Глава 8

Утро для меня началось в полдень. Даже внутренний будильник, настроенный в изоляторе, дал сбой. А когда я заглянула в комнату Тернера, то убедилась, что для него утро дай бог если к вечеру начнется. Носорог все так же дрых, зарывшись головой в подушки. Я еще раз скользнула заинтересованным взглядом по мужскому телу, оценивая его и при свете дня, хмыкнула сама с собой и тихонько прикрыла за собой дверь.Ну и прекрасно! Раз его надзирательство почивать изволят, я со спокойной душой могу заняться своими делами, которые подразумевали в числе прочего поход до аптеки.

Я искренне надеялась, что ночная импровизация не аукнется мне одной большой проблемой (если не двумя, упаси боже, близнецов у нас в роду хватало!), но сейчас на эту тему старалась не переживать — теперь-то поздно уже! А вот позаботиться о том, чтобы в дальнейшем переживать не приходилось — можно.Не знаю, насколько рассчитывал на «дальнейшее» Мэтт Тернер, но по его вине, между прочим, мне пришлось стоптать подошвы, прогуливаясь до аптеки в соседнем квартале, и выдерживать осуждающий взгляд пожилого фармацевта, выдавшего мне необходимое с таким лицом, будто своим распутством я оскорбила его до глубины души.Я прятала глаза. Старик, вероятно, думал, что от стыда, но мне ужасно хотелось смеяться. На фоне всех моих прегрешений, распутство, право слово, это как вишенка на торте — украшение и пикантная особенность!Настроение было удивительно хорошим.Ровно до того момента, как, свернув за угол, я столкнулась с мужчиной.

Тот раздраженно что-то бросил, поправил шляпу и продолжил свой путь, и со стороны, наверняка, наше столкновение выглядело абсолютной случайностью, вот только после него у меня в руке остался клочок бумаги, который я машинально стиснула, когда он толкнулся мне в ладонь.Внутри что-то оборвалось и похолодело. Я пошла дальше с невозмутимым видом, но с каждым шагом мне казалось, будто я увязаю в паутине. Записка жгла ладонь, и сделав вид, что роюсь в сумочке в поисках носового платка, я прочитала ее:

«В сквере на соседней улице. Третья лавка справа. Сейчас».

И маленькая мерцающая закорючка — магический символ видный только тем, кто стоял у истоков темного движения, кровью вписавшись в участие в нем.Я снова двинулась вперед, комкая в руках платок.Эмоции отступили на задний план. Вообще все. Сотни соображений проносились, крутились, вертелись в голове, грозя просто взорвать мне мозг.Подделать знак невозможно. Имитировать тоже. Он был одной из тех немногих разработок, о которой светлые так и не узнали. Возможно, потому что и далеко не все темные были в курсе, а большинство избранных было уже мертво. Но в начале движения знак очень выручал нас во всем что касалось шифрования и шпионской деятельности.Отсюда выходило два варианта.

Первый, маловероятный: светлые таки сунули в это свой нос и сейчас это проверка и ловля на живца. В него я не верила, в конце концов, даже если и, я всегда могу сказать, что мне просто было любопытно, я пошла посмотреть одним глазком, а потом тут же помчалась к мистеру Тернеру — оповещать и все подобное. И никто не докажет, что я клюнула именно на знак, так что…Нет. Это почти наверняка остатки сопротивления.

Ледяной комок в груди, резко возникший после прочтения записки, никуда не делся, вместо этого словно бы разрастался, покрывая инеем все внутренние органы. Я буквально чувствовала, как медленно леденеют пальцы.Да, я просиживала часы в библиотеке, читая старые газеты как раз для того, чтобы понять, остался ли в живых хоть кто-то, кто мог бы мне помочь. Чтобы найти их, убедить, избавиться от браслетов, и тогда, наконец-то, стать свободной. Но я это делала исключительно исходя из суровой необходимости. Если бы у меня был выбор, я и на пушечный выстрел не подошла бы к остаткам Сопротивления.

А потому…Если бы я их нашла — это одно.Они нашли меня — это совсем-совсем другое.Мое разочарование в Сопротивлении наступило не потому, что мы проиграли. Я разочаровалась раньше, когда поняла, что темная магия делает с теми, кто не воспринимает ее всерьез. А мы — те, кто сильнее всех отстаивал ее право быть полноценной наукой — как оказалось, именно мы и не воспринимали. Не понимали. Ратуя за ее общедоступность, за расширение границ, мы не понимали, что в чем-то светлые очень правы.

Общедоступной ей быть не стоит. И границы установлены не просто так.И очень правильно народ стремительно окрестил ее темной. Прекрасной наукой она была до определенной черты, превращаясь за ней в страшное орудие, уничтожающее и уродующее не только жертв, но и тех, кто держит это орудие в руках.

Я сама была на грани. И мне куда приятнее было бы думать, что я удержалась на ней сама, но это было не так. То, что я сохранила здравый рассудок, не поехав медленно крышей, не потеряв понимание разницы между допустимым и непростительным, было заслугой Эзры.

