Глава 6

Лиза 

Выйдя на кухню и обнаружив, что светлого там нет, я испытала острую радость, густо замешанную на облегчении.Вчера ночью в свою комнату я вернулась на дрожащих ногах.И нет, не только страх был тому причиной.Взгляд светлого я почуяла спиной — чутье опытной боевой ведьмы не обманешь.Да что там чуять, он же во мне дыру чуть не прожег!Я ощущала его как нечто физическое, материальное.И — прошла по острой грани. Мои чувства, мои ощущения, будто разделили на два. Одна часть испытывала страх. А вторая — острое преступное удовольствие.Я разом тряслась от ужаса, и дрожала от восторга, ликуя от осознания своей красоты и силы.Я не думала, что я стану делать, если светлый сделает шаг вперед — я упивалась женским торжеством.Только чудом и остатками выдержки я сумела не выдать себя, ничем не показать, что знаю о наблюдении — и даже голос не дрогнул, хоть во рту и моментально пересохло.Но это было ночью.А с утра я не то, чтобы ужаснулась (хоть бы и самой себе) — но платье надела самое невзрачное. И не была уверена, что сумею ничем не выдать себя, и смогу держаться с ним ровно, так что возможность позавтракать в одиночестве пришлась весьма кстати.

Я установила сковороду на плиту, проверила, ровно ли горит пламя — кого бы Мэтт не приглашал для отладки кухонного оборудования, дело свое этот человек знает на совесть. Старенькая плита работала, как часы — пламя было неизменно голубенькое, идеально правильной формы и не давало ни шума, ни чада.Расставила на столе соль и специи. Приготовила нож.Открыла холодильник, мельком отметив, что он (мягко говоря, «устаревшей модели»), в отличии от плиты, справляется с обязанностями не так хорошо, и скоро придется приглашать бытового мага — полоска индикатора, отмечающая, насколько еще нам хватит наколдованного мороза, отливала синевой. Когда накопители полные или свежезаряженные, индикатора не видно вообще, он белый, как и все нутро холодящего шкафа. Потом начинает голубеть и становится все насыщеннее по мере потери заряда. До темно-синего цвета лучше не доводить, приглашать бытовика раньше — а это снова траты.

Я вздохнула, сделала мысленную пометку внести вызов мастера в список дел, которые светлому предстоит одобрить, читай — оплатить, достала яйца и бекон и вынырнула обратно, чтобы продолжить готовить завтрак.Мирная и затягивающая круговерть обыденных мыслей и дел была настолько размеренной и успокаивающей что, поддавшись этой иллюзии, на звонок в дверь я обратила внимание только потому, что до сих пор к нам никто не приходил.

— Мистер Тернер? Хорошего дня, — голос пришедшего я слышала хорошо, через открытое кухонное окно.

Увы — а может, наоборот, к счастью, — он у меня никаких ассоциаций не вызывал.

— И вам доброго дня. С кем имею честь?.. И, простите, чему обязан визитом? — а вот голос носорога слышно был слышен еле-еле, но додумать и восстановить недоподслушанное сложности не составляло.

— Мистер Тернер, вы доброволец войны с темными и герой, вы воевали и теряли близких, как и все мы, и мы прекрасно понимаем, что вы ни в чем не виноваты, и таково решение властей. Но мы, жители этого района не желаем, чтобы темная, — это слово человек за окном произнес, как выплюнул, — оставалась рядом с нами, расхаживала здесь, как у себя дома, практически на свободе и безнаказанная! Ей нечего здесь делать! После всего, что они совершили, после всего, что… Она виновна! Она… Она… — человек говорил страстно, быстро, задыхаясь своими эмоциями. Я понимала, к чему он ведет. Это было не так уж и трудно. — Она не человек, она отродье! А эта пародия на суд! Господь всемогущий, они ее отпустили! Отпустили!!!

Речь визитера становилась все быстрее, все выше, звеня болью.

— Чего вы хотите от меня? — голос носорога, наоборот, был низок и нетороплив.

— К вам у нас претензий нет, — произнес тот, другой. — Отдайте нам темную, мистер Тернер. Мы будем ее судить. Мы имеем на это право.

Внутри что-то неприятно похолодело вместе с пониманием — светлый мне не защитник.Зачем ему это — ссориться с соседями, связываться с толпой…Он уступит.Я бы уступила.Я поймала себя на том, что молча и бессмысленно пялюсь на пузырьки со специями.В голове — и в груди — было пусто.Не было ни мыслей, ни планов действий, ни вариантов спасения. Ничего.Все то, что обычно наполняло меня в критические моменты, захлестывало с головой, побуждало действовать, сейчас было вытеснено гулкой пустотой.Я устала.А может, так тому и быть?Я протянула руку и взяла баночку со специями. Повертела, разглядывая этикетку. Красный перец.

