину. Больше нет. Уже — нет.

— Да ладно?.. — разочарованно выдохнула Юлька.

— Прохладно, — улыбнулся Лис.

Она резко его оттолкнула.

— Сукин сын! Так я и знала! Так и знала, что у тебя кто-то есть, — взмахнула она всё ещё зажатой в пальцах сигаретой.

Кусок горящего листа оторвался и закружил в воздухе.

Лис осторожно дунул, чтобы истлевший кусочек пепла приземлился на подоконник.

— У меня никого нет, Юль, — ответил он спокойно. — Просто мне не нужны сложности.

— Просто ты влюбился, Абакаров, — хмыкнула она. — Уж поверь мне, в этом я разбираюсь. Тебя кто-то зацепил. Так сильно, что ты даже верность ей уже хранишь.

— Верность? — засмеялся Лис. — Кто бы говорил про верность. Ладно, девочка моя, — приподнял он её красивое лицо, что не портил даже синяк, за подбородок. — Пойду я. У меня ещё сегодня дела. Береги себя! Если понадоблюсь — звони.

— Динар! — кинулась она за ним вслед.

Обняла, прижалась, впилась в губы. Жадно. Обречённо. Любя.

Он не ответил.

Пропустил сквозь пальцы её блестящие волосы.

Поцеловал в лоб.

И ушёл, не прощаясь.

Влюбился ли он, усмехнулся Лис, глядя на мелькающие за окнами такси огни города? Вопрос поставлен неправильно. Разлюбил ли он — вот что волновало его сейчас куда больше. Невозможно занять место в сердце, что уже занято. А сейчас он чувствовал, что оно никогда и не пустовало. Она была в нём всегда, их со Снежиным фам фаталь.

И ничего сейчас Лис не хотел больше, чем освободить это место для другой.

«Не твоя, друг! Ты же её…» — всплыли в памяти слова Снежина.

Я же её что?

У Лиса не было ответа на этот вопрос. Точнее был, один: он её любил. Других ответов у него не было.

И как никогда, Лис хотел сейчас поехать и спросить. Пусть чёртов Снежин договорит. Пусть скажет ему всё, что они давным-давно должны были сказать друг другу: Снежин Лису, а Лис — Снежину.

Но увы, сейчас у него были другие дела, не менее «приятные».

— Кто там? — прозвучал из-за двери настороженный голос.

— Ваш сосед снизу, — ответил Лис, закрывая пальцем глазок. — Вы нас топите, чёрт побери!

Лязгнула цепочка. Щёлкнул замок.

Идиот, вздохнул Лис. Даром что Олень.

И до того, как дверь открылась, толкнул её так, что хозяин отлетел к стене и сполз на пол.

— А чего такой грустный? Хрен сосал невкусный? — брезгливо скривился Лис, глядя на привязанного к стулу Оленя.

— Вы н-не имеете п-права, — блеял тот, заикаясь.

— Хочешь зачитать мои права? — открыл Лис шкаф, в поисках чего-нибудь подходящего. Не нашёл, пошёл дальше, заглядывая за шторы, под стол, в какие-то ящики, в беспорядке стоящие на полу.

— З-закон един для всех. У меня есть лицензия. Я…

— Лицензия? — резко развернулся Лис в засраной, захламлённой и неуютной однокомнатной квартире Оленя.

По Теории разбитых окон, есть такая криминологическая теория, согласно которой одно разбитое окно в здании провоцирует разбить другие, а где грязно — насвинячить ещё больше. Так вот, по Теории разбитых окон в этом гадюшнике хотелось насрать прямо по центру комнаты, такая тут была грязь и бардак. Но Лис всё же нашёл монтировку и теперь постукивал ей по ладони, словно примеряясь.

— Из-за тебя, урод, избили женщину. Муж, которому ты продал её фото. А ты говоришь мне, что ни в чём не виноват?

Если сейчас он скажет: а не надо изменять — получит монтировкой по зубам, решил Лис. Но тот виновато сглотнул:

— Я… я не знал.

— Да насрать! — рявкнул Лис. — Я тебе обещал?

— Но я н-ничего не с-сделал. И на глаза вам не попадался, — верещал и выкал этот как минимум, тридцатилетний мужик, словно Лис директор школы, а он хулиган старшеклассник, что курил за школой.

— Ещё как сделал. И нет, ты — знал. Ты подумал, прежде чем продать её секреты мужу. Скажу больше: ты подумал о своей наживе — раз. А ещё планировал мелочно отомстить мне — два. И даже довольно потирал ручонки, гордясь собой, какой ты умный: двух зайцев одним выстрелом. Да?

