Прости, мне плевать, что нельзя — 34

34

-Здоров, Серег, - Антон протягивает руку высокому темноволосому немного грузному парню, напоминающему большого медведя...или десантника.

Мадина вцепляется мне в руку и жмется к моему плечу. Перевожу на неё вопросительный взгляд и с удивлением обнаруживаю, что всё её лицо залито смущенным румянцем. Это настолько непохоже на сестру, что я начинаю заново более пристально изучать этого Косулина. Забавная конечно фамилия для такого детины. Он и правда на мишку похож. Сказочного такого, русско народного. Широкие плечи, мощные руки, уже обозначавшийся несмотря на молодой возраст круглый животик, толстая короткая шея, квадратное добродушное лицо с живыми золотистыми глазами, полноватыми губами и носом картошкой. Оживший Шрек, не иначе. И такой Мадине нравится??? Кошусь на сестру и понимаю, что она чуть ли не пищит от счастья. Ну надо же...Мда...

- Привет, Мадин,- басит Косулин, ощупывая её липким хозяйским взглядом,- Выглядишь - заебок. Красотка.

Я ошарашенно хлопаю глазами и инстинктивно перевожу удивленный взгляд на Антона. Это что за комплимент такой? Зае...Тьфу! Даже повторять не собираюсь. Вижу по искрящимся серым глазам, что Палей тихо ржет, хоть и внешне держится. Едва заметно передергивает плечами, мол, я тут бессилен. Мадинку же ничего не смущает, и она, подпуская побольше патоки в свой милый голосок, тянет " спасибо".

- Сестра? - кивает на меня Косулин.

- Кхм, да, это Лейла,- подает голос Антон, хмурясь,- Моя...

Быстро стреляет глазами в мою сторону.

- ...мачеха.

- Хе- хе...Нормально так...- мне достаётся от Косулина ещё более наглый изучающий взгляд, чем Мадине, но, в отличие от неё, я восторга совсем не испытываю. Антон похоже тоже. Он грубовато хватает приятеля за локоть и тащит к кассам.

- Тут постойте,- кидает Палей нам с Мадей через плечо.

Мадинка недовольно поджимает губы.

- Палея всегда так много,- бубнит себе под нос, когда парни отходят на достаточное расстояние, чтобы нас не услышать, - Он спрашивать вообще не собирается, на какой я фильм хочу? Какой попкорн буду? Где...

- Мадин,- перебиваю поток её возмущений, решая поговорить без лишних ушей, пока есть возможность, - Тебе не кажется, что Косулин твой...кхм...неумный...

- Не кажется,- отрезает она, тоже не давая мне договорить,- Что ты вообще понимаешь? У тебя кроме мужа- старпера и не было никого! А Сергей...Мне с ним не сессию сдавать...Ой, кому я вообще говорю...

Мадя отмахивается от меня и чеканным шагом направляется к нашим спутникам, стоящим в очереди. Обиделась, наверно... Я оглядываюсь по сторонам и обхватываю себя руками, вдруг ощущая неловкость. Я словно чужая сейчас в этой шумной толпе на вечернем сеансе, где так много молодежи и влюбленных парочек. Пусть это примерно мои ровесники, но между нами будто целая жизнь. Мадинка права, что я могу понимать? У меня и правда никого не было, кроме мужа...И Антона...Выхватываю его высокую худощавую на фоне плотного друга фигуру осторожным взглядом. Расслабленный, улыбающийся, не связанный ничем. Не то, что я...Я вся будто цепями перемотана, а его даже к ужину спуститься заставить не могут...У нас разные реальности, которые лишь случайно пересеклись.

- Пойдём, Лейла...

Вздрагиваю от неожиданности, когда горячая ладонь ложится на мою спину чуть пониже лопаток. Я так глубоко задумалась, что даже не заметила, как моя компания вернулась. Позвоночник простреливает обжигающими импульсами, потому что руку Антон так и не убирает. Направляет меня вглубь кинотеатра. Молчим в противовес басящему впереди Косулину и хохочущей Мадине. От мужской руки по коже расползается знойное тепло, проникает глубже. Внизу живота зарождается тревожный кипящий комок. Пульсирует, отравляя сладким ядом. Позволяю себе немного повернуть голову в сторону идущего рядом Антона, и вижу, как по его щеке прокатываются желваки, пальцы нервно проходятся по моей лопатке через ткань.

- Наш,- кивает Палей на пятый зал. Знает, что я на него смотрю.

