54

Алиса

Следующие три дня я Андрея не встречала. И хорошо — слишком болезненно было бы его сейчас видеть. Хотя я всячески пыталась себя убедить, что не произошло ничего из ряда вон. Разве я не знала, что он со Светланой? Знала. Разве надеялась на что-то? Нет. Так что это просто неловкая ситуация, которая в принципе ничего не меняет.

Однако встреч с ним я все же избегала. Впрочем, это было несложно. Он почти не появлялся в клубе — они по-прежнему искали Шурика. А, может, и еще какие-то вопросы решали, не знаю.

Однако в воздухе постоянно чувствовалось какое-то напряжение. Словно перед грозой.

Да и в самом клубе тоже кое-что изменилось. Появилось много незнакомых лиц — в основном, охрана. Они были везде, на каждом шагу. Это все заметили, встревожились и во время обеда активно обсуждали. Версии строили самые разные: от бандитских разборок и передела территорий до возвращения кого-то из выживших Кемаловых, чтобы отомстить.

Я в разговорах никогда не участвовала. Да и все эти сплетни слушала вполуха. Меня больше тревожило другое: эти дни мне казалось, что за мной следят.

Ничего конкретного, с чем можно было бы, допустим, обратиться в милицию, ну или просто кому-нибудь пожаловаться. Скорее, на уровне ощущений.

Мне показалось, что я раза три видела одну и ту же машину. Нет, четыре! Дважды — возле моего дома, потом — на перекрестке, когда шла с работы. И один раз заметила все тот же черный седан недалеко от магазина, куда зашла за продуктами. Ну а с другой стороны — я не большой спец в машинах. Номер я не разглядела, а мало ли черных седанов в городе? Да и кому я тут нужна? Так что, возможно, у меня просто разыгралось воображение на фоне всеобщей тревожности. Но на душе было неспокойно.

— Ой, девочки, — вздохнула Нинель, она работала в казино. — Я уже боюсь ходить в клуб. Вот прям чую, что-то грядет.

Мы обедали на кухне, и наши, как всегда, мусолили все последние местные новости.

— Да не каркай ты! — одернула ее Зинаида, уборщица первого этажа.

— А ты логику включи! Санька турнули, ну это ладно…

Все сразу рефлекторно посмотрели на меня.

— Андрея Викторовича все время нет на месте, — продолжала перечислять Нинель. — Охрану удвоили. Шмонают на входе каждого. Раньше, конечно, тоже проверяли, но не так.

Самое странное, что как раз в клубе мое неприятное скребущее чувство пропадало. Как будто здесь я, наоборот, была в безопасности.

— Со Светиком тоже не понять что творится. То рычит и бросается на всех, то бухает как не в себя. И не выступает уже какой день.

То, что Света пьет, я и сама видела. Я к ней не заходила, хоть и говорила себе, что это просто работа. Но заставить себя не могла. Все ждала, когда она прицепится, почему я у нее не убираю. А вчера встретила ее в коридоре. Она выползла из своей комнаты настолько пьяная, что еле на ногах держалась. С ней была еще одна девушка из ее кордебалета в таком же состоянии.

Увидев меня, Света ткнула пальцем и с надрывом произнесла:

— Это она! Змея! — и тут же горестно завыла.

— Светик, ты умница, красавица, что тебе какая-то уборщица? — утешала ее подруга. — Вот увидишь, Андрей к тебе скоро вернется.

Потом обе сползли на пол и так сидели, обнявшись и невнятно что-то приговаривая.

После обеда я занялась глажкой. Но не прошло и часа, как в дверь тихонько постучали.

— Да, — отозвалась я, ожидая кого угодно, но только не Светлану.

Она сроду не стучала. В любое помещение заходила как к себе домой.

— У меня к тебе разговор. Только он должен остаться между нами.

Я ничего не ответила. Но не могла не заметить, что она и выглядит сегодня иначе. В обычных джинсах и водолазке с глухим воротником. Волосы собраны в маленький хвостик, на болезненно-бледном лице — ни грамма косметики. И глаза красные, припухшие.

— Пообещай, что никому не скажешь?

— Что ты хотела? — сухо спросила я.

— У меня к тебе… огромная просьба… Скажи, пожалуйста, Андрею, что ты сама решила зайти тогда ко мне? Что я тебя не просила?

Вот уж чего-чего, а этого я никак не ожидала.

— Зачем я буду это говорить?

