Глава 40

Ляйсан – Поздравляю! – кричу Егору в трубку и широко улыбаюсь. – Ты молодец! Искренне горжусь женихом. – Нет, не я. Мы оба молодцы, – совершенно серьезно отвечает он. – Без тебя ничего бы не получилось. На заднем фоне слышатся голоса парней и смех. Судя по всему, отмечают. – Шумно у вас, – осторожно замечаю, не зная имею ли право. – Празднуете? – Есть немного, – хмыкает Егор. – Пацаны завалились к нам с Шахом. И Динка еще до кучи. – Привет им всем передавай, – прошу я, нисколько не злясь. Все они много пахали и заслужили немного расслабления. – Я пригласил их на свадьбу, – смеется жених. – Мы же не хотели отмечать. – Ну со своими-то грех не потусить. Тем более лето, море… – И поступление в вуз, – напоминаю я. Грант все-таки не гарантия поступления, а всего лишь возможность попытаться. – Поступим, – уверенно отрезает Егор. – Я тебе обещаю. – Верю, – и снова улыбаюсь, зная, что так и будет. – Ты когда приедешь? Ложусь на его кровать и поджимаю под себя ноги. – Завтра. – Буду тебя ждать, – вздыхаю обреченно. – Соскучилась по мне? – вкрадчиво спрашивает он, а по моей коже ползут мурашки. – Егор, – укоризненно тяну я, ощущая, как щеки предательски вспыхивают. – Ну правда. – Очень, – шепчу едва слышно. – И я по тебе. Приеду и зацелую всю, – жарко обещает он, а я снова смущаюсь, ничего не могу с собой поделать. – Все, хватит меня смущать, – смеюсь я. – Спокойной ночи. – И тебе. Правда, ночь выдается не самая спокойная. Я слишком волнуюсь перед встречей с матерью. Утром мандраж не проходит. За завтраком кусок в горло не лезет, хоть атмосфера и более чем приятная. Сразу после завтрака идем к воротам, где нас уже ждет такси. Павел Федорович провожает нас. Мы с Дуней садимся первые, а Ирина Алихановна немного отстает. – Сжалься, родная… – Через открытое окно слышно голос Гаранина-старшего. – Я больше так не буду. – Ни за что! – смеется его жена. – Хорошего дня. Ирина садится в машину рядом со мной. – Ведьма, – несется ей вдогонку грозный рык. – И я тебя очень. – Она посылает ему воздушный поцелуй и просит водителя поехать. А я смотрю на нее с восхищением и не могу сдержать эмоций. – Что? – Ирина Алихановна смущенно улыбается. – Вы так общаетесь… – восторженно говорю я. – Это сложно? – Конечно нет. – Она накрывает мою руку своей. – Когда любишь человека и он тебя, нет ничего сложного. Вы принимаете друг друга такими, какие есть. Без условий, со всем хорошим и плохим. – Так бывает? – недоверчиво уточняю я. – Все приходит. Не сразу. – Ее улыбка становится ностальгичной. – Мы с Павлом тоже не сразу смогли ужиться на одной территории. Но оба хотели этого и совместно работали на результат. – Я восхищаюсь вами, – искренне признаюсь я. – Да перестань. – Ирина Алихановна обнимает меня за плечи. – И у вас с Егором все будет хорошо. Главное, не бойся ничего и, если что, сразу звони мне. – Спасибо. В торговом центре мы сразу отправляемся в бутики с одеждой. Гаранины чувствуют себя здесь очень комфортно, а мне совсем непривычно. Но они помогают мне. Вместе выбираем какие-то наряды, примеряем и дурачимся над причудливыми образами. Весело хохочем и фотографируемся. Получается очень даже забавно. Я никогда так не проводила время, и мне однозначно нравится. Вообще кажется, будто я прилетела с другой планеты. Через стекло одного из бутиков замечаю маму. – Ой, – застываю от неожиданности, и очередное платье падает из моих рук. – Там моя мама. Ирина Алихановна оборачивается и чуть заметно хмурится. Интуитивно чувствую ее неприятие, но она упорно его скрывает. Чтобы мне было спокойнее. – Тут рядом фудкорт, мы проходили, помнишь? – вкладывает в мою