На огромном экране уже показывают рекламу. Небольшой зал с мягкими широкими креслами почти пустой. До меня только сейчас доходит, что я даже не знаю, на какой фильм мы пришли. А ещё ловлю себя на мысли, что мне это совершенно не важно. Гораздо важнее горячая ладонь на моих лопатках, насквозь прожигающая тонкий свитер. Затаив дыхание, наблюдаю, как Мадинка с Косулиным пробираются в середину четвертого ряда. Волнение нарастает, когда Антон подталкивает меня дальше.

- Какой? - глухо выдыхаю.

- Девятый,- почти у самого уха. Потому что на экране взрывы, или потому что...

Я впиваюсь в Антона полным робкой надежды взглядом. Но натыкаюсь только на сосредоточенный профиль и поджатые губы.

- На пятое проходи, - направляет меня.

И даже Лукумом не назвал...За всю эту вылазку ни разу...

- А что за фильм? - интересуюсь хрипло, когда занимаю своё место. Меня вновь охватывает смущение. И страх. Что он так и просидит молча рядом два часа, верный своему решению прекратить всё между нами. А я сама не смогу…

В подстаканник падает кола.

- Комедия,- отзывается Антон загробным голосом и плюхает мне на коленки ведерко со сладким попкорном, добавляя тихо,- Как по заказу… Романтическая, бл..ть...

*****

Это очень странно - сидеть так близко, и в тоже время так бесконечно далеко. Я лишний раз боюсь сглотнуть. Шея окаменела от того, что я вообще ей не верчу. Всё тело со стороны Антона нестерпимо печёт и покалывает, но я героически терплю, не шевелясь, потому что не хочу, чтобы он догадался, НАСКОЛЬКО мне дискомфортно. Один раз наши руки встретились на подлокотнике, и Антон демонстративно отклонился в другую сторону, максимально увеличивая расстояние между нами, пока я молча глотала обжигающую обиду. Будто я прокаженная в самом деле. Отсядь ещё.

Часто моргаю, уставившись в огромный экран. И совершенно не улавливаю, что на нём происходит. Все мои органы чувств прочно настроены на кресло по левую руку. Иногда щеку с его стороны начинает жечь сильнее, и тогда я почти уверена, что он тоже на меня смотрит. В такие моменты губы приоткрываются сами собой, потому что обычного дыхания перестаёт хватать, а голову заполняет горячечный туман. А потом это ощущение исчезает, оставляя острое чувство неудовлетворенности...

Я бы заговорила, но я не знаю, что сказать...

- Смотри,- хрипло шепчет Антон, приложив пальцы к губам и кивая в сторону ряда впереди. Я прослеживаю направление его взгляда и чуть не давлюсь колой.

- Ты должен вмешаться! Нельзя,- восклицаю тихо.

- Что нельзя? - серые глаза смотрят на меня насмешливо и с неким вызовом,- Целоваться в кинотеатре? Да ты мне просто новый мир открыла! Я думал, только снимать..

- Не паясничай! - шиплю на криво улыбающегося Антона, не давая сбить себя с толку.

- ИМ нельзя! - тычу пальцем сначала в Мадину, потом в пожирающего её рот Косулина,- Останови это. Его тут вообще быть не должно! А они...

Я открываю рот, не находя слов от возмущения и неправильности происходящего. Антон, улыбаясь и не отводя от меня чуть прищуренный взгляд, сползает в кресле, так что его длинные ноги широко разъезжаются в стороны, и одно колено упирается в моё бедро. Я забываю, что сказать хотела.

- Завидуешь, Лукум? - мурлычет Палей, лениво разглядывая меня из-под полуприкрытых век,- Признавайся...

- Что за чушь! - не выдерживаю и говорю громче. От чего в меня со всех сторон несется раздраженное шипение.

Я тушуюсь и вдавливаюсь в своё кресло. Одна радость - Мадинка меня услышала, и они наконец разлепились. Перехватываю смущенный взгляд сестры, брошенный через плечо. Тоже как Палей съезжаю по спинке, оказываясь с Антоном на одном уровне. Экран отсюда видно лишь наполовину, зато нас не видно совсем. Антон все так же улыбается.

- Что смешного? - то ли зло, то ли с любопытством интересуюсь, косясь на мужчину рядом.

Охватывает странное чувство, будто мы от всего мира спрятались в уютном полумраке зала. В голове помимо воли проносится, что ему очень идет эта ироничная ухмылка. Отражает его характер...Мне нравится...Антон не сразу отвечает, продолжая в упор смотреть на меня. По коже расползаются жаркие мурашки.

- Ты такая классная в гневе, Лукумчик, - шепчет хрипло,- Впрочем, как всегда...

Мне приятно настолько, что становится трудно дышать, лицо загорается огнем, губы плывут в улыбке, и я решаюсь...Потупив глаза, пробегаюсь пальцами по его бедру рядом с моим, чувствуя, как мышцы от моих невесомых прикосновений тут же напрягаются.

