Глава 24 · Донор для Вики

Пять лет назад.

— Лиза, привет! — закричал в трубку Мишка.

— Братишка, а ты где? Неужели уже приехал? Я думала, ты завтра будешь. Как раз хотела тебя с Глебом познакомить, — в голосе Лизы прозвучала искренняя радость, смешанная с удивлением.

— Да вот так уж получилось, дорогая. Были дела, вот я раньше и выбрался. А ты где? Я стою под дверью, а тебя нет, — в голосе Михаила слышалась лёгкая улыбка.

— Ой, Миш, у нас тут с девчонками девичник был, — протянула расстроенно Лизка. — Я совсем потеряла счёт времени… Прости, что заставила ждать.

— Ладно, не переживай, я на скамеечке у подъезда тебя подожду. Договорились?

— Ты что⁈ — возмутилась сестра. — Я только недавно узнала, что у меня есть брат, и ты хочешь, чтобы я тебя, как собаку, на улице держала, что ли? А ну‑ка давай сюда! Диктую адрес. Здесь и отдохнёшь, и поешь. Девчонки уже разбрелись, а мне поручили прибраться и квартиру закрыть.

Михаил улыбнулся, чувствуя тепло от этих слов.

— Отлично, еду! — бодро ответил он и отключил звонок.

Миша рванул к Лизке — на квартиру Коли Старостина. По дороге он размышлял о том, как странно и в то же время радостно осознавать, что у него есть сестра. Столько лет они жили, не зная друг о друге. Он был старше ее на 7 лет. Когда его мать развелась с отцом, она забрала парня и увезла подальше, дала мальчику все, что могла: любовь, заботу, образование и свою фамилию. Сергей Сергеевич снова женился, и в этом браке родилась Лиза. Когда Сергей Суворов развелся со второй женой он переехал в другой город и решил, что его детям пора познакомиться. Вот теперь… Теперь всё меняется.

Когда Михаил вылез из машины у нужного подъезда, к нему тут же подошёл мужичок бомжеватого вида.

— Эй, парень, закурить не найдётся? — хрипло проговорил он, слегка покачиваясь.

Михаил усмехнулся, достал пачку, отсчитал пару сигарет и протянул бедняге:

— Держи.

Бродяга просиял:

— Ох, спасибо, добрый человек! — и, не сдержавшись, неожиданно заключил Михаила в любвеобильные объятия.

— Да ладно, ладно, — рассмеялся Михаил, аккуратно отстраняясь. — Будь здоров!

Через пару минут он уже звонил в дверь квартиры. Лиза распахнула её с широкой улыбкой:

— Ну наконец‑то! Заходи скорее!

— Лиз, а в ванную пустишь? — жалобно спросил Михаил, входя в квартиру и ловко уворачиваясь от сестринских объятий. — Там внизу какой‑то хмырь обниматься полез. Весь пиджак мне испачкал…

Лиза прыснула со смеху:

— Конечно, иди. Вон дверь. Полотенце на вешалке, шампунь и гель — всё есть. Отмокай, а я пока что‑нибудь соображу на обед.

Михаил поспешно скинул с себя пропахшую одежду, кинул её тут же в коридоре и направился в душ.

Три года назад.

— Доктор, расскажите мне, пожалуйста, как сейчас обстоят дела у Виктории, — Лиза ёрзала на стуле в кабинете врача и боялась услышать то, что он скажет. Её пальцы непроизвольно сжали ремешок сумки, а взгляд метался между лицом доктора и папкой с анализами в его руках.

Доктор, седовласый мужчина с добрыми, но серьёзными глазами, отложил папку и слегка наклонился вперёд. Он понимал волнение Лизы — за последние месяцы она стала частым гостем в отделении, и её привязанность к девочке была очевидна.

Примерно год назад Вике Субботиной стало плохо прямо на уроке физкультуры в школе. Девочка внезапно побледнела, схватилась за бок и упала на маты. Учительница, перепугавшись, тут же вызвала «скорую», и Вику срочно госпитализировали.

Спустя неделю врачи поставили неутешительный диагноз — прогрессирующее заболевание почек. Прогноз был крайне тяжёлым: функции почек стремительно угасали, и без радикальных мер ситуация могла стать необратимой.