руку деньги. – Отведи маму туда, мы расплатимся и подойдем. – Хорошо, – решаю не спорить. В конце концов, мама Егора желает мне только добра. Переодеваюсь в свою привычную одежду, выхожу из бутика и попадаю под осуждающий взгляд матери. – На кого ты похожа? – Она недовольно поджимает губы. – Мама, – осуждающе вздыхаю я. – Давай уйдем отсюда, немедленно. – Да, пойдем на фудкорт. Проходим в зону с разными кафешками и присаживаемся за свободный столик. Прошу принести нам чай и откидываюсь на спинку. Напряжение между нами все нарастает. – Разве так я тебя воспитывала, чтобы ты, как обезьянка, скакала? – Мама сокрушенно качает головой, одной интонацией давая мне понять, какое я на самом деле ничтожество. – Что ты такое говоришь? – прячу лицо в ладонях, невольно ощущая, как начинает потряхивать. – Ляйсан, в кого ты превратилась? Посмотри на себя. Каждое ее слово как капля кислоты. Попадает внутрь и вызывает болезненные ожоги. Но нет, я больше не прогнусь. Я не хочу. – Мам, я стала собой, – гордо вздергиваю подбородок. – Я только сейчас это поняла. Мне стало хорошо. – Ну что ты такое говоришь? – Тон ее становится снисходительным. —Это они тебе мозги промыли, да? – кивает куда-то мне за спину. – Мальчишка этот Ворона. – Никто мне ничего не промывал. Мы с Егором любим друг друга и скоро поженимся. Вот, – показываю кольцо на своем пальце. Вчера Павел Федорович ездил в город отвозил наши паспорта. Нас распишут быстро и тихо. – Дуреха. – Мама закатывает глаза. – Тебе меня не понять. – Я все еще пытаюсь достучаться. – Мам, ты два раза замуж выходила. Хоть одного любила? – Любовь – это фейк. Сказка для таких вот наивных дурочек, – небрежно отмахивается она. – Обесчестит тебя твой Егор и бросит. У меня есть совершенно другой пример перед глазами. Семья Гараниных. Крепкая и цельная. У них совсем другие принципы и установки. Они никого не бросают. – Не будет этого, – уверенно смотрю в глаза матери. – Егор такой же достойный и честный, как его отец. Он никогда так со мной не поступит. – Это Ворон, что ли, достойный и честный? – уничижительно говорит мама и неприятно морщится. – Да он твоего родного отца… – Достаточно. – За спиной раздается строгий голос Ирины Алихановны. —Хватит, Сабрина. Вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь. – Как ты смеешь закрывать мне рот? – шипит змеей мама. – Одумайся. Наши дети не виноваты в наших грехах. – Ирина говорит спокойно и уверенно, держится при этом с достоинством. – Не нужно плодить ненависть и грязь на пустом месте. Для чего?  Хочешь им тоже жизнь сломать, как нам сломали? – Ненавижу тебя. – Мама стискивает кулаки что есть силы. Ее глаза наливаются кровью, а губы вытягиваются в тонкую линию. Как все-таки эти женщины по-разному реагируют на все. Правильно говорят, кто чем наполнен, тот тем и делится. – Я тоже не в восторге от такого родства, но мой сын любит Ляйсан. А она любит его. И это для меня главное, – хмыкает Ирина Алихановна, бесстрашно вставая на нашу с Егором защиту. – Хватит. Угомонись, Сабрина. Зарой топор войны. Дай детям попытаться создать семью в любви и согласии. – Как ловко ты все вывернула, – язвит мама. – Забрала у меня Асада, теперь Ляйсан. – Я никого не забирала. – Мама Егора очень сдержанна, но я чувствую, как у нее кипит внутри. – Но если не переменишь свое отношение, дочь ты потеряешь. Не заставляй девочку выбирать. Я полностью согласна с ней. Поднимаюсь на ноги. – Мам, моя свадьба завтра. В одиннадцать. – Пишу ей адрес ЗАГСа. – Я буду рада, если ты придешь. Вместе с Ириной Алихановной уходим прочь. – Она придет. Обязательно, – ободряюще обнимает меня за плечи. —Просто ей