44

После разговора с матерью я понимаю, что предел мой достигнут. Нервы отказываются натягиваться и хоть как-то реагировать на внешние раздражители, в голове противно гудит, как после удара в огромный колокол, кости ломит ноющей навязчивой болью. Попросив Ирину взять сегодня Тимку на себя, я отправляюсь спать. Мне кажется, стоит голове коснуться подушки, как меня тут же вырубит как минимум на неделю. На ватных ногах тяжело поднимаюсь по лестнице и добираюсь до своей комнаты. Настенные часы показывают только четвертый час по пополудни, но ощущения такие, будто сейчас давно за полночь. Переодеваюсь в ночную сорочку и юркаю под одеяло, сворачиваюсь в клубок. Закрываю глаза и...сон не идет.

Вместо этого меня уносит водоворот тревожных тяжелых мыслей. Обрывки сегодняшнего дня безумным калейдоскопом мелькают перед глазами. Я пытаюсь осмыслить всё произошедшее, чтобы понять, что будет дальше, и не могу. Страшнее всего для меня внезапное отчуждение Антона. Да, я понимаю его природу, но...Сколько оно продлится? Он ведь думал, что это отец виноват в смерти его матери. Что если я - просто месть? И сейчас, когда Тоша узнал правду, во мне отпала необходимость, а чувство вины победило зародившуюся симпатию. Я судорожно комкаю одеяло, удерживая себя от того, чтобы встать и задать все эти вопросы ему лично. Пусть просто скажет, что хочет побыть один, но между нами ничего не изменилось. Мне больше ничего не надо. Лишь пара слов. Но я продолжаю лежать, кутаясь в одеяло и до скрипа стискивая зубы. Я не буду навязываться. Я итак несколько раз сама приходила. Антон- не дурак, должен понимать, как он мне нужен сейчас. Как я переживаю. Если не приходит, значит...Значит ему всё равно...Гипнотизирую настенные часы молящим взглядом, наблюдая, как медленно ползут стрелки часов. Проходит час, два, три, шесть, но Антон так и не приходит. Отчаяние нарастает с каждым крохотным движением стрелок, в груди разрастается черная дыра. Во мраке комнаты с трудом различаю, когда стрелки показывают два часа ночи, а дальше погружаюсь в тревожный вязкий сон.

Широко распахиваю глаза из- за пробившегося сквозь дремоту ощущения, что я больше не одна, и кто-то на меня смотрит. Взгляд первым делом мечется к часам. Пять утра. Мрак уже теряет свою плотность, уступая серости раннего утра, и я выхватываю мужскую фигуру, стоящую у двери. Сердечную мышцу сжимает сладко и больно. В теле вспыхивает нетерпеливая дрожь.

- Тош...- я приподнимаюсь на постели, одеяло сползает по груди.

-Я думала, не придешь уже...- счастливо выдыхаю.

Антон не отвечает. Вместо этого отталкивается от стены и быстро приближается ко мне. Серые глаза, смотрящие исподлобья, слабо поблескивают в темноте. Жадно ощупываю взглядом его практически голое тело, бледным пятном светящиеся во мраке комнаты. Рот наполняется вязкой слюной. Чувственный импульс простреливает по позвоночнику, и между ног становится горячо и влажно. Я чувствую, как закипающая кровь толчками нагнетается вниз живота.

Тоша наклоняется ко мне, впивается пальцами в затылок, шумно выдыхает и целует. Грубо. Губы сминаются, зубы сталкиваются, я едва успеваю открыть рот, подстроиться под него. Инстинктивно дергаю головой, но Антон не дает отстраниться, стискивая пальцами мою голову. Жалобно сиплю ему в рот, когда он глубоко проталкивает мне в рот язык, мешая дышать. Рецепторы забиваются его вкусом, сердце бешено частит в груди. Бёдра сами собой широко разводятся в стороны. Антон дергает свободной рукой сорочку вниз, слышится жалобный треск ткани, а потом я жалобно стону, потому что он больно сжимает мою руку в своей ладони, проводит большим пальцем по напряженному соску, играя. Щипает его и оттягивает, толкаясь языком у меня во рту. Я дышу через раз, в голове жарко плывет.

