Глава 43

Рейвен появился сразу же, как только бахриманы вынесли Стефанию из храма и усадили на трон. Дворец сдался без боя. Он поначалу даже пугал своей пустотой: безлюдные залы, галереи и переходы, где на любой вопрос отвечало лишь эхо. «Будто все вымерли».

Коронация новой правительницы прошла торопливо и в присутствии лишь нескольких человек: главы отряда бахриманов, принесшего корону из сокровищницы, пары стражников и Рейвена.

— Моя королева, — произнес маг и водрузил довольно тяжелый обруч на голову, где совсем недавно блестел венец невесты.

Рейвену пришлось объясняться, почему он до сих пор не давал о себе знать. Насилу успокоил. Стефания даже позволила некие приятные вольности. Теперь ей не нужно было изображать из себя целомудренную деву.

— Я хочу знать, что происходит. Я ничего не понимаю! Где Свон и Роуз? Где их выродки? Где, наконец, Петр? Я не видела его в храме, — спустя час беспокойство к ней вновь вернулось.

— Может быть, вам следует позвать кого-нибудь из бахриманов? — маг кивнул в сторону застывшей стражи. Он как мог тянул время. — Им будет гораздо сподручнее обследовать весь замок.

— Разве ты не видишь, что все, кроме тебя, заняты?

— Только один вопрос, моя королева, и я уйду. Почему вы оставили Генриха там, в огне? Не боитесь погубить его? — маг рассматривал свои ногти. Пока писал, испачкал пальцы в чернилах. Бой с местным гарнизоном еще продолжался, а в эрийскую армию уже полетели почтовые драконы с воззваниями не проливать кровь за ублюдка Эдуарда. Тут уж Рейвен расстарался, доказывая свою полезность.

— Воина нельзя погубить. Если не принц, так кто-нибудь другой станет его тенью. Откровенно говоря, мне будет жаль, если Генрих погибнет. Он мог бы повести бахриманов за собой.

— Ох, боюсь, вы ошибаетесь, моя королева. За Петром, как за внуком Верховного жреца, бахриманы еще пошли бы, но не за Генрихом, который для них всего лишь сын врага.

— Разве не понятно, что варварам все равно, кто их возглавит? Они воюют за идею — возрождение Сулейха. Совсем нетрудно создать новую династию. Я уже пробовала.

— И чем закончилось, моя королева? — Рейвен специально повторял приятное слуху Стеф обращение.

— Проклятая четверка во главе с мужем положила конец и этой чудесной затее. А так все славно складывалось…

— Ну а в этот раз? Разве вы не боитесь того же исхода?

— Боюсь? А где четверка? Лоза погиб, Змей и Лилия прячутся неведомо где, а Луна без них никто, — Стефания выпрямила спину. Трудно долго сидеть на одном и том же месте. К тому же трон Эдуарда оказался неудобным, жестким. Но пересесть в кресло Свон — себя унизить. — Хватит разговоров, Рейвен. Иди и постарайся разузнать, что там происходит. Если бы ты захватил с собой хрустальный шар, тебе не пришлось бы бегать по дворцу.

— Оплошал, моя королева.

Но идея заглянуть в шар понравилась. Так он ничем не рисковал. А жить хотелось, особенно сейчас, когда опальный маг стал советником королевы. Рейвен поспешил в то крыло, где совсем недавно останавливалась свита короля Корпа. В покоях премиленькой фрейлины Тильси до сих пор хранились вещи ее последнего любовника.

— Так, так, так! Что же ты нам покажешь?

Хрустальный шар был установлен на треногу и с особым тщанием протерт. Зажжен десяток свечей (шар любит тепло, а руки, как назло, замерзли), громким шепотом произнесены полагающиеся магические фразы, и вот, наконец, в его сверкающем чреве зародилась легкая дымка, которая быстро сформировалась во вполне ясную картинку.

Слов Рейвен не слышал, но из того, что он видел, можно было сделать однозначный вывод — Стефанию ждет катастрофа.