Я устала бороться. Повернула крышечку по резьбе, и она поддалась легко, заскользила, раскручиваясь. Я устала притворяться тем, кем я не являюсь. Перец - в карман передника, благо, он широкий. Эти люди хотят судить исчадие ада. Так может, показать им исчадие ада? Показать им, как уходят темные ведьмы? Узкое и длинное лезвие ножа оказалось острым. Не ритуальный, конечно. Кухонный. Но и так сойдет. Чтобы задрать платье и оголить ребра, пришлось потрудиться - и я отстранено порадовалась, что со времен войны у дам не в почете корсеты. Я уже не слушала, что там дальше говорят за окном, их слова сейчас были мое время - время на подготовку. Холодная сталь, никогда не знавшая человеческой плоти, выплавленная и заточенная совсем для другого, коснулась моей кожи. Я подсунула его под плотную темную ткань, стараясь дотянуться как можно выше, и провела вниз - и за лезвием поехала тонкая алая полоса, быстро набухая мелкими бисеринками-каплями, готовыми сорваться в потеки. Сперва слева, а после и справа.

Я одернула платье. Не хватало еще накапать кровью на пол и выдать мои намерения до срока. Хорошо, что я надела сегодня именно его. На нем долго не видно будет медленно расплывающихся пятен, и выступившая из порезов кровь не уйдет до срока в землю, бездарно расплескивая силу. Вы ведь рассчитываете на браслеты, верно? Думаете, если мою силу сковали - то и бояться вам нечего? ...и темная ведьма не сумеет ответить ударом на удар, и пойдет за вами покорной овцой. Пойду. Нужно будет дать им увести меня подальше от дома.

Мне нечего делить со светлым, он честный враг, он честно одержал свою победу -а я умею уважать тех, кто этого достоин. Что бы они обо мне ни думали. А те, кто пришел за эфемерной справедливостью и собирается казнить перепуганную девчонку без сил и защиты...

Глупцы. Никакие браслеты не удержат под контролем, если колдовать через собственную смерть. Я не зря так внимательно изучала треклятый артефакт, теперь я точно знала, что он может - и знала, что смогу поднести своим судьям пренеприятнейший сюрприз. Я сегодня уйду - мне действительно нечего здесь больше делать. Но вы, вершители судеб - пойдете вместе со мной.

Я больше ничего не замечала, сосредоточившись на своих ощущениях, прислушиваясь в ожидании момента, когда крови станет достаточно, чтобы выдернуть из нее ярко-алую нить силы. Пока еще нет - но я чувствовала, что осталось еще немного. Еще чуть-чуть. Предчувствие магии разливалось онемением в животе, и колотьем в кончиках пальцев. Сосущей пустотой в сердце. Внутренние органы болезненно поджимались. Предчувствие. Ведьма в преддверии силы. Главное, не открыть эту дверь слишком рано. Ждать. Ждать, пока светлый войдет. Пока скажет - иди, там за тобой. И только когда между нами останутся и дом, и двор, и... Куда-то же они должны меня привести, чтобы казнить?

Вот там всё и случится. Стукнула дверь. Я собралась. Носорог вошел в кухню и, глядя мимо меня безразличным взглядом, бросил:

- У тебя яичница горит. Ч... Что? Я непонимающе сморгнула, пытаясь сообразить - из какого контекста, из какого вообще мира эта фраза?

- Лиза, - терпеливо повторил Мэтт, - ты что, не слышишь? У тебя яичница горит!

 Стоп. А где... Ну, где всё? Где пафосные речи (можно, конечно, и без них). Где проводы меня в руки вершащейся справедливости?Я тут готовлюсь умирать,вообще-то! И это всё, что он может мне сказать?! «У тебя яичница горит!»?! Я молча смотрела на носорога. В упор, не отводя глаза и не мигая, как сова. Состояние, в которое я намеренно себя вогнала, раскачивая собственные эмоции, чтобы как можно дороже отдать свою жизнь, отпускало медленно. Тернер, поняв, что от меня адекватных действий не дождешься, сам шагнул к плите и выключил газ. Потом взял в руки раскрученную пустую перечницу, повертел ее и поднял взгляд на меня:

- Ты что, все слышала?

 Я молча сверлила его взглядом.

- Ага, - ответил сам себе светлый.

- И этим собиралась отбиваться?

