Глава 24 Марк

Валяюсь, как идиот, на чужом полу. Обидел Нику, оскорбил её, порвал платье. Это ещё не полный список моих грехов за ближайший час. Веду себя отвратительно, а я ведь так хотел её увидеть.

Ну, что я за дурак? Зачем наговорил ей гадости? Я же знал, что не способна она вот так просто взять и выкинуть меня из головы. Кинуться в объятия к другому, чуть ли ни сразу после расставания со мной. Просто меня этот её друг взбесил! Он так нежно касался её плеча, когда помогал снять шубу, там в клубе. И потом под руку держал. Улыбался ей. Она ему. Вот и не сдержался, чтобы сказать пошлости. Обвинить.

Не хотел её обижать, а всё равно обидел. Она заплакала, я видел. Чёрт! Я не хочу, чтобы она плакала.

Нужно пойти и извиниться. Встать бы ещё! Поднимаюсь. Скидываю пальто на пол. Ботинки снимаю. Не тащить же грязь ей в спальню.

Прохожу по коридору. Оказываюсь в гостиной. Ох, как тут всё чисто! Почти стерильно. Ника, наверно, каждый день здесь всё намывает. Она ж как енот-полоскун. Улыбаюсь. Вспоминаю, как она мыла одну тарелку пять раз. Тогда я повёл её в винный погреб отца. Ладно, хватит. Вспоминать буду позже. Нужно помириться с любимой.

Оглядываюсь. На белом диване постелена простынь, лежит подушка и плед. Ника постелила мне постель? Какая она заботливая! Тут совершенно неуютно. И неужели, Ника полагает, что правда лягу на этот диван, тогда, как она находится так близко от меня? Буквально в нескольких шагах. Такая манящая и желанная. Малышка по-прежнему наивна.

Вижу дверь справа от себя. Иду. Открываю. Темно. Полоска света проникает в комнату. Чувствую аромат духов Ники. На секунду прикрываю глаза.

– Ника, – зову.

Молчок. Слышу шевеление в кровати.

– Уйди, Марк, – голос приглушённый. Она голову под одеялом что ли спрятала?

– Ника, прости, что наговорил гадостей, – жалобно прошу. Вдруг сжалится? – И что платье порвал.

– Оно очень дорогое, Марк. И очень красивое. А ты ужасно поступил!

– Я не специально, малыш.

Подхожу ближе.

– Ника…

На тумбочке зажигается ночник. Ника приподнимается на кровати, глядит на меня. Одеяло натянула до подбородка. Хм, думает, что так спрячется от меня. Мне смешно, но сдерживаюсь.

– Иди и спи на диване, – говорит резко. – Зачем пришёл?

Она кладёт голову на подушку. Смотрит в потолок. Ждёт, что я послушаюсь и уйду? Сейчас прям! Побежал уже!

– Ну? Долго я буду ждать, когда ты закроешь дверь с той стороны? – ворчит так недовольно.

Ржу. Не могу больше сдержаться. Ника стреляет глазами в мою сторону. Глаза её недобро сверкают.

Присаживаюсь на край кровати. Ника пятится к противоположному краю. Будто я не достану её, если захочу.

– Ника, ну прости. Я куплю тебе хоть десять таких платьев. Только не злись на меня, маленькая.

Говорю тихо, виноватым голосом.

Фыркает.

– Не надо мне от тебя ничего!

Пожимаю плечами. Зря она так. Я бы с удовольствием целый гардероб ей накупил. Лишь бы она не злилась на меня.

Придвигаюсь ближе. Ника косится на меня. Взгляд злой. Кладу руку на кровать. Она отодвигается ещё немного.

– Ты упадешь, если ещё хоть на пару сантиметров продвинешься к краю, – говорю, стараюсь быть серьёзным. – Я бы не хотел, чтобы ты ударилась.

– Тогда иди в другую комнату и дай мне поспать.

Нет, уж.

– Ника, я не уйду. Не буду спать на диване. Я хочу спать рядом с тобой. Только так. Тебе придётся смириться.

Дуется на меня.