— Уходить! Немедленно уходить! — засобирался колдун, доставая из-под кровати небольшого размера сундук. Сунув в него завернутый в тряпицу хрустальный шар, кинулся к бюро, где в одном из потайных ящичков отыскал кошель с золотом. Туда же ссыпал рассованные по карманам драгоценности, которые вместе с короной принесли бахриманы, и, накинув плащ, распахнул дверь.

Его встретило ревущее пламя. Рейвен даже не успел сделать шаг назад, как огонь объял его плотным коконом.

Когда пламя собрало свою жатву и ушло туда, где ему было чем поживиться, в оконные проемы ворвался холодный ветер. Он поднял в воздух пепел, закружил его, погнал по длинным коридорам, обнажая то, что не могло сгореть. Хрустальный шар мягко осветился и явил действо, что так напугало мага: на полу у ног короля, которого Стефания считала погибшим, лежал принц Генрих, а девушка со светлыми волосами прижимала к его лбу руку, вены на которой почернели до самого локтя. Ее губы шевелились без звука, но всякий уважающий себя колдун знал, что сейчас над лежащим без сознания наследником Эрии проводится ритуал упокоения вселившегося в него мертвеца, коим собственно и являлся Воин. Зря Стефания надеялась на возвращение вечного мужа. Ее саму ждала смерть.

***

Луна плакала.

Никогда в жизни ей не было так страшно. Даже там, в монастырском подземелье, когда все вокруг начало рушиться. В склепе они были втроем, а здесь, в храме, находилось несколько десятков человек, пусть и готовых к бою и лишь для видимости переодетых в гостей, но состоящих из плоти и крови. Кто же знал, что Стефания заключит союз с бахриманами? С теми, кто не смирился, а спрятался и только ждал часа, чтобы отомстить Эдуарду и его соратникам.

И опять сосуды с Адовым огнем!

Стефания обыграла заговорщиков.

Вспоминая тот вечер в горном поместье, Луна не удержалась и произнесла вслух:

— Какими же мы были наивными! Мы же просто дети против тысячелетнего Зла!

***

— Сначала нам нужно разбудить Воина, — с воодушевлением планировала она в Окайро, — чтобы он вспомнил себя и свою любовь к Стефании. Ведь только он может остановить Зло.

Сагдай уже поделился со всеми, как Искра попало в монастырь. Это он привел маленькую девочку, которая, не понимая, что с ней происходит, спалила мельницу со всем урожаем зерна. Стефания сама придумала себе новое имя, а он поверил, что спас маленького мага огня от разъяренного мельника и его сыновей. Долгие годы выхаживал, пытаясь стереть воспоминания об ужасах детства любовью к цветам.

— Ну и чего мы добьемся? — не понимала Лилия. — Генрих окончательно станет Воином, приструнит свою красотку и отправит ее и себя в долгий сон. А через некоторое время Зло вернется и натворит что-то еще более страшное. С ними нужно покончить раз и навсегда, а это можно сделать, лишь произнеся истинное имя. Тогда…

— Тогда их обоих ждет смерть, это я уже усвоила, — оборвала речь подруги Луна. — Но я не понимаю, в чем виноват Ветер?!

— Этот спор бесконечный, — Лоза хлопнул ладонью по столу, заставляя Луну и Лилию, прожигающих друг друга взглядами, опуститься на свои стулья. — Вопрос в другом. Если мы хотим оставить Генриха в живых, то надо прежде всего заставить его вспомнить себя, перестать быть послушным болваном в руках Воина. На Луну Ветер не реагирует, в этом вы уже убедились во время шествия.

— Он меня забыл…

— Он никогда не знал ту девушку, какой ты сейчас стала. А в монастыре вас связывал всего лишь общий интерес. Ты любопытная тринадцатилетняя девчонка, а он — воспитанник, который стремится разгадать тайну монастыря.

— Но он помнил, что я его бывшая невеста…

— Никакой любви, Луна. Не строй воздушных замков. Ветер всего лишь проявлял заботу. Правильное слово «бывшая».

