Глава 23

Егор – Гаранин, если ты не прекратишь маячить перед глазами, я тебя вырублю, – прилетает от Шаха в спину вместе с маленьким силиконовым мячиком. Он ударяется между лопаток, падает на пол и укатывается под кровать друга. – Заморишься, – огрызаюсь и сажусь на свою кровать. Глухо стукнувшись затылком о стену, старательно сосредотачиваюсь на предстоящем соревновании. Сегодня у нас следующий этап, после которого из лагеря уедут сразу двое. И так будет каждый раз. Чем дальше, тем больше народу будет уезжать. Жестко. Напоминает «Голодные игры» на минималках. Мне этот грант не нужен, как и Шаху, и другим парням из нашей пятерки, но каждый из нас отлично знает, кто из группы в нем действительно нуждается, но до финала этих трешовых соревнований пока объективно не дотянет. Подыгрывать и сливаться никто не будет, мы потом решим, как переоформить этот приз на одного из наших парней. В крайнем случае попрошу отца подключиться, он поможет. Поэтому цель – победить, но мандража нет. Я достаточно уверен в своих силах, чтобы не париться. Волнует меня другое. Лясина мама пребывает на территории лагеря уже четвертый день, и все, что я могу, – это наблюдать за своей девочкой издалека. Мы бросаем друг на друга тоскливые взгляды. Она иногда украдкой мне улыбается и машинально трогает губы, думая, что я не вижу. Мне приятно знать, что наш поцелуй имеет для нее такое значение. Она о нем думает, а я думаю о ней и о том, что вляпался в отношения с девочкой, за которую надо полностью брать ответственность на себя. Все эти четыре дня я вертел в голове наш с ней разговор о семье, рассматривая его с разных сторон. Сравнивал Лясю с мамой как с самым ярким примером из своей жизни. Я же не знал, что тот урод не был мне отцом. Зато отлично знал, что в последние годы ненавидел его. А мама… Мама много и долго терпела. Хамство, пьянки, унижение и даже насилие. Мне кажется, она до сих пор думает, что я не знаю. Она и сейчас-то иногда видит во мне ребенка, что говорить о моих пятнадцати-шестнадцати. Мне было сложно видеть ее слезы, я часто представлял себе, что однажды просто убью эту сволочь за все, что он делает с самым близким для меня человеком. Мне не хватало сил защитить ее, но я знал, как ей это необходимо. А еще помню, как в моей жизни появился настоящий отец – Ворон. Сейчас мне кажется, что узнал его сразу, с первого взгляда, просто никак не мог принять правду. Мой мир тогда здорово качнуло. Я сильно злился на него на то, что так долго не приходил. За то, что матери пришлось терпеть и тащить на себе ублюдка, который ее использовал. Злился на маму за то, что она ничего мне не рассказала. За то, что требовала уважать отчима как отца, что просила не нарываться, когда я пытался ее защищать. Родители об этом не знают. Я никогда не говорил. Потому что на смену злости пришли другие чувства. Отец показал мне, как выглядит защита женщины и уважение к ней. Какой сильной была мама, и как он позволял ей так думать, но сам был сильнее и всегда оберегал. Отец все время говорит мне об ответственности. Иногда это страшно бесит, потому что я сам все знаю! Но сейчас мне кажется, что я ни черта не знаю. Ляся не такая как моя мама. Она маленькая, хрупкая девочка, у которой еще нет внутреннего стрежня. Она только пытается его закалить, но давление семьи слишком большое. И отчим… Этот человек тоже не выходит у меня из головы. Ляся его боится. Именно эта пауза в нашем с ней общении четко показала мне, что я прав. В ее глазах есть то, что когда-то было в моих. Я тоже хорошо помню свое нежелание возвращаться домой. В школе меня даже считали неблагополучным, трудным подростком, потому что я мог остаться ночевать на улице, прогулять занятия, лишь бы не пересекаться с ублюдком. В такие моменты я набирался сил, чтобы дать отпор отчиму за себя, и за маму. А Ляся так не может. Она девочка! Ей нужна защита. – Если что, я на улице, – бросаю Шаху, поднимаясь с кровати. Мне нужен свежий воздух. – Телефон возьми, – лениво напоминает он. – Взял, – трясу трубкой в воздухе и выхожу из комнаты. Бегом спускаюсь по лестнице. Иду к бассейну. В это время возле него никого нет. Срываю тонкую веточку с дерева, сажусь на бортик и опускаю ноги в теплую воду. Поднимаю взгляд, почувствовав ту, что занимает теперь все мои мысли. Они с мамой прогуливаются по лагерю. Мне снова достаются лишь быстрый взгляд и едва заметная улыбка. – Как мне показать, что я готов тебя защищать? – спрашиваю у нее, понимая, что не услышит. Мне нужно было произнести это вслух, чтобы думалось легче. Накручиваю на палец тонкую ветку. Распускаю, снова накручиваю и застываю, увидев, что получилось кольцо. Зависаю