– От тебя алкоголем разит за километр! – шипит.

Что ж, она права. Стоит, пожалуй, сходить в ванну.

– Где у тебя здесь ванная?

Ника вскидывает голову. Волосы падают ей на лицо. Она убирает их рукой. Такой милый жест.

– Как выходишь из спальни сразу налево, – говорит уже более спокойно.

Я киваю. Встаю и выхожу из комнаты, прикрыв дверь. Налево. Ага. Меня уже не шатает. Улица немного меня отрезвила. А Ника доделала работу. Рядом с ней я отрезвел совершенно.

Я захожу в ванную. Включаю свет. Смотрю на себя в зеркало. Вот чёрт! На левой скуле красуется здоровый такой синячище! На губах запеклась кровь. Салфетки Ники мне ни капли не помогли. Веко под бровью опухло. Да уж. Хрень полная. Но я не жалею, я хорошенько навалял этому уроду. Пара синяков ничто. Зато это ничтожество даже не приблизилось к моей крошке.

Раздеваюсь, встаю под душ. Через пятнадцать минут я бодр и свеж. Привёл себя в порядок ради девчонки, что лежит в соседней комнате.

Лишь бы она не закрыла на защёлку дверь. Тогда мне точно её не видать. И придётся спать на белом диване. Или сломать дверь в чужой квартире. Тоже вариант, в принципе, но Нике явно это не понравится. Да она меня точно тогда прикончит!

Забираю свою одежду и иду в спальню. Перед дверью останавливаюсь. Боюсь взяться за ручку. Вот, блядь! Я-то и боюсь. Вдруг дверь закрыта. Не проверишь, не узнаешь!

Берусь за ручку и поворачиваю. Дверь открывается. Я облегчённо вздыхаю.

Свет всё также горит. Я прохожу, кладу вещи в кресло у стены. Сажусь на кровать.

– Ника, – зову. Я не хочу больше ссориться с ней. Хочу мира с моей малышкой. Разве она моя? Хочется верить, что да.

– Ты опять пришёл, – Ника немного убирает одеяло. Я сижу в одних трусах. Она оглядывает меня. Жадно. Закусывает губу. Ого! Не ожидал! Она точно моя.

– От тебя приятно пахнет, – говорит. Я улыбаюсь.

– Ещё бы! Я половину твоего геля на себя вылил! Два раза голову вымыл. Почистил зубы, потом прополоскал рот этой зелёной мятной хренью. Три раза! Тщательно промыл себе губы, вот смотри, чуть не стёр, – наклоняюсь к ней ближе.

Она не отстраняется. Смотрит на меня внимательно, серьёзно, а потом вдруг запрокидывает голову назад и начинает громко хохотать. Ох, у неё такой заразительный смех! Я, слыша как она ухахатывается, не могу сдержаться, улыбаюсь во все тридцать два.

Ника откидывается на подушку и закрывает лицо руками. Не знаю, чем я её так рассмешил. Но я просто в восторге от её искреннего и чистого смеха.

– Ох, Марк, – говорит, всё ещё смеясь. – Ты такой смешной!

Смотрит сквозь пальцы на меня.

– Что я такого смешного сказал?

Делаю удивлённое лицо. Смейся, красавица, пожалуйста, сколько хочешь надо мной. Я не обижаюсь. А сам притворно надуваюсь.

– Не дуйся, – смеётся Ника. – Скажи, очень больно?

Это уже серьёзно. Она садится на кровати. Сочувственно смотрит на меня.

– Не волнуйся, малыш, жить буду.

– Зачем ты подрался? Зачем нужно было это делать?

Что ж. Я буду с ней честен. Не хочу больше никаких секретов и недосказанности. Хватит.

– Тебя защищал, Ника.

Она расширяет глаза.

– Меня?

Ёрзает на кровати. Я киваю.

– Этот урод пялился на тебя весь вечер, слюни пускал. Хотел подкатить к тебе. Я не мог ему этого позволить, Ника.

– Спасибо, тебе, если всё так, – шепчет она. Мне так хочется прикоснуться к ней.