— Хватит доводить ее до слез, — Константин положил руку на спину всхлипывающей царевны и ласково погладил. — Разве ты не видишь, что она любит его?

— Так, детки, давайте оставим чувства в покое и вернемся к делу, — Добря прокашлялась, прежде чем продолжить. От волнения у нее перехватило горло — такая отвественность лежит на плечах птенцов монастыря! — Его Величество перебрал все возможные способы спасения Ветра (не надо забывать, что он его сын) и детально разработал ход операции, в которой будет задействован каждый из вас. Да, при любом раскладе Ветер должен умереть…

Луна, не веря своим ушам, ахнула.

— … но только так мы сможем освободить его от Воина. Сагдай, дальше продолжай ты.

— Ну, во-первых, король предложил выдумать смертельную болезнь — она станет оправданием того, что на свадьбе не будут присутствовать многочисленные гости. В храм войдут переодетые воины короля. Да, среди них будут женщины, но это элитный отряд шпионок. С их помощью мы убедим Стефанию, что остаемся в неведении относительно ее планов. Когда пара молодоженов приблизится к алтарю, священник (он вызвался сам, дабы внести свою лепту в дело спасения мира) начнет службу и произнесет истинное имя Стефании. К тому моменту в храме уже будут находиться Лилия, Луна и Змей. Лоза присоединится последним, после чего «Кулак» окажется в сборе, а Воин очнется. Но король не даст ему действовать.

— Но ведь как только священник назовет имя, Ветер погибнет вместе с Воином!

— А вот тут должна успеть Лилия. Вспомните, как она упокаивала оживших драконов — друзей Змея: прикосновение ее руки ко лбу заставляло душу мертвеца покинуть тело навсегда. А Воин никто иной, как душа, вселившаяся в другое тело, поскольку он сам давно мертв. Мало того, король специально ранит сына, чтобы запустить магию Кольца жизни. Оно не даст Ветру умереть вместе с Воином.

— Как все сложно! — с сомнением воскликнула Луна. — Одна ошибка и Генрих окажется мертв!

— Да, риск существует. Всегда есть место неожиданности. Но как бы ни сложилось, мы заставим бессмертную парочку уйти.

— А разве нельзя заранее собрать нас и позвать Ветра? Король, как и планировал, ранит его, а Лилия умертвит душу Воина. А потом мы прокричим имя Зла. Если, конечно, это понадобится, ведь к тому моменту Стефания должна исчезнуть. Смерть одного влечет смерть другого, разве не так? Навечно вместе, навечно вдвоем.

— Сейчас Эдуард еще не готов. Королева, Роуз с детьми, а также гости должны покинуть дворец, но прежде всего нужно избавиться от бахримана Захера — он глаза и уши Стефании. Откроется, что никакой болезни нет, и пиши пропало.

— Стефания все время настороже, — подала голос Добря, — и на шаг не отпускает от себя Генриха. Да и он не из слабых. Стоит Воину заподозрить, что против них что-то замышляется, обязательно даст отпор. В храме он будет безоружен, а для Стефании приготовили огромное платье, которое сделает ее неповоротливой.

— А как мы незаметно войдем в храм? У Искры просто чутье на Луну.

— За органом есть второй выход, который ведет прямиком в кабинет короля. Еще Артур Пятый пользовался им, когда хотел присутствовать на службе, не показываясь на глаза прихожанам.

— Значит, осталось только ждать?

***

А теперь Луна смотрела на лежащего в крови Ветра и на воющую от боли подругу, рука которой почернела до локтя. И неизвестно было, выживет Генрих после такого обряда или нет. Дух Воина сопротивлялся, а его истинное имя произносить никто не решался, надеясь, что Лилия все-таки справится. Король сидел рядом и не позволял царевне заняться собственными страшными ранами. Словно вознамерился умереть сразу же после того, как уйдет из жизни его сын.

Луна чувствовала себя бесполезной, хотя уже вытащила нож из бедра Змея и остановила кровь. В него попали, когда он бежал, взвалив на плечо тело Генриха. Если бы не Лоза, внезапно появившийся из портала и свернувший шею нападавшему, все могло закончиться куда печальней.