Я действительно готовила перец маневр. Не уверена была только,что удастся его применить, но всегда лучше  иметь запасной вариант. Носорог покачал головой, выразительно приподняв брови - мол, беда с этой темной!

А я, резко опустив глаза в пол, тихо попросила: - Можно мне в ванную? И на непонимающее молчание светлого пояснила: - Перец... Я высыпала его в карман...

А еще мне надо сменить и застирать платье, и обработать царапины, пока кровавая капель не пролилась на пол, но об этом, светлый, тебе лучше не знать. А еще я банально хочу прийти в себя, остаться в одиночестве - но этого я тоже тебе не скажу. Светлый, поставив на стол пустую баночку, сочувственно-понимающе разрешил:

- Иди.

Я кивнула, принимая к сведению, и в этот момент голова вдруг пошла кругом, в ушах зазвенело, тело стало разом легким и ватным. Я почувствовала, как у меня темнеет в глазах - и самым позорным образом хлопнулась в обморок.

Мэтт

- Значит, тихая домашняя девочка?

Темная, только-только очнувшаяся от обморока, и теперь озирающаяся по сторонам, пытаясь понять, где она и что здесь делает, замерла и медленно обернулась ко мне.

- Да, - обреченно подтвердила она. - А еще - аспирантка теоретической кафедры Эльшойской академии магических наук, отделение магии крови.

Это было отражено в ее личном деле, которое дал мне Том. Что ж, это действительно объясняло наличие у нее весьма специфических знаний. Теоретическая магическая база у Лизы явно была богаче моей. В конце концов, у нас на архитектурном магия вообще была прикладной дисциплиной, а отучившись, я отнюдь не стал в нее углубляться, а ушел на вольные хлеба - изучать не теорию, а практику. Тогда, на кухне, когда темная вместо того, чтобы отбыть в ванную, вдруг начала оседать на пол, я едва успел подхватить ее - кухня не то место, где трепетные дамы могут свободно падать в обморок, не опасаясь острых углов и лишних препятствий. В первый момент я не то что не испугался - даже не удивился.

Перепугалась, дуреха, бывает... А потом почувствовал на пальцах мокрое и липкое. И вот тут перепугался уже я. Дальше действовал быстро, как в бою. Подхватил на руке обмякшее, будто ватное тело, в два счета взлетел по лестнице. Второй этаж, ряды закрытых дверей, единственная приоткрытая - в мою комнату. Здесь, стараниями матушки, у меня имелась походная аптечка, мало уступавшая (а то и превосходившая) полевую укладку Камиллы. Содрать с темной платье было делом минуты. Начни я его расстегивать да развязывать - получилось бы дольше, конечно, но я попросту вспорол плотную ткань заклинанием и испытал при этом легкое мстительное удовольствие - просил же, чтобы я этого кошмара больше не видел! Самая упрямая, да? Заклинание вышло корявоватое, и в другой момент я бы здорово на эту тему подосадовал, но, когда я отвел в сторону влажные, липкие полы того, что раньше было платьем - посторонние мысли из моей головы вылетели.

Два длинных тонких разреза начинались у темной от подмышек и заканчивались чуть ниже ребер. Ровные, почти параллельные, недостаточно серьезные, чтобы стать угрозой жизни или здоровью, но достаточно глубокие, чтобы кровь до сих пор не свернулась. И я прекрасно знал, что, когда вчера вечером темная принимала душ - ничего, даже отдаленно похожего на это, на ее теле не было. Нанести эти раны могла только она сама. Зло и цветисто выругавшись, я встал и спустился на вниз, на кухню, потом зашел в ванную, чтобы вернуться к себе в комнату с полотенцами и тазом горячей воды. Мрачно промывая раны Лизы Миллс, я старался не слишком глазеть на девичьи формы - пусть и скрытые от взора нижним бельем, но все равно вполне приятные. Чтобы отвлечься от мелькнувших перед глазами воспоминаний о вчерашнем вечере, я принялся репетировать речь, которую толкну Томасу, как только доберусь до этого недостойного отпрыска уважаемого семейства.

Основными мотивами можно было назвать «Во что ты втянул меня, ублюдок?» и «Если это аукнется моей сестре - я намотаю тебе на колени твои же кишки».

На мой взгляд выходило убедительно.И вполне по-дружески. 