Я застыла на улице, делая вид, что разглядываю витрину магазина посуды.Эзра и Дэвид — только эти два человека связывали меня-Лизу и меня-Джессику, зная полно обе грани моей жизни. Но Дэвид — это Дэвид.Эзра был женихом Лизы. И любовником Джессики. И другом обеих. Любовь? Между нами не было любви. Взаимное уважение. Уверенность друг в друге. Партнерство. Мы понимали и ценили друг друга. А такого, как описывают в дамских романах - не было. Да я и подозревала, что подобного просто не существует. По крайней мере, я не видела.

Но когда его не стало, вся картина происходящего сделалась для меня еще более четкой. И я бросила Сопротивление. «Крыса» - так назвала меня Стелла. Наверное, она была права. И теперь вопрос - кем считают меня те, кто ждет сейчас на третьей справа лавке, в сквере на соседней улице?.. Не пойдешь - не узнаешь. Ладно, Лиза, утешайся тем, что если бы бывшие соратники хотели тебя убить, они бы сделали это тихо и очень легко...

Лавка пустовала. Я на всякий случай огляделась, пересчитала, сравнила право и лево, убедилась, что не ошиблась. Сквер вообще был совершенно пуст. Я прошлась по усыпанной битым кирпичом дорожке, села на скамейку и достала из сумки потрепанный томик любовного романа. Я брала их в библиотеке, на всякий случай, чтобы оправдать походы туда, и сегодня собиралась этот возвращать.

Что ж, почитаем-с, пока те, кто назначил мне встречу, не убедятся, что за мной никто не следит. Шаги послышались через десять минут. Я даже головы не подняла, делая вид, что все так же погружена в чтение.

- Привет, Джесс, - от хрипловатого голоса над ухом, а вернее даже, от произнесенного им имени, у меня по спине пробежала противная дрожь.

Волна теплого воздуха коснулась лица, окружающий мир чуть дрогнул и застыл в иллюзии - два человека, не обращающих друг на друга ни малейшего внимания. Она - читает книгу, он - кормит голубей. Почувствовав, что чары встали на места, картинка утвердилась и теперь нерушима, я вскинула голову - и увидела, как рядом со мной на скамью опускается Итон Харвис, высокий белобрысый парень с простодушной улыбкой и контрастно тяжелым взглядом. Впрочем, раньше была просто улыбка, взгляд появился много позже.

Он был учеником Эзры, одним из. - Лиза, - невозмутимо поправила я. - Привычка, - пожал плечами Итон.

Он исхудал. Осунулся - скулы проступили, щеки ввалились, уродливым багровым червяком змеился шрам по правой щеке. Его не было, когда мы виделись в последний раз. Но чему удивляться, вряд ли жизнь уцелевших темных была полна спокойствия и веселья. Он узнал о том, кто я, случайно, Эзра оговорился. Но мы были спокойны - Итон души не чаял в наставнике, заглядывал ему в рот, ел из рук и вообще... преданнее существа было не найти на свете. Смерть наставника его подкосила. Больше, чем меня, больше, чем кого-либо. Того Итона, который сейчас сидел передо мной я не знала совершенно.

- Расслабься, Дж... Лиза, - он ухмыльнулся, все так же простодушно, хоть и кривовато. - Мы тебе не враги.

Я повела плечом. Острое чувство неловкости и отчуждения никак не желало проходить. А ведь это Итон! Мальчишка Харвис, которого я когда-то опекала, как младшего брата, ради Эзры.

- Как вы меня нашли?

- Ну, чтобы вывести след до этой дыры пришлось, конечно, повозиться. Тернер умно, конечно, тебя сюда уволок. Но - да здравствует наше гласное правительство - хотя бы имена у нас были. Я ведь до последнего не верил, что у тебя получится обдурить абсолютно всех. Каждый день ждал заголовка на первой странице о разоблачении века. А в итоге первую ведьму всея Сопротивления все равно что опустили с миром! - Итон довольно хохотнул. - Ты хитрая, ты всегда была хитрая...

Он произнес это быстро, сбивчиво, но с очевидным усилием взял себя в руки, подавив нервное возбуждение. Я снова пожала плечами в пренебрежительном жесте - мол, это не я хитра, это светлые идиоты. И наконец заставила себя вытолкнуть вопрос, который мне совершенно не хотелось задавать, но которого от меня однозначно ждали.

- Как вы?

И судя по тому, как быстро прозвучал ответ - я угадала, да, ждали.

- Живы. Нас на деле порядком уцелело, Джесс, - привычка у Итона оказалась сильнее. - Не фигуры первой величины, конечно, вроде тебя, - он слегка приподнял шляпу в жесте почтения, - но и не полные неучи. Так что, что бы там светлые ублюдки себе ни думали, Сопротивление не сломлено. И мы ждем тебя, Джесси-Тихий-Омут. Ты нам нужна.