С любым другим я бы уже протестующе скулила от таких грубых прикосновений, но сейчас я слишком возбуждена. И слишком рада, что он пришел. Это значит, что ничего не изменилось. Что он со мной. Я чувствую его эгоистичную жадность, и это лучшее, что я могла бы ощутить сейчас. Это лучше любых слов, любых признаний. Это и есть признание.

Тянусь к резинке его боксеров, чтобы высвободить член, но Антон опережает меня. Сдвигает на середину кровати, одним слитным движением стягивает с меня трусики, а потом наваливается сверху, расталкивая коленями мои ноги. Впиваюсь ногтями в его напряженные плечи, низ живота мелко дрожит от предвкушения, лоно истекает смазкой, я чувствую её на внутренней стороне бёдер. Антон утыкается лбом в подушку рядом с моим виском, тяжесть мужского тела расплющивает грудь, дорожка волос ниже пупка царапает нежный живот, горячее шумное дыхание обжигает мне щёку. Тоша просовывает руку между нашим телами и быстро погружает в меня пальцы, от чего по комнате разносится чавкающий звук. Его рваный выдох у самого моего уха. Я ощущаю, как Антон задевает пальцами мои живот и промежность, когда приспускает боксеры. Прикосновение шелковистой головки к набухшим складкам, толчок, и я тихо стону, чувствуя, как сладко он меня растягивает внутри.

На коже выступает испарина, бедра слабеют и дрожат. Антон делает это сразу быстро, жадно, не щадя меня. Так же, как целовал. Буквально вколачивает в матрас, отчего кровать начинает жалобно скрипеть и раскачиваться, ударяясь спинкой о стену. Мужская ладонь накрывает мою макушку, пальцы оттягивают волосы, заставляя запрокинуть голову и выгнуть шею. Язык мокро проходится по горлу, зубы прикусывают тонкую кожу. Я почти не замечаю этого всего, потому что, кажется, все нервные окончания сконцентрировались у меня между ног, там, где он вбивает в меня член.

- Так...да...Люблю тебя...Люблю...Ооо...так хорошо...да,- я сама не понимаю, что несу, но рот не закрывается.

Лоно безудержно пульсирует, обхватывая его, не пуская. Становится всё теснее от бешеного притока крови. Остальное тело разбивает липкая слабость, и я даже обнять его не могу, руки безвольно раскидываются в стороны.

- Давай...давай...давааа....

Антон переходит на какой-то совсем безжалостный ритм, приподнимается на локте, осоловелым взглядом впиваясь в мои закатывающиеся глаза. Шлепки сталкивающихся тел оглушают. В натертом лоне нестерпимо зудит.

- Оооо,- я выдыхаю свой оргазм ему в губы, когда он опускается на меня. Сжимаюсь в сладких конвульсиях, крепко обхватывая его внутренними мышцами.

-Бл...ть,- шипит Антон, и я чувствую, как он кончает, обжигая меня семенем.

Дыхание отказывается приходить в норму. Тела липнут друг к другу. Антон больше не удерживает себя на весу, полностью придавив своим немаленьким телом, утыкается лбом в подушку рядом с моей головой и тяжело дышит, прикрыв глаза. Я до сих пор чувствую его член в себе.

- Тош...- зову тихо, поднимая руку и запуская пальцы в его влажные волосы.

- Ммм? - отзывается мужчина, не открывая глаз.

- Ты меня правда любишь? - я знаю, что это тупой вопрос, но я просто не могу его не задать.

Вижу, как он улыбается всё так же с закрытыми глазами. И молчит. Гад. Толкаю его голову. И только тогда Антон приоткрывает один глаз.

- Я же говорил. Это что теперь? Каждый день повторять? - фыркает лениво.

- А тебе сложно? - дуюсь я, горло сковывает обидой, - Такой день был...А ты...

- Спи, Лукум,- вздыхает Антон, переставая улыбаться. Перекатывается на бок и притягивает меня к себе,- Конечно, да. Ну что ты...

- Тош...

- Ммм? - уже сонно.

- Может поговорим? Ну, про сегодня...- аккуратно интересуюсь я.

- Завтра. Спи уже,- в его хриплом голосе проступает раздражение.

Я вздыхаю и покорно закрываю глаза.