— Н-нет.

— Конечно, да. Бедняжку обидели. Всех отымели, а его не увидели, — кивнул Лис и подтащил поближе деревянный ящик, что оказался в углу так удачно. — Держи, — Лис сунул Оленю в зубы кусок палки и поставил его связанные в коленях ноги с двух сторон от ящика. Кстати, своему прозвищу он был обязан отчасти зелёному свитеру, что и сейчас был на нём, с изображением головы оленя с ветвистыми рогами. — Будет больно. Правую? Левую?

— Н-нт, н-нт, пжлута! — заверещал, задёргался тот, умоляя его пощадить, насколько возможно было разобрать слова, сказанные с кляпом во рту.

— Я спросил: правую или левую? — равнодушно посмотрел на него Лис.

— Лвую, лвую, — затрясся Олень.

— Так я и думал, — сказал Лис себе под нос. — Знаешь, что отличает настоящего мужика от всех остальных? — подставив деревянный брусок, примерился Лис к его лодыжке, как гольфист клюшкой, помахивая монтировкой. — Настоящий мужик всегда выполняет свои обещания. Поэтому прости, но я тебе обещал: ещё раз увижу — сломаю ногу? Я здесь, тебя вижу. Придётся выполнять. К счастью для тебя, ты в руках профессионала. Терпи.

Конечно, можно было отделаться вывихом. Можно было и вообще не марать о него руки. Но что остановило этого урода, когда он хладнокровно продал Юлькиному мужу фото, где она с Лисом? Ничего. Что остановило его, когда, сжимая жадными потными ручонками хрустящие бумажки, он шёл домой, страшно гордый собой? Ничего. Кто в принципе дал ему право лезть, куда не просили? Лиса чуть не продырявили, Юльку избили, и ещё неизвестно чем всё это закончится.

Но к счастью для Оленя, Лиса и правда этому учили: ломать ноги, пальцы, шеи. Стрелять на поражение. Погружать руки в окровавленную тёплую человеческую требуху, не морщась, в поисках важных сведений, улик, документов. Чего только ему не приходилось делать. Изнанка работы разведчика грязна и черна.

К счастью для Оленя, он отключился от страха. Спящий город не проснулся от душераздирающих воплей. Соседи не вызвали полицию. И Лис, ёжась от холода на улице в ожидании очередного такси, думал не о том, что мимо пролетела карета скорой помощи, которую он вызвал, а о том, что же Ей ответить.

Ей. Той, для которой не было места в его сердце, но она уже влезла под кожу. Уже вызывала в нём нестерпимое и неконтролируемое желание назвать своей.

Когда он понял это?

Может, когда усмехнулся, увидев её первый раз в аэропорту?

Или, когда её голос вызвал в нём первые вибрации, которым он до сих пор не научился сопротивляться?

Где-то он слышал, что женщина принимает решение будет секс между ней и этим мужчиной, в первую же минуту знакомства. Мозгу, чтобы оценить, кто перед нами: мужчина или женщина, возраст, расу и прочее, о чём мы не задумываемся, требуются наносекунды. На то, чтобы оценить привлекательность партнёра требуется чуть больше — несколько микросекунд. Как, куда отправляется эта информация, с чем сравнивается звук голоса, движение кадыка или сила мужских рук, что она видит, науке неизвестно. Но если она решила «да» — секс будет, можно даже особо не стараться (это он цинично добавил наблюдение из собственного опыта). А если «нет» — проведи с ней ещё два часа, два месяца или пару вечностей — это решение не изменить.

Что решила Принцесса, увидев его рыжую бороду и шапку — он знал и так.

Но что делать с этим?

monALisa: Я понимаю, как сильно тебя разочаровала и, наверное, обидела. И слов оправдания у меня нет. Но я очень сожалею, что мы не встретились. Что ты был рядом, а я… я тебя не узнала, не увидела, не разглядела в толпе. Не угадала.

Иногда мне кажется, что я тебя знаю. И все эти случайности, что мы не встретились, неслучайны. Мы встретились, просто я не поняла, что это ты.

Иногда, что ты как «Призрак оперы» — рядом, но неуловим и никогда не раскроешь своё лицо.

Иногда — что тебя нет. Ты просто злая шутка. Бот. Виртуальный обман. Книжный герой или герой кино, а не человек. 

Волшебный бульвар… Я почитала перевод. Это был намёк?

Винсент, кто ты?