Я хмыкнула невесело.

- Боюсь, что Джесс сейчас, увы, находится вне досягаемости.

- Показывай, - распорядился парень, а вернее, уже мужчина, повзрослевший слишком быстро и слишком рано.

Я поддернула рукава платья, выставляя браслеты напоказ. Итон взял мои руки, пристально вглядываясь в украшения на них. Между бровей залегла глубокая морщина.

 - Дела... - крякнул он через несколько долгих минут. - Задачка...

Несколько пассов над браслетами - я внутренне дернулась, но напрасно. Просто диагностика и запечатление - создание иллюзорной модели плетения. Это логично. Я бы тоже так сделала, если бы могла. Итон нервно и злобно хихикнул, разглядев то же, что и я - в основе лежат темные наработки. Встряхнул руки, еще немного поколдовал, осторожно и чутко, просто примеряясь к тому, как «кандалы» среагируют на это. И я видела, что он все делает правильно, но мне все равно было отвратительно не по себе. Я чувствовала себя, как случайный зритель циркового представления, которого выволокли на сцену демонстрировать мастерство метателя ножей - одно неверное движение, и... Итон убрал руки, и я с затаенным облегчением одернула рукава обратно.

- Будем думать, что с этим делать. У самой идей никаких? - Не моя область. Был бы доступ к литературе... Мужчина снова издал нервный смешок.

- Доступ! Ха! Ладно, мы посмотрим, что у нас есть, посоветуемся. Уверен, что-нибудь придумаем. А пока придется тебе, Джесс, еще тут покуковать. Извини, но без магии, да еще и с таким якорем...

Ну слава богу! Я не была уверена, что бывшие соратники сразу потащат меня в свои тайные убежища, но все равно опасалась этого момента. Снять браслеты -да. Бежать в них - я не идиотка. Пока на мне эти ограничители, мне в сотню раз спокойнее и безопаснее с Мэттом. И хорошо, что не пришлось выдавать наспех слепленные аргументы, почему я не спешу воссоединиться с собратьями по оружию.

- Ну а пока мы не нашли решения нашей общей маленькой проблемы, мы ведь можем рассчитывать на то, что если вдруг ты краем уха услышишь что-то полезное, то ты дашь мне знать?

- Конечно, - мгновенно и уверено среагировала я без колебаний, подумав при этом: «Да щас-то!». И добавила для убедительности:

- Все, что смогу. Мы живем, конечно, в дыре. Но у Тернера дружок в правительстве, так что...

Все равно если они так внимательно отслеживают газеты, дружба Мэтта с Томасом Грином для них не секрет, я сама об этом читала, а чуть-чуть самоотверженности добавит убедительности образу.

- Только как мне с тобой связаться в случае необходимости?

- Оставить записку на этой скамейке, - он указал на щель между сиденьем и изогнутыми ножками, куда действительно при желании можно было засунуть сложенный бумажный лист. - Будем проверять раз в несколько дней. А если мало ли что-то совсем срочное, то явишься лично по адресу улица Лилас, дом 17... - он посмотрел на меня жестоким колючим взглядом. - Только учти, Джесс, если, упаси бог, по этому адресу...

- Это ты мне угрожаешь? - холодно оборвала я его, смерив надменным взглядом сверху-вниз. - Мне?

Льда во взгляде поубавилось, и Итон развел руками:

- Суровые времена, Джесс, никому нельзя верить. Всякие на нашем пути уже встречались... ладно, дела-дела, засиделся я. Рад был тебя видеть, Лиза, - он наконец с усилием произнес это имя. - И рад, что ты с нами.

Последнее предложение все же прозвучало, как угроза, но я закрыла на это глаза.

- Насчет «верить», Итон, - он уже собирался встать, но я его остановила. - И раз уж мы тут расставляем точки над i, не чураясь оскорблениями. Кто еще знает о том, кто я на самом деле? Не хотелось бы, знаешь, чтобы кто-то не выдержал и купил себе свободу, сдав правительству настоящую Джессику Хайд.

- Только я, - оскорбленно отрезал темный. Отрезал, как огрызнулся - зло, торопливо. - Твои имена - это твое личное дело, пока оно не мешает делу общему.

Он бросил быстрый нервный взгляд по сторонам. А потом почему-то еще раз оглядел меня с головы до ног, и выражение лица у него при этом было как будто даже обиженное. Неужто оскорбила недоверием? Сам-то он угрозами вон раскидывается. Странная все же реакция, но, вроде бы, искренняя... Дождавшись моего кивка - понятно, спасибо. Он поднялся.

- Берегите себя, - произнесла я. Вполне искренне, как внешне, так и внутренне. Гибели я бывшим соратникам все же не желала. Итон кивнул и покинул меня. А я еще некоторое время сидела на лавке, переводя дух, перебирая мысли. Последние ощущения от разговора не отпускали. Моя тайна всерьез меня волновала. А что,если?..