Миша всегда целиком и полностью доверял своим силам и собственным способностям. Он привык решать самые сложные задачи — будь то многомиллионные контракты, кризисные ситуации в компании или конфликты с партнёрами. Но здесь он оказался просто бессилен. Смерть нависла над его семьёй, и это ощущение беспомощности разъедало изнутри.

Маленькая девятилетняя Вика неожиданно попала в капкан страшной болезни. Её лицо, прежде румяное и весёлое, стало бледным и осунувшимся. Вместо школьных переменок и игр с подружками — бесконечные процедуры, капельницы, уколы. Девочке проводили многочисленные обследования, часами держали на аппарате диализа, но ребёнок увядал на глазах.

А вместе с ней, казалось, погибала и Мишкина семья. Катя, его жена, вся измучилась и превратилась в собственную тень. Она потеряла всякое желание жить, проводя всё время в больнице с дочерью: спала в кресле у кровати Вики, забывала поесть, почти не разговаривала. Её глаза потухли, а улыбка, которой она когда‑то встречала мужа с работы, исчезла.

Только Михаил и его отец, Сергей Сергеевич Суворов, продолжали бороться за девочку. Они тратили миллионы на лучших врачей, организовывали консультации с зарубежными специалистами, оплачивали дополнительные исследования и даже приобрели портативный аппарат для домашнего диализа — чтобы Вика хотя бы иногда могла быть не в больнице.

— Пап, а когда я смогу пойти в школу? — однажды тихо спросила Вика, лёжа под капельницей. Её голос был таким слабым, что у Михаила защемило сердце.

— Скоро, солнышко, совсем скоро, — он сжал её маленькую руку, стараясь говорить уверенно. — Вот поправишься, и мы с мамой отведём тебя в первый день после болезни. Будешь самая красивая в классе.

Вика слабо улыбнулась и закрыла глаза. Михаил остался сидеть рядом, глядя на её хрупкую фигурку под одеялом. В груди клубилась ярость — на болезнь, на судьбу, на собственную беспомощность. Но он не мог показать слабость. Не сейчас.

Сергей Сергеевич, узнав о диагнозе, сразу подключился к борьбе. Он задействовал все свои связи, нашёл клинику в Германии, где проводили трансплантации детям с подобными заболеваниями. Но проблема была в том, что донорский орган нужно было найти как можно скорее — а очередь на пересадку была огромной — шансы падали с каждым днем.

Ещё несколько недель назад всю семью, кроме Лизы — они с Сашкой лежали в больнице, — проверили на совместимость. К сожалению, совпадений не было. Надежда таяла с каждым днём, а время работало против Вики.

И вот, спустя год после постановки Вике страшного диагноза, потери одной почки и угнетения функций второй, Лиза Суворова сидела в кабинете врача, ожидая результатов анализа на свою совместимость с племянницей. Она нервно теребила край блузки, взгляд метался между часами на стене и дверью, за которой вот‑вот должен был появиться доктор.

Месяц назад Лиза пробовала предложить Мише такой вариант — отдать свою почку. Но брат категорически отказался, помня, как тяжело Лиза болела во время беременности Сашкой. Любое повторное хирургическое вмешательство могло привести к летальным для неё последствиям.

— Лизок, даже не думай, — твёрдо сказал тогда Михаил, взяв её за руки. — Я не позволю тебе рисковать собой. Мы найдём другой выход.

Но видеть страдания брата и мучения Вики Лиза больше не могла. Боль в глазах девятилетней племянницы, её слабые попытки улыбаться, когда она видела родителей, — всё это разрывало сердце. Поэтому Лиза тайно отправилась в центр трансплантологии, где лежала Вика в ожидании подходящего органа.

Врач вошёл в кабинет, держа в руках папку с результатами. Он улыбнулся, и от этой улыбки у Лизы заколотилось сердце.

— Елизавета Сергеевна, у меня отличные новости, — произнёс он. — Вы являетесь для Виктории идеальным донором. Полная совместимость по всем параметрам.

Лиза даже не стала раздумывать. В голове пронеслось: «Главное — чтобы Вика жила». Она быстро подписала все необходимые бумаги, позвонила отцу и попросила присмотреть за Сашкой пару дней, сославшись на срочные дела.

