ГЛАВА 27

Вероника

Крепко сжимаю нож, до боли в пальцах, и прижимаюсь к двери. Отрицательно качаю головой, не желая больше исполнять желания этого психа.

— Не подходи! — предупреждаю я, когда он идёт на меня, и его глаза уже стеклянные, словно Саша ничего не видит вокруг, кроме меня. Кажется, он не замечает ножа в моей руке или думает, что я не могу нести опасности, и мои предупреждения на него не действуют. Саша резко хватает меня за волосы и тащит в комнату, точнее, я бегу за ним, чтобы облегчить боль в затылке. Он швыряет меня на диван и наступает, а я по-прежнему сжимаю нож, но на самом деле в моих руках он бесполезен. Я не смогу ранить человека, кем бы он не был.

— Саша, пожалуйста, остановись! — прошу, когда он хватает меня за ноги, пытаясь развести их в стороны. — Я не хочу! Не надо! Пожалуйста! — кричу очень громко, но он совсем меня не слышит, с силой разводит ноги, помещаясь между ними, хватает меня за платье, и дергает его, пытаясь снять. Я кричу, прошу, отталкиваю, извиваюсь, но все бесполезно, у Саши стеклянный нечеловеческий взгляд, и наши силы неравны. Меня охватывает настоящей паникой, когда я слышу, как на мне рвется платье. Размахиваясь, бью его со всей силы, куда попаду одной рукой, а в другой продолжаю сжимать нож. Попадаю больному ублюдку по лицу и это отрезвляет его. Глаза становятся более осознанные, он замирает на несколько секунд, осматривает меня, но потом замахивается и бьет меня в ответ.

— Прекрати дергаться! — рычит мне в лицо, обхватывает шею и сжимает. — Ты станешь моей, Вероника! Ты уже моя! Прекрати сопротивляться неизбежному! Я не хочу причинять тебе боль! — кричит он, но сжимает руку на моей шее, лишая дыхания. Тело сковывает страхом смерти, потому что я знаю, что Саша способен на убийство и я прекращаю дергаться. Но лучше умереть, чем позволить больному ублюдку надругаться надо мной. Поэтому я впиваю ногти в его руку и распарываю кожу в кровь. Саша наклоняется ко мне, и я кусаю его за щеку, оставляя кровавый след. Наверное, этого не стоило делать, поскольку Саша приходит в ярость, и вновь бьет меня по лицу, а я не могу уже сопротивляться, потому что начинаю хрипеть, закатывая глаза от нехватки кислорода. Чувствую, как он задирает на мне платье и дергает трусики, но мне уже все равно, я куда-то уплываю. Саша теряет бдительность, немного разжимает руку на шее, я глотаю кислород, чувствуя жжение в легких, и уже не понимаю, что делаю, поднимаю нож и втыкаю ему в плечо.

— А-а-а-а! Тварь! — вскрикивает псих и немного отклоняется от меня, хватаясь за нож в плече. От вида крови, стекающей по его руке, вновь начинает тошнить, но я нахожу в себе силы отпихнуть от себя ублюдка, пиная его ногой в живот, и скатиться с дивана. Самое страшное, что бежать некуда, двери заперты. Я даже не могу закрыться в другой комнате, потому что здесь нет замков. Пытаюсь подняться с пола, но Саша хватает меня за ногу и дергает на себя. Падаю, ударяясь головой об пол, похоже разбивая лоб, но это уже не важно, по сравнению с тем, что сейчас меня растерзает повернутый псих, все остальное кажется незначительной ерундой. Мне остается только скулить от боли и страха и ждать своей участи…

Все происходит неожиданно. Сначала я даже не соображаю, откуда шум. Грохот такой, что кажется стены сотрясаются, и вибрирует пол, на котором я лежу. Проходят считанные секунды и психа отрывают от меня. Наверное, надо радоваться, что меня кто-то спасает, но я не могу пошевелиться, тело немеет, становясь ватным и тяжелым. Перед глазами все плывет и дышать трудно, как будто меня до сих пор душат. Через нарастающий гул в ушах слышу мужские голоса и нечеловеческий крик Саши, а потом проваливаюсь в темноту. Какая прекрасная галлюцинация, мне снится, что меня поднимают на руки и бережно прижимают к себе, потом укутывают в мягкий плед, а в легкие врывается много свежего прохладного воздуха, глубоко вдыхаю и чувствую запах Марка. Как странно, я могу только чувствовать и ничего не вижу…

Марк

Мне казалось, я схожу с ума, в голове постоянно пульсировала одна единственная мысль — если Ника пострадает, то я пущу себе пулю в лоб. Со стороны выглядело, что я доверился Аронову, но я никому не доверял, даже самому себе. Я играю в игру без правил, позволив ему помогать в поисках Ники. Если он не причастен к ее похищению, то помощь его команды мне была как никогда кстати, если блефует и пытается меня запутать, то мне на руку делать вид, что я повелся.