Эзра ведь был не только стихийником-боевиком. Он был еще и менталистом - и именно эта грань его дара привела его в Сопротивление. Метальные техники ограничивались еще больше, чем магия крови. Действие, конечно, сложное и не слишком этичное, особенно в отношении соратника, но... Если... если на минутку предположить, что Эзра поставил на ученика печать, запрещающую тому разглашать некоторые подробности из жизни его невесты -что это нам дает? А ничего, пожалуй. Во-первых, может, ее там и нет. Во-вторых, при должном старании печать можно обойти или сломать. Тут всегда всё очень индивидуально. Эзра, конечно, был очень опытным магом, и раз Итон до сих пор с печатью не справился, это о чем-то да говорит. Но раньше у него стимула толкового не было. И в последнее время малыш здорово вырос... Словом, понятно, что ничего не понятно.

В любом случае, чем бы ни было обусловлено молчания Итона, выдавать меня прямо сейчас он не будет - не захочет терять такой рычаг давления на скромницу Лизу Миллс. Все же мне невероятно повезло, что в этом новом, чужом Итоне осталось много от старого, которому и в голову не могло прийти, что Джесси Тихий Омут на самом деле может бросить Сопротивление. И наверняка он оправдал мое сбрасывание волчьей шкуры спасением во имя дальнейшего сражения. Они ведь тоже уцелели, потому что смогли вовремя скрыться... А еще мне было немного страшно. Я шла вперед по тонкой ниточке, протянутой над пропастью. И сам собой напрашивался бестолковый, но волнующий вопрос. Что случится раньше: я доберусь до своего пункта назначения, или нитка лопнет, и меня сожрет одно из беснующихся на дне чудовищ - темное или светлое...

Мэтт

Проснувшись, я даже не сразу смог открыть глаза. Я даже не мог с уверенностью сказать, что я сделал - проснулся или пришел в себя. Сознание пробуждалось медленно и как-то нехотя. Так же медленно и нехотя пробуждались и органы чувств, так что я не торопился подключать зрение, чтобы сверх меры бедный организм не нагружать. Вместо этого вслушивался в тишину, внюхивался в запах стирального порошка, старого дома и, почему-то, уксуса. Я дернул носом и решил, что уксус мог и примерещиться. Перекатился по кровати, жестко потер ладонью лицо. Голова гудела, во рту пересохло, но, в общем и целом, состояние было куда лучше, чем вчера. Я смутно помнил, как, чувствуя приближение третьего за время моей инвалидной жизни кризиса, наглотался всего, чего только можно и провалился в беспокойный сон.

Сам сон я тоже помнил. Обрывочные кошмары, пугающие видения... А потом колыбельная, и запах ванили, и теплая мягкая грудь под щекой. Нежные губы, шелковистая кожа, цепкие пальцы, зарывающиеся в волосы. Отзывчивое тело, узкое, горячее, низкие грудные стоны, эхом вибрирующие внутри...

И все это так ярко, так полно. Как наяву. Приснится же. Я с усилием распахнул глаза и сел, щурясь и прикрывая их ладонью. Комната выглядела точно так же, как вчера, если не считать смятой постели. Никаких следов чужого присутствия. Да и откуда бы ему взяться? Если бы темная и заявилась ко мне, то только чтобы настучать по башке статуэткой, потому что спать мешаю, а не пела бы колыбельную в обнимку.

Бред. Навязчивые ощущения-обрывки сна никак не желали таять. Но валяясь в кровати от них и не избавишься, так что подъем Мэттью Энтони Тернер, хватит тут лежать, погрузившись в неуместные сексуальные фантазии!

Кряхтя, как старый дед, я поднялся и медленно натянул одежду. Тело привыкало к изменениям. Первые несколько дней оно еще будет слегка деревянным, потом разработается и на какое-то время мне даже покажется, что мне стало лучше, а потом все пойдет на новый круг И так - пока все магические потоки не разрушатся полностью.

Но что я все о веселом? Слегка шаркая и отчаянно зевая, я спустился на первый этаж, от души гаркнул: «Лиза!» - но ответа не услышал. Странно. Может в саду ковыряется. Объяснение нашлось на кухне вместе с запиской, прислоненной к моей чашке. «Ушла в магазин». Я снова сонно потер лицо и поставил на плиту чайник. После зелий все еще слегка мутило, и есть не хотелось, а вот горячего крепкого чайку... - Тук-тук-тук, - звонко сообщила Камилла, входя в кухню. - Заходи кто хочешь, бери, что надо... - Чай будешь? - Буду.- Чего не на работе? 

- И тебе здравствуй, милый братик, я тоже по тебе очень скучала! - ядовито отозвалась сестрица, усаживаясь на один стул и закидывая ноги на другой. - Отгул взяла. Достало все. Приезжаю, а у вас тут хорошо, тихо, птички поют, цветочки...

- Где цветочки?