- Видимо недостаточно, если...- голос подводит, садясь от волнения,- Если ты не хочешь...Со мной...

Облизываю пересыхающие губы. Антон резко перехватывает мою руку и, сильно сжав, тянет выше по бедру.

- Не хочу...- легкая ироничная улыбка становится злее, пристальный взгляд тяжелеет, выбивая из легких остатки кислорода,- Уверена???

Антон кладет мою дрожащую ладонь себе на ширинку, и кожу обжигает от прикосновения к эрекции. Чувственный импульс простреливает вниз по позвоночнику, оседая между бёдер тягучим возбуждением.

- Не хочешь...- шепчу упрямо, сжимая его в руке,- Если бы...

Договорить не получается, потому что Антон дёргает меня на себя, заставляя перегнуться через подлокотник и буквально впечатывает мои губы в свои. Зубы сталкиваются, инстинктивно сжимаю его член сильнее, отчего он сдавленно шипит прямо мне в рот, проталкивая внутрь язык. Его ладонь крепко обхватывает шею сзади, пальцы зарываются в волосы, не давая отодвинуться ни на миллиметр. Вкус слюны взрывает рецепторы, жар возбужденного тела и запах, въедающийся под кожу глубже чернил татуировки, в самую душу. Идеально. Я льну к нему, насколько это вообще возможно, не обращая внимания на подлокотник больно впивающийся под ребра, податливо раскрывая рот, глажу через плотную ткань горячий пульсирующий под моей ладонью член. Тело словно с ума сходит. Меня ломает как наркомана при виде закипающей дозы. Антон дышит через раз, тяжело и часто, инстинктивно подаваясь в мою руку, развязно толкает в меня язык. Я физически чувствую его голод, и это опьяняет больше всего.

- Пойдём...пойдём,- шепчу, отстраняясь на секунду, уже мало что понимая. Просто хочу, чтобы наедине, чтобы вместе, чтобы можно было не думать о том, что нас увидят.

- Куда? - хмурится Антон, впиваясь в меня осоловелым затуманенным взглядом. Его глаза, путешествуя по моему лицу, застывают на припухших губах. Рука поверх моей ладони на его члене сжимает мои пальцы, заставляя погладить его.

- Не знаю...куда- нибудь...- рвано выдыхаю и снова тянусь за поцелуем.

Но Антон уворачивается, туман в серых глазах постепенно пропадает. Рука на моей ладони ослабляет захват. Вторая на шее медленно перемещается на лопатки, а потом исчезает совсем.

- Давай фильм смотреть, Лукум, - наконец выдыхает Палей почти ровным голосом. Мягко убирает мою ладонь со своей ширинки.

- Но...- я часто моргаю, пытаясь сдержаться. Как ушат холодной воды. Он меня просто раздавил сейчас. Обида распухает в горле болезненным комком со скоростью света. Через секунду я уже не могу говорить. Крылья носа заметно дрожат.

- Иди сюда, - улыбается Антон, поднимая подлокотник между нашими креслами.

Против моей воли укладывает мою голову себе на грудь. Я чувствую лёгкий поцелуй в макушку и то, как жадно Палей втягивает воздух, зарывшись носом мне в волосы. Жжение в глазах становится нестерпимым, предательская влага всё- таки выступает, повисая на ресницах.

- Смотри, они уже переехали. Мы всё пропустили,- хрипит Антон мне в макушку. Под щекой от речи вибрирует его грудная клетка. Я всхлипываю и смеюсь, утирая слёзы.

- Ага, как жить теперь...-судорожно выдыхаю.

По телу растекается невероятная легкость. Мне так тепло и уютно. Он ТАК меня обнимает. Это какая- то новая, незнакомая мне степень близости. Не имеющая ничего общего с сексом. Я не могу словами объяснить, но точно чувствую, что что-то происходит. Именно сейчас.

- Придётся еще раз идти,- вздыхает горестно Антон, а потом ворчит.

- Припомню тебе, Лукум...

Утыкается губами мне в висок и ведет дальше по линии роста волос, отчего по коже ползут колкие щекотные мурашки.

Я фыркаю, хихикая и пытаясь увернуться. Не получается, только сильнее сжимает в тисках своих рук. Уже откровенно смеюсь. Со всех сторон злобно шикают редкие соседи. Мы быстро ныряем пониже, чтобы Мадина, если обернется, нас не застукала, и наконец начинаем смотреть фильм, лениво дурачась и обсуждая происходящее на экране.

Когда я выхожу из кинотеатра, мои коленки подкашиваются от охватившей нервной слабости и переполняющих эмоций почти так же, как после нашей последней ночи вместе.