Промытые, царапины по-прежнему не выглядели опасными - только кровь по-прежнему сочилась, но это даже хорошо. Бог знает что могло налипнуть на них с платья, к тому же, я понятие не имею, чем темная себя резала - так что, пусть уж лучше все инородное вынесет с током крови. Перекись зашипела и вспенилась сперва белой, а потом розоватой пеной над первым из порезов. Я дождался, пока она завершит свою работу, отер салфеткой излишки перекиси, и потом нанес на рану желтовато-белую пасту из тюбика, размазывая и плотно прижимая к коже девушки. Гемостатическая паста на воздухе очень быстро прихватывалась к любой влажной поверхности, надежно и эффективно закрывая мелкие порезы и останавливая кровотечение при средних. Более серьезные, конечно, приходилось все же шить, прибегая к помощи отрядного целителя - издерганного, усталого, от избытка работы перманентно магически истощенного... Я мотнул головой и непрошеные воспоминания развеялись, а взгляд сосредоточился на пасте, которая успела просохнуть, обретя структуру плотной мелкопористой губки и порозоветь, слегка пропитавшись кровью Лизы.

Мрачно костеря в уме пустоголовых самонадеянных идиоток с повышеннои склонностью к суициду, я обтер влажным горячим полотенцем наиболее яркую представительницу этого племени. Плюнув на остатки приличий, стащил с темной белье в кровавых пятнах, переложил ее на чистую и сухую половину кровати и укрыл одеялом. Обвел взглядом место действия - н-да. Комната напоминала полевой госпиталь -кругом окровавленные салфетки, постель в красно-бурых следах, а на полу, неряшливым комом валялось бывшее платье темной.

Добавила же ты мне работы, мисс Миллс! Ну что ж, по крайней мере, один плюс в этой ситуации есть - от платья избавился с гарантией! Утешив себя этой саркастической мыслью, я уселся в кресло, решив еще немного подождать. Если в течение пяти минут Томасов подарочек не очнется - буду приводить в чувство доступными методами.

Устроившись поудобнее, я внимательно изучал свою нежданную-негаданную пациентку. Бессознательная, темная выглядела ранимой, беззащитной - и браслеты, попавшиеся мне на глаза чуть ли не впервые с момента знакомства, странным образом лишь усиливали это ощущение. Что же ты за зверь, Лиза Миллс? Я ведь не дурак. Я примерно понимаю, зачем ты сделала то, что сделала... И, выходит, (не тебя я сегодня спас, а соседей), не зря я не хотел давать тебе свободу. Темные опасны.

Густые черные ресницы дрогнули, глаза распахнулись, Лиза дернулась, подскочила, и вместо того, чтобы спросить ее о самочувствии, я против воли выпалил совершенно другое. Она ответила на этот саркастический вопрос без запинки, но в глазах плескался вызов, совершенно не характерный для тихой домашней девочки, пусть даже и аспирантки какой-то там кафедры. Вообще, если подумать, ее образ во многом расходился с тем, который мне нарисовал Том, основываясь на показаниях тюремных наблюдателей, дознавателей и прочих людей, работавших с Лизой Миллс, но ухватить это ощущение и оформить его в какие-либо еще вопросы не получалось. Не пришьешь же к делу выражение глаз...

Она сидела, прижимая к груди одеяло - голые плечи, прикрытые растрепанными кудрями, приоткрытые губы... - Что ты собиралась сделать? - я оторвал от них взгляд и посмотрел ей в глаза. - Подороже отдать свою жизнь. - Конкретнее.

- Чтобы объяснить конкретнее, мне понадобится толстая тетрадь и пара учебников по магии крови и ручка. Набросаю тебе теоретическую выкладку.

- С учебника по магии крови сейчас в стране, знаешь ли, напряженка... - Ладно, давай без них. Но учти тогда - картинок не будет! Удержать лицо и не рассмеяться удалось с трудом. Ершистая. Наглая. - Ладно. Как они тебя нашли? Лиза дернула плечом и помрачнела.

- Заметку помнишь? - она дождалась моего кивка и продолжила: - Я в бакалее еще и имена назвала. И свое, и твое. Не подумала...

Голос ее звучал досадливо. Я побарабанил пальцами по подлокотнику. Что же мне с тобой делать, Лиза Миллс?..

- Я решу этот вопрос.

Темная посмотрела на меня недоверчиво. Неудивительно, я бы на ее месте тоже бы задался вопросом, как один человек остановит бешеную толпу. Но, к счастью, толпа пока была недостаточно бешеная, а я достаточно безрассуден. Можно было бы просто запретить ей выходить из дома. Но чем бы тогда это отличалось от тюремного заключения?

- Отдыхай пока.

-Но...

На корню задушив все порывы темной немедленно подняться и навести порядок, я демонстративно высыпал в стакан одну дозу сонного порошка, дождался, пока голубоватые искорки в жидкости погаснут, и вручил его Лизе:

- Пить.И спать.