- Ну, крапива, какая разница! Очень, между прочим, полезная травка... - Камилла бросила на меня укоризненный взгляд, принимая кружку с кипятком. Разбавленный чай она не признавала. Ох уж эти целители, стерилизуют все, даже себя изнутри! -Так вот. Птички, цветочки... идиллия словом. Думаю, может, бросить эту работу чертову и тоже сюда податься? Помогу Лизе с ремонтом, а то вроде мужик в доме, а толку как с козла молока...

- С каким ремонтом? - изумился я. - Она же уборку делает...

 - Крыльцо она, по-твоему, подметая, случайно починила? - Это не она, это плотник. - А кто его нанял? - вопрос звучал протянуто-наводяще.

- Я! - Огрызнулся.

- Что, вот прям сам? - ахнула Камилла, глядя на меня умиленно, как мамаша на малыша, делающего самые первые в жизни шаги.

- Чьи деньги, тот и нанял, - окончательно разбухтелся я, понимая, что чем больше отбиваюсь, тем сильнее сестра веселится, поэтому махнул рукой, подытожив: - Наглая ты рыжая морда.

- От рыжей морды слышу!.. - она обхватила чашку двумя ладонями, каким-то чудом не обжигаясь - вот ведь огненная ведьма! - и вдруг посмотрела на меня серьезно и проникновенно: - Как ты, Мэтт?

Вот надо было все испортить!

- Нормально, - я дернул плечом и сам уселся за стол, напротив сестры.

- Мэтт, - голос Камиллы сделался еще проникновеннее. - Ты же знаешь, что я все равно тебя осмотрю и все выпытаю, потому что ты мой брат и я тебя люблю, и я хотела бы, чтобы мне было плевать, но мне нет. А еще я устала просто адски, и я тебя по-хорошему прошу, будь раз в год хорошим мальчиком и расскажи мне все как на духу без вот этих вот танцем с бубном вокруг твоего раненого самолюбия.

- Злая ты, Милли. А еще целитель, - я отхлебнул горячего чая и откинулся на спинку стула, довольно зажмурившись. - У меня закончилась твоя чудодейственная «погасшая искра». Выпишешь рецепт?

Камилла рывком выпрямилась на стуле, со стуком скинув ноги на пол. - У тебя что, кризис был?! Какого черта ты мне не позвонил, идиот?! Я потер лицо одной рукой, размешивая сахар в чашке другой.

- А что бы ты сделала, а? - спросил я отрывисто и жестко. Возможно, даже чересчур. - Ну бросила бы ты все, примчалась бы сюда, сидела бы у постели и мучилась в бессильном бешенстве напополам со слезливым состраданием. Чего ради?

- Тебе становится хуже, Мэтт, - сестра одарила меня не менее жестким взглядом. - Да, я не способна тебя вылечить, но не дать тебе загнуться раньше времени я могу. И что-то мне подсказывает, что на тот свет ты все же пока не торопишься. А потому нельзя, чтобы в такие часы ты оставался совсем один.

- Я был не один. - Лиза была рядом? - уточнила Камилла с долей удивления. - Да, на другом конце коридора. Как по мне, достаточно «рядом».

Сестра смотрела на меня так, будто ей нестерпимо хотелось если не свернуть мне шею, то хорошенько треснуть и чем-нибудь очень тяжелым. Отчасти я ее понимал. Вот только неужели она не понимает, насколько меня все это достало?

- Ладно, - примирительно произнесла она, чуть сдавая позиции, хоть я и знал, что белого флага я от нее не дождусь. - Давай я тебя осмотрю. Минута. Другая. Третья... сосредоточенное сопение. Дышите-не дышите... - Ну видишь! - жизнерадостно воскликнула Камилла, закончив и усаживаясь обратно на свой стул. - И ничего... - А ну брысь! - вскрикнул я одновременно с ней, заметив наглый хвост, торчащий из пакета с хлебом, и швырнул в этот хвост полотенцем. Ласка, будь она не ладна!

Вместо того, чтобы как любой нормальный дикий зверь умотать куда-подальше, мелкий хищник юркой стрелой метнулся... на Камиллу. Сестрица завизжала, ласка, привыкшая от человеческих женщин в одном темномагическом лице к совсем иному обращению, обалдела от такого звука, сиганула на стол... Спустя несколько мгновений, две вспышки заклинаний и с десяток цветастых проклятий, ласка таки вылетела в окно, оставив после себя хаос и разрушения. Кипяток был разлит по столу и полу, вода в графине по Камилле, а варенье из большой банки - по мне. В повисшей тишине задумчиво тлела штора...

- Что это было?! - взвилась сестрица.

- Это Лиза,- меланхолично отозвался я.

- ... В прошлый раз она показалась мне несколько крупнее...

- Это Лиза прикормила ласку, - терпеливым тоном, как для слабоумных, столь любимым самой Камиллой договорил я. - У нее убежище под крыльцом.