Аронов при мне собрал несколько своих ребят и обрисовал им ситуацию. Все с армейской выправкой, чётко подчиняются Виталию, словно он главнокомандующий, и включаются в работу беспрекословно, будто от этого зависит их жизнь. Даже менты и оперативники не с такой охотой и энтузиазмом спешат на помощь к страждущим. Конечно, все дело в деньгах и мотивации и чем больше профессионализм, тем больше заплатят. В какой-то момент стало интересно — зачем простому владельцу строительной компании такая команда профессионалов, почти спецназ? Но я давно не следователь и в данный момент мне на все плевать.

Пока Аронов раздавал команды и обсуждал со своими ребятами план действий, ко мне подъехал Серый, который опросил всех в ресторане, из которого пропала моя жена. Вот Сереге я доверял как себе, мы с ним много прошли вместе. Пока Аронов разворачивал чуть ли не военную операцию, я узнал очень интересную вещь. Сегодня с самого открытия в ресторане крутился некий Александр, бывший бариста, он ностальгировал по прошлому и был очень рад увидеться с моей женой. Ника и этот тип долго беседовали, после он настоятельно предлагал ей выйти, но моя жена отказалась. Позже новый бариста отдал ему ключи от подсобки за небольшое вознаграждение, и после этого мою жену никто не видел. Серега надавил на информатора и, после того как ему пообещали, что все останется конфиденциально, поведал, что Александр рассказывая о своей новой жизни, упомянул, что построил новый дом на Кантемировских дачах. Парень не поверил ему, поскольку Александр не настолько богат, чтобы строить дом, но тот в доказательство показал ему фото.

Я зацепился за эту информацию и чувствовал, что моя жена именно там. С больным психом, который недавно в сообщении обещал ей встречу. Серый раздобыл фото Александра и, при сравнении с подозрительным типом в толстовке, который постоянно крутился возле работы и дома Вероники, оказался очень на него похож. Меня бросило в холодный пот, когда я сложил всю информацию. Я ни хрена не был ни в чем уверен, но время катастрофически убегало, и я вынужден тыкаться как слепой котенок.

— И вот что, Миронов, девочки официантки шепнули мне, что когда-то этот Александр ухлестывал за Никой, но она ему отказала. Не знаю, насколько достоверна информация, но есть о чем задуматься.

— Я понял, Серый, спасибо, — пожимаю моему бывшему сотруднику руку и тру лицо от усталости. Голова раскалывается, сердце барабанит, отбивая грудную клетку и кажется, сейчас разорвется. Но на эмоции, сожаления и самопоедание нет времени, нужно отключать душу и включать мозг.

— Может, мне с тобой поехать? Если парень двинутый, тебе может пригодиться помощь, — предлагает Серый, когда я выхожу из его машины.

— Нет, Серега, у тебя дети, мать, и работа опасная, не нужно тебе все это, — отмахиваюсь я, сохраняю фото ублюдка и иду к внедорожнику Аронова.

— Ты бы поучаствовал в деле, — ухмыляясь, под*ёбывает меня Аронов, а мне хочется припечатать его лицом в руль, чтобы стереть это ехидство с его физиономии, но я сдерживаюсь, не желая терять время на ненужные действия.

— Спасибо за помощь, но я уже знаю, и где и с кем моя жена.

Хочу выйти из машины, но Аронов хватает меня за плечо. Дергаюсь, скидывая его руку, поворачиваюсь и смотрю на него, стискивая челюсти. У этого мужика действительно страшные глаза, словно мертвые, дьявольские и отталкивающие, неудивительно что Ника принимала его за маньяка.

— Не дергайся, Миронов. Не нужно геройствовать. Вместе мы сделаем гораздо больше, чем ты один. На кону, как понял, жизнь твоей женщины, и я бы не побрезговал ничем, чтобы спасти свою жену, но в свое время не успел…, - говорит отрешенно, безэмоционально, словно констатируют факт. — Дай хоть тебе помогу, мало ли, что там может быть…, - киваю, соглашаясь и откидываюсь на сиденье. Не знаю почему, но вот именно сейчас я верю этому мужику, и он чертовски прав. Не время меряться членами.