А когда она, покорно проглотив волшебное, не раз спасавшее меня средство, уснула, я спустился вниз. Что мне делать с темной, я пока и близко не знал, а вот что буду делать непосредственно сейчас - знал очень даже хорошо.

- Здравствуй, друг мой Томас! - телефонный аппарат в доме был один, и был очень удачно установлен внизу, в бывшем отцовском кабинете, подальше от ушей моей, с позволения сказать, подопечной. - Как жизнь, как здоровье? Ничего не беспокоит?

- Что случилось? - старый боевой товарищ, отлично знавший все мои интонации, мгновенно подобрался. - Мэтт, что у тебя стряслось?

- Нет, дорогой друг, - вкрадчиво отозвался я, разозлившись на опекающие нотки в его голосе. Тоже мне, нашлась, наседка! - Не у меня стряслось, а у вас! Как тебе такая новость: сегодня к моему дому явилась группа неравнодушных граждан, недовольных решением суда, с требованием выдать им темную. Им, видишь ли, не терпелось пересудить ее правильно!

- У вас там всё в порядке? - переполошился друг, не иначе, представивший, что с ним сделает Камилла, если из-за его затеи с темной пострадаю я.

- Всё в порядке, никто не пострадал, темную я напоил успокоительным - выпила и спит, - я поспешил его успокоить, пока он не поднял по тревоге и не отправил к моему порогу магический спецназ. - Но, в связи с этим, у меня к тебе несколько вопросов! Скажи, в твоем ведомстве хоть кто-нибудь думает на пару шагов вперед?

- Мал, ради всего святого, прости - журналисты освещают каждый такой процесс в плановом режиме, мы и так уже запретили им оглашать имена поручителей, урезали аккредитацию до самых лояльных изданий - теперь, по крайней мере, они тонны грязи на нас и на освобожденных не льют, но мы не можем еще и требовать не печатать портретов подсудимых! Черт, я попробую как-то это уладить, не хватало еще подобных инцидентов, как будто без того проблем мало...

- И это было только «во-первых», - вкрадчиво перебил я встревоженное бормотание Тома. - А во-вторых - ты кого мне подсунул, урод?!

- Милую девушку, приятную во всех отношениях, - настороженность просто сочилась из трубки вместе с голосом Тома.

- Угу, мечтай. Скажи-ка, сколько собственной крови нужно магу-на-крови, чтобы взломать твои браслеты?

- Их вообще не взломать, - растерялся Томас. Ни на крови, ни как-нибудь иначе - все, накопленное магом-носителем, уйдет на усиление блокирующих плетений.

- О, вон оно что! Тогда как ты объяснишь два продольных пореза от подмышки до нижних ребер, глубиной около двух миллиметров, у одной милой, приятной во всех отношениях темной?!

Сдавленные ругательства, которые Томас прошипел сквозь зубы, пролились бальзамом на мое сердце.

- Я озадачу ребят из отдела разработок, - обреченно пообещал Грин. - Но, Мэтт, не паникуй, ладно'? Она теоретик. Далеко не факт. Что она сумела бы выполнить задуманное. Теория и практика порой существенно расходятся. Да в конце концов - отнюдь не факт, что у нее бы банально хватило духу такое сотворить!

- У нее хватило духу самой себя порезать, - напомнил я другу очевидный факт. - Что возвращает нас к предыдущему вопросу: кого ты мне подсунул?

- Сестричку Дэвида Миллса, - буркнул друг - Выходит, мисс Миллс, в случае нужды, способна постоять за честь семьи и подтвердить ее громкую славу...

- Томас, заткнись. И скажи мне, что мне делать с этой девицей - которой, если ты помнишь,ты обещал быстренько найти другого поручителя.

- Как же я могу тебе что-то сказать, если ты сам велел мне заткнуться?! -изумился этот клоун, который успокоился, как только убедился, что ситуация более-менее под контролем. - Увы мой дорогой нелюдимый друг, ничего я тебе сказать не могу - только посоветую проверять на ночь замки и держать охранную систему активированной, и снова заткнусь! Я постараюсь что-нибудь решить с защитой мисс Миллс, да и с настроем в обществе, - посерьезнев, добавил он. -Ты можешь назвать по именам кого-нибудь из тех, кто к тебе приходил?

Я ломаться не стал, и мстительно перечислил всех, кто мне по ошибке представился.

- Спасибо, что позвонил, - поблагодарил меня Том. Я отмахнулся: - Не за что! - и уже вешая трубку, услышал, как он ворчит: «И ничего я не урод, вон, и Камилла так думает!».