- Бездушная сволочь, - встряла Камилла, - Мог бы и в доме девочке комнату выделить!

Стиснув зубы, я подавил желание устроить хорошенькую трепку любимой сестричке и продолжил:

- Раньше ей еду под крыльцо носили, а теперь эта тварь обнаглела, и приходит за ней сама. Я сейчас говорю о ласке, а не о мисс Миллс. Я, надеюсь, ты это поняла?

- Поняла, - скорбно вздохнула Камилла. - Я поняла, что ты, дорогой брат, настолько обленился, что даже уход за родовым символом свалил на чужие плечи!

Я закатил глаза. - Видишь, чем заканчиваются твои осмотры? Я в ванную. Кажется, сейчас я начал чуть меньше любить сливовое варенье.

Лиза

- Что здесь стряслось?

Вид еще с утра идеально прибранной кухни обескуражил меня настолько, что вопрос вылетел сам собой. Тернеровская сестра, видимо, тоже пребывала в растрепанных чувствах, потому что внезапно миролюбиво ответила небрежным тоном:

- Да так... Небольшой медосмотр.

Таким тоном мог бы говорить герой, победивший легендарное чудовище и до конца сам еще не верящий, что ему это удалось - когда голос полон нарочитой легкости, а ноги до сих пор дрожат.

-Ого... И он дался?

Я вполне разделяла мнение о носорожьей легендарности и его же легендарной нелюбви к ко всякого рода целителям, жалетелям и прочим помощникам. В конце концов, как человек, недавно приткнувший к их стройным рядам, я лучше многих знала, какое тяжкое бремя мы несем!

- Как видишь, - вздохнула Камилла Тернер и, подняв с пола перевернутый стул, поставила его на место.

Я тоже вздохнула - и пошла за половой тряпкой. В конце концов, кто-то должен убрать лужу. А потом, быстро и профессионально (начал сказываться накопившийся опыт уборки) затирая следы «оказания сопротивления при медосмотре», я стремительно продумывала стихийный план оказания помощи светлому через Камиллу. Чем дальше, тем больше мне нравилась эта идея. В конце концов, Лиза Миллс тихоня, но не идиотка. В ее положении попытаться помочь - это не просто разумно, это вообще единственно возможный вариант развития событий. Это нужно сделать, хотя бы просто чтобы не вызвать подозрений, в конце концов!

Я же желаю искупить свою вину, получить прощение и законно обрести свободу, верно? И потому, быстро закончив с уборкой, я не ушла к себе в комнату, а, спрятав в чулан ведро и швабру, вернулась на кухню. Камилла сидела на носорожьем месте и пила чай из носорожьей кружки. На соседнем месте, накрытая печеньем, стояла еще одна. Судя потому, что по размеру она была именно как кружка, а не как средних размеров ведерко - для меня.

- Угощайся! - махнула надкушенным печеньем в сторону этой кружки Камилла, подтверждая мои предположения.

- Благодарю, - чай оказался крепким, сладким и горячим. Сделав символический глоток (надеюсь, в доме собственного брата светлая меня не отравит), я осторожно спросила, прощупывая почву: - Мисс Тернер...

- Камилла, - перебила меня она, отмахнувшись от моей вежливости. - Могу я рассчитывать на ответную любезность?

Я склонила голову, одновременно принимая ее разрешение и давая ответное, и вернулась к прерванному вопросу. От того, что светлая на него ответит, зависело очень многое.

- Камилла, почему ты ко мне так относишься? Мне гораздо понятнее отношение твоих сестер или наших добрых соседей. Как ты можешь так спокойно общаться со мной, после всего, что вам сделали темные?

- Ну не ты же лично, - с деланной беспечностью отмахнулась она.

- И все же, - я старалась не давить слишком сильно, но и не дать замять разговор.

Соблюсти нужную пропорцию настойчивости и неуверенности в голосе было непросто, но, кажется, мне удалось, потому что Камилла вздохнула и устало сказала:

- Лиза, я просто хочу жить нормальной, здоровой, полноценной жизнью, -выделив голосом слово «нормальной». - Если для этого нужно простить - я прощу. Если понадобится закопать - закопаю.

Я понятливо кивнула. Такая позиция была мне ясна. Да и в принципе для моих целей подходила куда лучше прочих. Понадеявшись, что Мэтт не появится на кухне еще некоторое время, я сделала следующий шаг в своей маленькой партии:

- Как он?

Камилла подняла на меня вопросительный взгляд.

 - Я про состояние М... мистера Тернера, - пояснила я свой вопрос. - Регресс системы сильный?

- Откуда ты знаешь? - взгляд целительницы стал бритвенно-острым и настолько же опасным. - Про регресс!

- Мисс Тернер... Камилла, - заговорила я, тщательно следя за словами и интонацией. - Мне заблокировали магию, но не зрение. Я была аспирантом на кафедре магии крови и специализировалась как раз на изучении старых и наследуемых проклятий крови от четвертой ступени и выше. Я готовилась защищать ученую степень по этой теме.