– Не нужно благодарить. Я не мог по-другому.

– Всё равно, спасибо, Марк. Как хорошо, что мы вовремя вас разняли!

Молчим пару минут.

– Ты знал, что я буду в клубе. Откуда? – прищуривается. – Хотя, подожди…

Ника смотрит на меня внимательно. Серые клеточки её мозга работают. Давай, Эркюль. Это не так уж и сложно.

Вижу в её взгляде понимание. Улыбаюсь. Какая же она хорошенькая сейчас!

– Макс! – восклицает она. – Это он тебе сказал! Ну, конечно, а кто же ещё.

Умница моя. Я киваю.

– Да, – смеюсь. – Он пришёл ко мне на следующий день после того, как вы были в «Момо». Можно сказать, вытащил меня из запоя, рассказав о тебе.

Хлопает глазёнками.

– Ты пил?

– Почти неделю.

– Из-за меня?

Качаю головой.

– Скорее из-за себя. Потому что я идиот, и ты от меня ушла. Я очень скучал по тебе, девочка. Мне было плохо без тебя. Просто жуть!

Она потирает лицо ладонью. Ещё немного и я просто не сдержусь. Безумно хочу её поцеловать.

Ника опускает голову. Не смотрит на меня.

– И мне без тебя, – тихо так говорит. – Я много плакала. Не могла остановиться.

Как же мне плохо из-за этого!

– И я тоже, – добавляет через секунду.

Я киваю. Она смотрит на меня.

– Ты не спросишь, что тоже? – склоняет голову набок.

Ей и правда нравится, когда я пытаюсь уточнить её слова. Это у нас игра такая. Ника хочет поиграть?

– Хочешь, чтобы я спросил?

Она пытается скрыть улыбку, поджав губы. Малышке точно это нравится. Вон, как игриво глаза блестят.

Кивает. Закусывает нижнюю губу. Ох, Ника. Я бы тоже прикусил твою губку!

– Что тоже, Ника? – спрашиваю. – Что ты имеешь в виду? Я не понимаю.

Она широко улыбается.

– Я тоже скучала по тебе, Марк, – весело говорит она. Ну, как я могу сдержаться, когда она такая милая и улыбается мне?

– Хочешь ко мне, Ника?

Раскрываю ей свои объятия. Хоть бы она сказала да!

Она несколько секунд смотрит на меня, а потом снова широко улыбается.

– Да, да! Я хочу!

Я смеюсь. Спасибо, Боже!

Я сажусь глубже в кровать, облокачиваюсь на спинку, подзываю её рукой.

– Иди сюда, давай, – эти слова она тоже любит. Знаю.

Она придвигается. Садится ко мне спиной, кладёт голову на плечо. Я обнимаю её талию. Блин, какая классная ночная рубашка на ней. Белая, шёлковая. Такая короткая!

Я ощущаю её в своих руках. Наконец-то! Это лучшее ощущение в моей жизни. Глажу её мягкие волосы.

– Ты покрасила волосы, – говорю.

Она поднимает голову, смотрит на меня.

– Ага, первый раз в жизни! – смеётся. – Решилась всё-таки.

– Угу, – отвечаю. Она отворачивается. Я целую её в макушку. Тереблю пальцами локоны.

– Прости меня, любимая, – решаюсь сказать я. Хотя может рано?

Ника не напрягается, что уже хорошо. Она снова опускает голову мне на плечо.

– Марк, – произносит. – Давай обо всём поговорим завтра.

Она серьёзна. Что ж. Я не буду давить на неё. Хочу узнать пока только одно.

– Ладно, – отвечаю. – Но скажи, у меня есть хотя бы один шанс, что ты меня простишь за мой идиотизм?

Молчит. Поворачивается ко мне. Смотрит прямо в глаза своими изумрудами. Ну и сравнение!

– Марк, – тихо произносит. – Я очень люблю тебя.

Ох, как это приятно.

– У тебя есть шанс.

Когда-то Ника сказала, что можно простить человека, если он достоин этого, если заслуживает прощения. И я хочу его заслужить. Больше всего на свете хочу, чтобы эта девочка простила меня и снова могла доверять. Всё готов сделать для этого.