на этой мысли. Мне восемнадцать, я реально готов пойти на такое? – Егор! – Слышу свое имя, роняю согнутую ветку в воду и поднимаюсь. – В зал подтягивайтесь потихоньку, – говорит Ян Викторович. – Понял, иду. Еще раз глянув на плавающее полукольцо из веточки дерева, усмехаюсь и качаю головой. Угораздило же тебя так втрескаться, Гаранин! Зато эта мысль удивительно заряжает. Будто допинга нажрался, честное слово. Сегодня в таблице я первый, а у хоккеистов сразу две потери. И гордость в глазах Ляси греет сильнее июльского солнца. «Я скучаю» – говорю ей одними губами, как только появляется возможность. «Я тоже» – так же отвечает она. Жестом показываю ей переписку. Она на мои сообщения в эти дни тоже практически не отвечала. Мама всегда рядом. Я только со слов Динки знаю, что за тот день, когда мы целовались, Лясе влетело. Воровато оглянувшись, Ляся коротко кивает. Я: «Неплохой приз за победу в этапе. Но я хочу еще один поцелуй» – пишу ей, вновь оказавшись у бассейна. Ляся: «Мама завтра уезжает сразу после моего выступления». Я: «М-м-м… Звучит как обещание. А зачем она все-таки приехала?» Ляся: «Уговаривает меня вернуться домой». Я: «Почему-то так и подумал. А как же спорт?» Ляся: «Мне пора серьезно подумать о своем будущем» – явно цитирует она слова матери. Я: «Я так понимаю, это значит, за тебя уже подумали и решили?» Ляся: «Да. А мне не нравится так, Егор! Я хочу сама решать. Чтобы у меня был этот шанс, мне нужен грант. Тогда я не буду зависеть от денег отчима и смогу уехать». Ляся: «Мне очень нужно уехать» – добавляет, спустя несколько секунд. Я: «Из-за него?» – до боли сжимаю челюсти. Ляся: «Из-за себя!!!» – быстро отвечает она. Судя по количеству восклицательных знаков, злится. Я: «Не кричи. Закрой глаза и представь, как я тебя обнимаю. И никто тебя не обидит, пока я рядом». Ляся: «Егор, я…» Я: «Представила?» – улыбающийся смайлик. Ляся: «Да. Спасибо тебе». Я: «Все будет хорошо, Лясь. Вот увидишь. Ты мне веришь?» Ляся: «Верю…» Я: «Умница. Увидимся на ужине?» Ляся: «Как обычно». Присылает мне сердечко, но тут же удаляет сообщение целиком и переписывает без смайлика. Я: «Эй!» – возмущаюсь. – «Верни как было. Я требую!» Ляся: «А как было?» – кокетничает она. Я: «Там было сердечко». Ляся: «Тебе показалось». Я: «Верни его на место». Ляся: «Уйди с солнца, Егор. Ты перегрелся. У тебя начались галлюцинации». Шах привлекает мое внимание громким свистом и стучит по руке, намекая на время. Вечерней тренировки после соревнований нет, но тренер все равно собирает нас в зале перед ужином, чтобы сделать выводы по сегодняшнему дню. После разбора полетов отправляемся на ужин. Я сажусь так, чтобы точно видеть Лясю, а вот она на меня не смотрит. Рядом мини-цербер в виде мамы. Вздохнув, едва не промахиваюсь ложкой мимо рта. Засмотрелся … А пацанам лишь бы поскалиться. – Придурки! – фыркаю на ржущих сокомандников. Ухожу из столовой в числе первых. Гул голосов и стук приборов мешает нормально думать, а у меня пулей в виске застряла еще одна мысль. – Демон, – окрикиваю Демьяна. Он оглядывается и притормаживает. Его настроение читается по выражению лица. Своих парней из лагеря они уже проводили. – А ты чего такой загруженный? – недовольно спрашивает он. – Пойдем к нам в комнату, – стреляю взглядом по сторонам. – Гоу, – кивает друг. Поднимаемся к нам. Следом заходит Шах. Косится на меня, на Демьяна и плотно закрывает за собой дверь. – Кого прикрываем/спасаем на этот раз? – плюхается на свою кровать с высоты собственного роста. – Скорее, ищем. Парни, мне не дает покоя мысль, что мы с вами были правы насчет отчима Ляси. – Хреновая мысль, – хмыкает Дёмыч. – Да, но доказательств нет. Пороть горячку опасно, можно ее подставить. Но! – Вот после «но» обычно и начинается весь трешак, – ржет Шах. – Ага, – подтверждаю я. – У Ляси есть родной отец. Точнее, был. Он просто взял и пропал. Так ведь не бывает. Давайте попробуем поискать? – Вводные данные какие-то есть? – хмурится Демьян. – Только год исчезновения. Ну и территориально предполагаю, где-то здесь. Область, может. – М-мда, негусто, – проводит по волосам Шах. – Думаешь, он может оказаться нормальным мужиком? – А еще к его исчезновению может быть причастен отчим Ляси, – разгоняет обсуждение Демьян. – Если мы что-то нароем, возьмем его за яйца, – соглашаюсь я. – Я в деле, – тут же оживляется Дёмыч. – Я с вами. Все равно уже втянули, – улыбается Шах. – Но как искать-то будем? Информации у нас, считайте, нет. Предлагаю пробить мать Ляси. Она же была замужем. А там по ниточке размотаем. – Я стянул у отца пару интересных программ. – Улыбка Демьяна становится коварной. – Начнем с них. Дальше посмотрим.