нужно время. – Спасибо за поддержку, – сквозь подступившие слезы, улыбаюсь я. – Так. Хватит киснуть, у нас еще мороженое и кино. – Дуня разбавляет всеобщую загруженность. – Папа же не звонил? – Пока нет, – ехидно усмехается Ирина. – Гуляем дальше. Глава 41 Егор Подъезжаю к дому и единственное, о чем мечтаю, – это уткнуться носом в шею Ляси и отрубиться часов на «дцать». Моему организму необходимо восстановиться, а еще много-много неловких поцелуев. Я готов отдаться в заботливые ручки своей невесты, пусть тискает. Зевнув, благодарю таксиста и выбираюсь на улицу прямо у въезда в дом. Прохожу во двор. Такая тишина кругом, даже странно. Останавливаюсь, оглядываюсь по сторонам. Может, нет никого? Облом с поцелуями. Жаль. Захожу в дом и встаю как вкопанный, глядя на эпичную картинку. В просторной, светлой гостиной на полу перед кучей черной земли с ведерком и ярко-зеленым совочком с довольной мордахой сидит мой младший братишка и заталкивает эту самую землю в ведерко. Рядом с ним валяется перевернутая корзина с выпавшим из нее крупным цветком с большими зелеными листьями. – Писец, – провожу по волосам, хлопая ресницами. – Тёмыч, ты чего наделал? – подхожу к брату. Он задирает голову и радостно машет мне совком… с землей! Она летит в меня, в стену и на макушку малого. Он заливается смехом, стряхивая черные комья с волос. Разглядывает свои перепачканные ладони. – Семья? – настороженно зову я. – Есть тут кто живой? – Нет! Здесь никого нет! – отвечает мне этот «никто» голосом моего отца. Поднимаю близнеца с пола, уворачиваюсь от лопатки, отбираю, он пинает меня ногой в низ живота и смешно хмурит брови. – А говорят, маленькие дети – милые, – отряхиваю с его волос остатки земли. – Они нам нагло врут. – Из кухни выходит отец. У него на руках чумазая Аленка. – Ты даже не представляешь, как я рад, что ты приехал, – улыбается грозный Ворон. – Почему? – кошусь на гору земли на полу. – Очень даже представляю. Где все? – Нас наказали. – Отец опускает Аленку на пол. Со счастливым визгом близняшка бежит ко мне обниматься. Поднимаю ее и сажаю на вторую руку. – Так и стой, – довольно кивает папа. – Почему «нас»? – туплю я. – А кто накосячил, м-м? – Он вскидывает темную бровь и озадаченно смотрит на импровизированную песочницу близнецов, прикидывая, как это все без палева убрать и реанимировать цветок. – Понял, извини, – подкидываю малых. Они гогочут и тыкают в меня грязными пальцами. – Вы чего такие тяжелые стали? – возмущаюсь я. – Вот и мне интересно. – Отец находит веник, совок, поднимает цветок и начинает утрамбовывать под ним землю. Тёмычу не нравится, что его песочницу разбирают, он снова толкает меня ногами. – Эй, бро! – стараюсь увернуться от попадания по стратегически важному месту, которое мне еще точно пригодится. – А как же мужская солидарность? – Но братишка таких слов пока не знает. Он намерен отвоевать свое место для игр, только вот отец на то и отец, чтобы одержать победу в этом бою. Малышня грязная до ужаса. Решаем, что их неплохо было бы отмыть к приезду наших девушек. Держать их все время на руках я не могу. Отпускаю ,и начинается еще одно любимое развлечение близнецов: догонялки с пронзительным визгом. Алена несется в одну сторону. Пока я пытаюсь ее поймать, в другую убегает Артем. Из кухни раздается грохот, звон осколков и ти-ши-на. – Нам хана, – заключаю я, подхватывая Аленку под мышку. Бегу за Тёмой, сестренка гогочет и болтает ногами. А мне вот вообще невесело! Одно радует, это было не стекло – ящик со столовыми приборами, и ножей там нет. Дома у нас все заточено под этих двоих. Везде стоят специальные заглушки, всякие разные