Посмотрев ей в глаза, я твердо сказала:

- Я могу помочь.

- А что взамен? - деловито уточнила Камилла. Особо заинтересованной моим предложением она не выглядела. Как и верящей в мои возможности, впрочем.

 - Разумеется, прощение!

- Бесполезно, - хмыкнула мне в тон целительница. - Он никогда на это не согласится!

- Это он сейчас так думает, - веско и вкрадчиво обронила я, - А вот когда на него надавят чувство благодарности, совесть и старшая сестра...

- Я младше.

- Я не про возраст.

Камилла не выдержала и рассмеялась.

- Ладно, чем ты можешь помочь? Погреметь браслетами? - иронично уточнила светлая, и я поняла, откуда у носорога такая прочная шкура.

Нарастил за годы общения с сестрицей!

- А что, приглашать специалистов по смежным направлениям для консультации в нашей медицине уже не принято? - вернула я подачу. - Брось, Камилла. Если носорога подшибли кровным проклятьем - то кровному магу его и снимать!

- Все методики, которые могли бы помочь или хотя бы облегчить состояние, отнесены к темномагическим и запрещены. Так что даже если ради спасения своей шкуры Мэтт даст тебе свободу - что вряд ли, он слишком щепетилен для этого -то, как только ты возьмешься колдовать, то получишь свои украшения обратно, а в дополнение к ним - веревочное ожерелье на шею!

- Камилла, ты не хуже меня знаешь - у любой проблемы есть больше одного варианта решения. Если нет возможности применить простую, но запрещенную методику - ее всегда можно заменить громоздкой, но разрешенной. Да и вообще... Давай не будем забегать вперед... - я светло улыбнулась. - А детально обговорим условия сделки!

- Ого! А есть что обсуждать?

- В общем-то нет, - я продолжила сиять улыбкой. - Условия простые: я делаю всё, что могу, для того чтобы вылечить твоего брата - ты делаешь всё, что можешь, чтобы он меня отпустил.

- Хорошо, - согласилась Камилла. - С первым вопросом разобрались. Теперь второй. Как-как ты его назвала? - А как я его назвала? - Носорог? - Тебе послышалось! - открестилась я. - Да ладно, ему подходит, - великодушно решила светлая и откусила от печенья.

- Слушай, - произнесла она, и мне показалось, что ей неловко. - Я понимаю, что для тебя проблема Мэтта - шанс освободиться, и потому ты вцепилась в него зубами, но... Особо не рассчитывай.

Она подняла ладонь, не давая перебить.

- Я не сомневаюсь, что ты толковая, Лиза, я умыкнула у Тома твое личное дело и видела список твоих научных работ, впечатляет, правда, но... Когда у Мэтта вылезли эти проблемы, мы пытались лечить его здесь, но почти сразу стало ясно, что специалистов нужного профиля у нас не осталось. И мы ездили в Нирланд, и в Тарсию - и там, и там очень сильная школа магии крови. Вернее, Мэтт ездил, а папа его сопровождал, а в Тарсию и я ездила... В общем, неважно. Факт в том, что это у нас такие методики запрещены, а у них-то - нет!

Я замерла. Почему всё это время мне не пришла в голову такая простая мысль? Лечиться не у нас - что может быть проще?

- И почему нет результатов? - осторожно спросила я.

- Почему - нет, - невесело ответила мне Камилла. - Они хотя бы суть проблемы увидеть смогли. У нас, с нашими обрезанными возможностями, мы не сумели даже установить, что именно с Мэттом произошло. Вот только...

Она опять тяжело вздохнула.

- Лиза, никто не взялся нам помочь. Проклятие, которое поразило моего брата -это очень специфическая разработка, с аналогами никто до него не сталкивался, и в тех двух частных клиниках, где готовы были попробовать, сразу предупредили -придется формировать исследовательскую группу конкретно под наш случай. И это будет очень, очень дорого. Очень. И при этом без гарантий, что решение будет найдено вовремя. И что оно в принципе будет найдено. Светлая повертела в руке огрызок злосчастного печенья и положила его на блюдце. У нее явно пропал аппетит.

- Семья, в принципе, готова была продать всё - но Мэтт воспротивился. Да и... этого все равно бы не хватило. Мы искали других пострадавших, надеялись, что совместными усилиями сумеем наскрести нужную сумму, но это проклятие -авторское, им пользовался только разработчик, так что тех, кто под него попал мало, а тех, кто дожил до сегодняшнего дня, еще меньше... Ладно, я это к тому -не особо надейся, что дело выгорит. Чтобы не пришлось расстраиваться. - она встала и подошла к окну.

Из всего её монолога я выхватила только самое важное:

 - Выкладки! У тебя есть их выкладки? Они мне понадобятся!

- Что? - растерялась Камилла, оглядываясь. - Ты меня что, вообще не услышала?