До кабинета они так и не добрались, остановились за поворотом, недалеко от потайной двери, выкованной из железа — здесь, во всяком случае, было безопаснее, чем в обезлюдевшем дворце.

Поджидающая их Добря, которая боясь спугнуть бывшую воспитанницу так и не появилась в храме, беспрестанно читала молитвы. Ее быстрый шепот только добавлял тревожности.

А за стеной слышался вой пламени и грохот рушащегося здания. Хорошо, что подземный ход был оборудован умело, и дым, лезущий со всех щелей, быстро выдувало.

— Все! Не могу больше! — простонала Лилия и осела, будто сдувшийся мешок. На ее почерневшую руку страшно было смотреть. Змей подставил плечо, чтобы подруга не упала навзничь.

Завыл, словно раненный зверь, король.

А Луна, понимая, что сейчас Добря произнесет имя Воина, и Ветер умрет, в отчаянии подползла к нему, обхватила его голову руками и прокричала в самое лицо:

— Ну же!!! Ну!!! Ветер!!! Ты не можешь уйти! Ты не можешь сдаться без боя! Ты не такой! Тебе есть ради чего жить!

И поцеловала. Со всей страстью.

Ветра затрясло. Хлынула носом кровь, и он начал задыхаться.

— Имя твое… — на распев произнесла Добря.

— Нет!!! Нет!!! — Луна легла на Генриха, закрывая его своим телом, будто это могло помочь. — Нельзя убивать любовь!!!

Но было поздно.

Монахиня встала во весь рост и изменившимся до неузнаваемости голосом выкрикнула:

— Имя мое Михаэль!

Король закрыл рот обеими руками, гася крик отчаяния.

— Я свободен, — просипела монахиня и рухнула замертво. Пронесшийся по подземелью вихрь потушил все факелы, и стало так темно, что невозможно было рассмотреть собственные пальцы. Баюкая руку, тихо скулила Лилия. Лоза исчез в открытом портале, но тут же вернулся с раздобытой где-то свечой.

Генрих дышал ровно, и обессилевшая от слез Луна слышала, как гулко бьется его сердце. Не веря, что все закончилось, царевна слезла с принца, коснулась рукой его лба и, обернувшись на вставшего на колени Эдуарда, спросила:

— Он что, спит?

— Добря умерла, — Лоза сидел подле монахини. Бахриман закрыл ее глаза и тихо запел на незнакомом языке. Именно этот голос слышала в своих видениях Луна. Песня была печальной и вновь заставила плакать.

— Добря убила себя, впустив дух Воина, — произнес Змей, помогая подняться Лилии.

— Он сам назвал свое имя, — король прижал руку к груди. Ему трудно было говорить.

Вихрь, нашедший выход из подземелья, полетел прямиком в тронную залу, где на полу лежало тело Стефании. В ее мертвых руках была зажата корона.

— Микаэлла, — прошептал он.

В огромном помещении единым залпом лопнули все оконные стекла.

Уставшие воины, вовремя подоспевшие на подмогу королевскому гарнизону, едва устояли на ногах, когда мимо них пронесся шквал, уносящий с собой разноцветные осколки.

Там, в вышине, где черный дым пожарища смешивался с плывущими по небу облаками, вдруг выросли две полупрозрачные гигантские фигуры: темноволосой девушки, на голове которой чудесными красками битого стекла переливался венок, и светловолосого мужчины, тянущегося к ней с поцелуем. Стоило их губам соединиться, как хлынул очищающий дождь, моментально погасивший Адово пламя.

Удивление людей было безмерным, но никто из наблюдавших за странным явлением не мог определенно сказать, куда подевалась целующаяся пара. То ли ее развеял ветер, то ли заволокло тучами. Кусочки разноцветного стекла потом находили даже в пригороде столицы. Поговаривали, что они обладали странными свойствами: стоило через такой осколок посмотреть на человека, как сразу было ясно, добрая у него душа или нет. Врали, наверное.