Наклоняюсь к ней и легонько целую её губы. Она вздыхает.

После этого сидим молча. Потом я спрашиваю, как она жила эти две недели. Что делала, куда ходила. Ника рассказывает, что посетила много книжных магазинов и была на улице Вайнера, в океанариуме. Ещё в нескольких местах.

Я бы мог показать ей город от и до. Лишь бы она согласилась.

– И Лидия купила мне это платье, – продолжает Ника. – И туфли.

Замолкает. Чёрт, я же порвал это самое платье!

– А ты лишил меня этого красного, красного платьица, – надувает губы.

– Мне очень жаль, малыш, – мне, правда, жаль. – Прости за это.

– Ни за что!

– Что мне сделать, чтобы заслужить прощение?

Поднимает брови. Прищуривается. О чём она думает?

Я провожу ладонью по её щеке.

– Я пока не придумала, – говорит. – Но я тебя обязательно накажу за порчу имущества.

Ого! Какие мы строгие!

– Ладно, Вероника, согласен на всё!

Хохочет.

– Правда?

– Ага!

– Звучит заманчиво, – тянет. Закатывает глаза. А я хочу поцеловать её. Снова и снова. Я хочу эту девушку безумно. Но я не буду напирать на неё. Если она тоже хочет, то даст мне об этом знать.

Ника стучит пальцем по своей губе. Думает. Какая она смешная!

Я наклоняюсь к её шее и нежно целую. Чувствую её дрожь. Мм. Я не смею надеяться, что она бросится в мои объятия. Но, кто знает?

– Марк, – шепчет.

– Да, любимая.

Немного отстраняюсь от неё. С трудом, конечно. Она придвигается ко мне ещё ближе. Смотрит.

– Ты хочешь меня, Марк?

Ух, как откровенно! Конечно, я тебя хочу! Как зверь голодный хочет насытиться своей жертвой. Но Ника не жертва. Она моя любимая девушка, и я должен держать себя в руках. Ради неё.

– Ответь, – требует девчонка.

Я молчу, борюсь со своим желанием.

– Если ты не ответишь, – упрямится она, – то я отправлю тебя на диван в гостиную. Сейчас же. И только попробуй мне не подчиниться!

Капец. Вот это выбор!

– Ника, – отвечаю, а сам уже представляю её подо мной. Как ласкаю её тело, целую нежные губы, раздвигаю ноги…

– Марк!

Видение пропадает.

– Да, Ника, – отвечаю ей.

– Что, да? – разводит руками, будто не понимает. – Скажи мне!

Ох, лиса!

– Я всегда хочу тебя, девочка моя, – отвечаю.

Она улыбается.

– Я так и знала! – поднимает пальчик вверх.

Ага, открытие сделала! Будто итак не понятно, что умираю от желания быть с ней.

– Скажи мне, Марк, – облизывает губы. – Что ты хочешь со мной сделать? Скажи, как ты всегда говорил.

Вот ведь поворот! Она хочет непристойностей? Она же всегда закрывала мне рот или прикрывала свои уши, когда я говорил, что хочу её трахнуть! А теперь сама просит сказать это?

– Ну!

Взгляд у Ники дикий, он полон страсти и желания. Это охрененно просто!

– Правда, хочешь, чтобы я это сказал?

Она кивает. Хлопает глазами. Вот, чёрт. Соблазняет и даже не стесняется. Пусть я и дебил, каких поискать, но эта девушка хочет меня. И хочет сильно. Как же я рад этому!

– Ника я хочу…

– Стоп! – перебивает она меня. Дерзкая. Поднимает вверх ладошку.

– Лучше я сама скажу тебе, – говорит она. Прижимается своим телом к моей груди. Поднимает голову, дотрагивается губами до моего уха. Проводит языком, целует. Шепчет мне такие слова, которые напрочь лишают меня самообладания. Я хватаю Нику за талию, переворачиваю и кладу на спину.

– Ты напросилась, милая моя!