- Это ты меня не услышала! Камилла, Нирланд и Тарсия - это другие школы! Конечно, им потребуется много времени и сил, чтобы разобраться в наших схемах, и не факт, что получится!

- А у тебя, значит, получится?

Скепсис на лице светлой был написан так явно, что я сочла момент удачным, чтобы выложить козырь.

- Если у кого и получится - то только у меня. Камилла, вы знаете, кто проклял Мэтта? - Эзра Абернати. Я печально улыбнулась, кивнула сама себе и сдержанно произнесла:

- Возможно, это не нашло отражения в моем личном деле, потому что официально зарегистрировать отношения мы не успели. Но... Эзра был моим женихом. Я знаю создателя проклятия, Камилла, я понимаю его ход мыслей, как никто другой...

Теперь целительница смотрела на меня задумчиво. - Женихом, говоришь? А разве не Джессика Хайд?.. - Это сплетни, - твердо отсекла я предположение. - Они были просто соратниками.

Камилла хмыкнула, она очевидно хотела помочь брату, но, как и он, относилась к нам, темным, со здоровым недоверием. А я понимала, что снова ступила на тонкий лед, но твердила себе как мантру - не паникуй, не показывай свое волнение. Ни у кого нет причин предполагать, что Джессика - это ты. Ее казнили, она умерла. Никому подобное и в голову не придет.

- Ну-ну, о покойных, конечно, или хорошо, или никак... Я открыла рот, но ответить не успела. - Мне кости перемываете? - в кухню зашел Мэтт.

От звука его голоса у меня внутри что-то подпрыгнуло, сделало кульбит и плюхнулось обратно. Приход Камиллы сбил с толку, отвлек, и я как-то не была готова к тому, что встретиться с носорогом после прошедшей ночи мне придется не наедине, а в чьей-либо компании. Я подняла на него глаза. Тернер был только из душа - наскоро просушенные полотенцем волосы, непривычно темные, влажные, свежая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, светлые брюки... Я смотрела на него как-то жадно, заново оценивая при свете дня и быстро себя одернула, но Мэтт этого, кажется, не заметил. Он, кажется, вообще ничего не заметил. Потому что смотрел он на меня как обычно, как всегда. И я готова была поклясться, что даже такой невозмутимый тип, как носорог, чем-то бы себя да выдал. А значит... Мне вдруг стало весело. Очень-очень весело. Поздравляю тебя, Лизка, ты изнасиловала бессознательного мужика! Я спрятала рвущийся наружу смех в чашке с чаем. Мэтт смерил взглядом сестру, занявшую его место и его чашку, но ничего не сказал на эту вопиющую демонстрацию.

- Ну? - напомнил он о своем вопросе, усаживаясь рядом и вытягивая длинные ноги. Камилла посмотрела на меня, утопившуюся в кружке, кажется, не нашла протеста, а потому выдала:

- Да нет, ради разнообразия не тебе. Мы, между нами-девочками, обсуждаем тут Лизину личную жизнь. Так что кыш! - И что там в личной жизни? - заинтересовался Мал. Давиться чаем и не ржать становилось все сложнее. Прости меня, Эзра! Я знаю, что ты бы простил!

- Эзра Абернати, оказывается, был Лизиным женихом, и она утверждает, что все те слухи, что ходили про него и Джесси Тихий Омут - наглая ложь! Ну-с, что ты думаешь по этому поводу? - в голосе целительницы звучал вызов - влез в чужой разговор, пожинай плоды!

Мэтт с самым невинным видом умыкнул у отвлекшейся Камиллы из-под носа свою кружку, сделал глоток и начал говорить откуда-то сильно издалека:

- Три года назад, когда темные вышибали пресс-секретаря министра из Грай-холла, защитный слой с особняка продавили с расстояния в три квартала. Там, где наши наблюдатели активность уже не видели. Ударили по соседнему строению «колоколом», и пока наши пытались вычислить, для чего темным вдруг понадобилось это бесполезное здание, те под прикрытием резонанса прошли алой тропой в Грай-холл... и вся та толпа ополчения, что там находилась их просто не заметила. Группу вела Джессика Хайд.

Мэтт завозился на стуле,устраиваясь удобнее,хмыкнул,и подвел итог:

- Так что, если бы я надумал завести отношения с кем-то вроде Тихой Джесси, я бы предварительно все же разорвал помолвку. Обманывать сразу двух темных ведьм чрезвычайно вредно для здоровья...

Я поперхнулась чаем, который столь старательно поглощала, раскашлялась, и светлый дружески похлопал меня по спине.

- Извини, засмущали мы тебя и вообще... - Камилла сдала назад, прекратив развивать тему. - Мал, мне у тебя крови еще надо нацедить, и я свалю, так и быть.

- Кровопийца, - проворчал носорог, но поднялся.

Спустя полчаса целительница нас и правда покинула. И мы снова остались вдвоем в большом старом доме. Закрывая за ней дверь, я против воли предвкушающе улыбнулась.