— Пап, мне нужно уехать на пару дней по работе, — голос дрожал, но Лиза старалась говорить уверенно. — Сможешь побыть с Сашенькой?

— Конечно, доченька, — отозвался отец. — Всё в порядке? Ты какая‑то взволнованная.

— Всё хорошо, просто много дел. Спасибо, пап.

Она положила трубку, глубоко вдохнула и направилась в отделение, где уже через день была проведена успешная операция по пересадке почки от тёти к племяннице.

О том, что Лиза стала донором для Вики Михаил узнал совершенно случайно. Он на радостях прибежал в больницу, чтобы узнать о состоянии дочери после операции, и услышал от медсестры:

— А вы разве не в курсе? Почку передала родственница — тётя девочки.

У Михаила подкосились ноги. Он бросился в палату и увидел Лизу — бледную, неподвижную, подключённую к аппаратам. Врач подошёл к нему и тихо объяснил:

— Операция прошла успешно, почка приживается. Еще вчера у вашей сестры тоже все было отлично, но сегодня, к сожалению, стало ясно — организм пациентки не справился с нагрузкой — она впала в кому.

Почти три месяца Лиза пребывала в тяжелейшем состоянии и Миша молил бога, чтобы тот спас его любимую сестру. И когда наконец девушка пришла в себя, Субботин поклялся, что отныне счастье сестры — это смысл его жизни.

— Пап, мы должны сделать для неё всё. Наша девочка и так уже настрадалась, — сказал Миша, заходя в кабинет отца. Он сел напротив Сергея Сергеевича, сжал кулаки и продолжил: — Я был в Москве на днях. И разузнал всё про Лизкиного Глеба. Я узнал, что там случилось. Понимаешь, глупость какая‑то… По сути, всё из‑за меня произошло.

Михаил глубоко вдохнул и поведал историю того дня, когда Лиза и Глеб потеряли друг друга.

— Ясно, — Сергей Сергеевич откинулся на спинку кресла, задумчиво постучал пальцами по столу. — Теперь всё ясно. Он не спросил, а она не сказала. Ты прав. Вот если бы они поговорили, всё бы выяснили…

— Лиза гордая. Очень, — Михаил покачал головой. — Боюсь, она ни за что не согласится с ним общаться первой. Но я уверен — она этого Миллера всё ещё любит. Это однозначно. Мне Вика говорила, что тётя по ночам во сне его зовёт и плачет.

Сергей Сергеевич нахмурился, потом резко выпрямился:

— Значит, нужно сделать так, чтобы они встретились и начали общаться. Вот и всё. Как я говорю своим сотрудникам: добровольно — принудительно.

— Тогда мы едем в Москву: я, Лиза и Сашка. Уж поверь, я смогу сделать так, чтобы эти двое были рядом как можно чаще. Организую «случайные» встречи, залезу к ним в компанию, у меня есть пара знакомых в строительстве, сделаем так, чтобы они работали вместе, ну и Глеб должен узнать, что он Сашкин отец…

Сергей Сергеевич усмехнулся: — Хитро. А если она обидится, когда поймёт, что ты их сводишь? — Пусть обижается. Зато будет счастлива. Главное — чтобы они поговорили. Один честный разговор — и, может, всё наладится.

— Хорошо, сынок, действуй.

— Отлично, пап, — Михаил встал, чувствуя прилив энергии. — Я уже начал прорабатывать детали. Завтра утром поговорю с Лизой, скажу, что нам всем нужна смена обстановки. Предложу съездить в Москву- я там дом новый выстроил. Ей понравится.

— Действуй аккуратно, — предостерег Сергей Сергеевич. — Не дави. Лиза должна поехать добровольно, иначе весь план рухнет. — Понимаю. Я знаю свою сестру. Подберу правильные слова.

Михаил вышел из кабинета и направился в крыло дома, где располагались гостевые комнаты. В голове уже складывался чёткий план

«Всё получится, — подумал Михаил. — Сестра заслуживает счастья. И если для этого нужно немного схитрить — я готов. Главное, чтобы Глеб оказался достоин её любви. Надеюсь, он скажет то, что должен, скажет: „Прости меня“».