предохранители, а здесь мы не бываем, это спонтанная вылазка семьи. Я раньше не понимал, для чего у нас дома столько всего. Мне искренне казалось, что родители просто перестраховываются, стараясь обезопасить долгожданных детей. Беру свои слова и мысли обратно. Я сам готов заколотить в этом доме каждый ящик и заткнуть каждую розетку. Подхватываю второго близнеца подмышку и тащу в ванную. Аленка не очень любит купаться, и как только ее маленькие ножки касаются воды, начинает не плакать, а визжать и дрыгать ногами. Тёма в этот момент очень неосторожно поворачивает голову и получает пяткой в лоб. Аленка после этого все же оказывается розовой попой в воде. Смотрит на нас с отцом, как на заклятых врагов. – Это все он, – шепчу ей, тыкая пальцем в отца. – Я тебе это еще припомню, – усмехается Ворон. Через полчаса искупались все. Близнецы, я и отец. Стоим, обтекаем и переглядываемся. Теперь этих двоих надо как-то отсюда достать. И вроде у нас даже все получается. Кажется, ванна успокоила маленьких монстриков. Ага, сейчас! Тёма заладил: «Сам-сам-сам» – и натягивает на мокрую голову футболку задом наперед. Алена, как истинная девочка, решила, что сегодня ей пойдут исключительно штаны брата, и вцепилась в них двумя руками. Отец пытается с ней договориться, Артем всунул в ворот футболки голову, руку в рукав и… застрял! – Знаешь, – освобождая братишку из западни, все же одеваю его, – я, пожалуй, не буду торопиться с детьми, – говорю отцу. – Правильное решение, сынок. – Ворон справляется с дочкой. Оставляет на меня обоих детей и снова идет убирать. В этот раз ванную. – Бандиты, давайте мультфильм посмотрим? – предлагаю малышам. У нас появляется двадцать минут тишины. Я даже глаза умудряюсь закрыть на некоторое время. Резко открываю, поняв, что тишина явно не к добру. Аленка слезла с кровати, утащила одну из моих подушек, дотянулась до черного маркера и теперь сосредоточенно рисует на наволочке. Тянет маркер в рот. – Нет, не надо! – подскакиваю с кровати, роняя ноутбук на пол. Артему смешно, а у малой губы теперь черные. Она подсмотрела за старшей сестрой и пытается их красить. – Мы вас только отмыли, – обреченно опускаюсь перед сестренкой на колени. Отец приносит салфетки, рычит на меня и вытирает довольную дочь, удобно устроившуюся у него на коленях. – Пять минут, Егор! Я просил тебя посмотреть за ними пять минут. – Полчаса, – хмыкаю я. – Давай маму дождемся, она сама их покормит, – выдвигаю самую разумную мысль. – Иначе, боюсь, кухню тебе сегодня тоже придется убирать. – Нет уж, сын. Кухню будешь убирать ты. Ждать маму близнецы не собираются. У них свой режим, и нам об этом напоминают. Усаживаем их по стульчикам. Теперь недоволен Тёма. Он капризничает, требуя амнистии. Приходится выдать ему запрещенную вкусняшку, чтобы успокоился. Едят наши младшие Гаранины тоже сами. Кухню убираем вместе с отцом и без сил падаем на стулья, смеясь и переглядываясь друг с другом. – Тебе правда в кайф это все? – спрашиваю у него. – Я счастлив, – сияет грозный Ворон. – У меня такая семья, Егор! – взъерошивает мне волосы. – Но дарить нам с мамой внуков ты действительно пока не спеши. Вот отдадим близнецов в школу… – А лучше в универ, – ржу я. – Да, лучше в универ, – соглашается отец. Дом наполняется женскими разговорами и звонким смехом. Мы с отцом тут же подскакиваем со своих мест, чтобы встретить близких. – Егорушка приехал, – счастливо улыбается мне мама. – Устали? – прекратив меня обнимать, косится на отца. – Нет, – хором отвечаем мы, честно хлопая ресницами, и наши девчонки снова звонко смеются. Я понимаю, о чем говорит отец. У нас правда очень крутая семья!