— Ну пожалуйста! — простонала Света и снова разрыдалась.

Наверное, если бы не ее слезы, я бы вообще с ней разговаривать не стала. Но по-человечески всегда жалко того, кто плачет.

— Да это даже звучит как бред. Спустя несколько дней я ни с того ни с сего подхожу и говорю ему, что ты меня не звала. Он ведь не дурак.

Она замотала головой.

— Я все придумала. Не надо вот так в лоб. Ты как будто просто извинишься… Он спросит…

— Да не буду я. Делать мне нечего, — оборвала я ее.

— Я же не просто так. У меня есть деньги. Много денег! — в отчаянии частила она. — Я тебе их отдам. Все, что у меня есть. Почти десять тысяч долларов. Тебе хватит отдать часть долга своего мужа. А если мы с Андреем помиримся, я уговорю его, чтобы он остальное вам вообще простил. И вы ничего не будете должны…

Я замерла с утюгом в руке.

— Что? Какие десять тысяч долларов? Ты о чем?

— Ну как о чем? О проигрыше твоего мужа. Ты чей долг тут отрабатываешь?

— Почему долларов?

Света непонимающе посмотрела на меня.

— Сколько точно Коля проиграл? — спросила я, леденея внутри.

— Двадцать шесть тысяч долларов, — ответила она, явно недоумевая, почему я это спрашиваю. — А ты думала, сколько?

Я поставила утюг на подставку и тяжело опустилась на табурет, пытаясь осознать то, что сейчас услышала от Светы. Ее слова меня просто оглушили.

Из коридора донеслись голоса. Один принадлежал Андрею, второй, кажется, Толе. Света тут же перестала плакать и обратилась в слух. Хлопнула дверь — видимо, они зашли в комнату.

— Ты подумай, — бросила Светлана и выскользнула из подсобки.

А я продолжала сидеть в оцепенении, беспомощно глядя в одну точку. Двадцать шесть тысяч долларов! Господи, да такая сумма у меня даже в голове не укладывается…

С работы я ушла пораньше, к счастью, так и не столкнувшись с Андреем. Не заходя домой, сразу отправилась в больницу, к Коле.

Он уже вовсю расхаживал на костылях по отделению. Но я была слишком убита новостями, чтобы оценить его прогресс.

— Алиса… — обрадовался он, но почти сразу встревожился, наверное, увидев выражение моего лица.

— Коля, скажи мне, сколько ты должен Кузьминскому? — спросила я без всяких предисловий. — Сколько ты тогда проиграл?

Он растерянно сморгнул, нахмурился, будто пытался вспомнить.

— Я не помню точно. Помню, что машину проиграл, а все остальное как в тумане. Я пьяный был.

— Мне сказали, что ты проиграл двадцать шесть тысяч долларов. Долларов, Коля! Разве такое возможно?

— Двадцать шесть тысяч долларов… — повторил он, будто сам это первый раз слышит. Потом зажмурился, схватился рукой за голову. — Что же наделал…

Поднял на меня затравленный взгляд.

— Прости меня, пожалуйста. Я знаю, что это невозможно простить… Но я не хотел… Алиса, ты уезжай. Уезжай в Иркутск. Не надо тебе тут быть. Я сам со всем разберусь… — бормотал Коля.

Он выглядел таким несчастным и потерянным, что я даже ругаться на него не могла.

Домой я шла пешком. Долго простояла на остановке и напрасно — автобус так и не приехал.

Всю дорогу я думала, что теперь делать. Продолжать как будто я ничего не знаю? Ну нет. Отрабатывать дальше до самой пенсии? Постыдно сбежать, бросив Колю? Господи, что?

Потихоньку начало смеркаться, но погода стояла теплая и я не торопилась. Вспомнила опять, как пришла в клуб первый раз. Вот Кузьминскому, наверное, было смешно, когда я выложила перед ним свои жалкие рубли с гордым видом. Хотя нет, одернула я себя. Это сейчас во мне говорит обида и разочарование. Но если уж быть честной, то он не такой. Наверное, он просто опешил тогда. И потом, он ведь сказал у Зои, что вообще с нас никакого долга не требует. Но почему он не сказал, что сумма совсем другая? Поберег меня или…

Додумать я не успела. Сзади меня нагнал какой-то человек и схватил за локоть, грубо, резко дернув на себя. Я еле устояла на ногах, чуть не упала. Ойкнув, обернулась и увидела Шурика…