— Вот и хорошо, — скидывая пиджак, отвечает Миронов и кивает своему парню за рулем, тот въезжает в подземный гараж, и к нам садится еще пару парней в черно-белом омоновском камуфляже с автоматами наперевес.

— Ого! — присвистываю я. — А разрешение есть?

— Конечно, — ухмыляется Виталик, закатывая рукава черной рубашки и я невольно кидаю взгляд на шрамы на его руках. Пытали мужика… есть и такие негласные методы дознания. — Сам лично выписывал, — юморит Виталий.

— И сколько на тебе дел весит? — ухмыляюсь я.

— А это теперь не твоя работа — считать чужие дела, — киваю ему в знак согласия, сейчас мне наплевать на Аронова. Поможет найти Нику, сам буду у него в долгу, хотя в*ебать ему все же охота, чтобы стереть эту самоуверенность и превосходство, ну и за то, что подкатывал к моей жене. Господи! Какой я мудак! Это я тварь, которая запустила все дерьмо на Веронику. Из-за меня ее подставил Черкасов. Я повелся и вышвырнул ее из своей жизни. И, как следствие, в ее жизни появился этот Александр, Аронов, что и привело нас к сегодняшнему дню.

— Что, сжимает чувство вины и безысходности? — интересуется Аронов, смотря куда-то в одну точку. — Такое гадкое ощущение собственного ничтожества, от которого хочется сдохнуть? — продолжает он монотонным голосом. — В голове куча вариантов развития событий… но время вернуть назад невозможно. И вот ты корчишься в собственной агонии, воешь, как последняя бродячая собака… Только вот у тебя есть ещё шанс — цени этот момент, потому что такого шанса может не быть, — ничего ему не отвечаю, потому что Аронов прав и что-то мне подсказывает, что это не пустые слова, а личный опыт.

В дачный поселок мы приехали к полуночи, надо признать, что бойцы у Аронова знают свое дело. Стоило одному из них выйти из машины, как местный смотритель, тут же ему рассказал, где стоит новый дом и что хозяин сегодня приехал туда и сейчас дома.

А дальше все как в тумане, на животных инстинктах. Вылетаю из машины, слышу крик Ники и мне срывает крышу. Я готов разнести этот дом в щепки и жестоко убивать за ее страх и крики.

Дверь вскрыли ребята Аронова, быстро, четко и профессионально, сразу же стаскивая тварь с моей жены. Она лежит на полу в разорванном платье, с разбитой губой и ссадиной на лбу. Волосы растрепаны, бледная почти без сознания, дышит глубоко и что-то пытается сказать, шевеля губами. Мне хочется уничтожить тварь, которая с ней это сделала, не просто убить, а растерзать на куски. Но я пока отдаю его ребятам Аронова. А сам кидаюсь к моей Лисичке. Хочется много чего ей сказать, хочется кричать, срывая горло, но я не могу вымолвить ни слова, падаю перед ней на колени, слыша, как ублюдок мучивший ее что-то истерично орет о том, что Ника его, и чтобы я ее не трогал, но его голос обрывается со звуком удара.

Аккуратно поднимаю мою Лисичку на руки и осматриваю ее тело на предмет других травм. Иду на выход, Аронов стоит в дверях, и спокойно, как всегда безэмоционально, за всем наблюдает, но даже такой холодный мужик немного морщится и закрывает глаза, словно ему тоже больно на это смотреть.

— Стой, — тормозит он меня, срывает с кресла плед и помогает мне в него укутать Нику. — Дай ее мне, я отвезу Нику к хорошему врачу, — предлагает Аронов, а я мотаю головой, не собираясь никому больше доверять свою жену.

— Тогда бери машину и езжай в клинику «Самойлова». Знаешь где она? — киваю ему в ответ. — Там тебя будут ждать без лишних вопросов. А мы подержим его для тебя, — этот мужик все понимает.

— Не трогайте его, пока я не приеду. Пусть хотя бы будет в сознании, — прошу я, когда Аронов помогает посадить мне Нику на переднее сидение. — Я сам разорву его! — рычу сквозь стиснутые зубы. Виталий кивает и уходит в дом, а я сажусь за руль и гоню в клинику.