Одиннадцатая глава

Я думала, что кризис, подобный тому, что вчера описал Макс, выглядит иначе. Спускаясь в офис, ждала, что так будет как минимум паника, как максимум — вообще тишина, потому что все сотрудники разбежались. Ничего подобного! Работа продолжалась в привычном ритме, никто не голосил, не уничтожал бумаги, даже телефоны никто не обрывал. Обычный день обычного понедельника. Света поздоровалась и помчалась делать кофе, пара девчонок из бухгалтерии, пользуясь отсутствием Макса, не спешили прерывать затянувшийся завтрак. Закралось подозрение, что он мне наврал, но зачем?

Совершенно сбитая с толку, я тупо смотрела на заметки от Светы, пытаясь понять: составлять расписание как обычно, или сделать поправку на эту непонятную атаку? Кстати, самого Макса до сих пор не было, на мой вопрос Света сказала, что он попросил отменить на сегодня все встречи, а насчёт завтра сообщит отдельно. Отлично. И чем тогда мне заниматься весь день? Изучить последние контракты — этим как раз я занималась на прошлой неделе, и работы был непочатый край. Только как отвлечься, когда в воздухе отчётливо пахнет грозой, но запах озона чувствую только я?

Макс так и не появился. Пряча тревогу за слабыми улыбками, я прислушивалась к разговорам, всё больше убеждаясь: никто ничего не знает. Он говорил про какого-то Серёгу, причём таким тоном, будто я должна его знать. Ещё один привет из прошлого? Наверное, они сейчас были вместе и пытались отбить хакерскую атаку. Или уже отбили. Или, наоборот, защита окончательно прорвана и утром этот замечательный коллектив останется на улице? За переживаниями я даже толком не смогла поесть, но кусок бы в горло всё равно не полез.

Солнце как назло сегодня светило особенно ярко, и все вокруг были такими приветливыми, а у меня на душе кошки. Расселись рядком и точат когти. Если Макс обанкротится, он вполне может отказаться от нашего договора, что несомненно плюс. Зато он с лёгкостью может забрать все мои деньги из траста, а это уже плохо. Пусть бы лучше Вадима разорял, если станет так тяжело… Я нахмурилась: нет. Желать Вадиму разорения таким способом всё-таки гнусно. Что бы он мне ни сделал, я никогда не могла искренне желать кому-то зла. И что делать? От меня действительно толку никакого, интернет-атаки только в фильмах выглядят захватывающе, а по сути ничего не понятно и от того страшно.

К вечеру начала болеть голова, то ли от бесконечной информации из договоров, то ли от неизвестности. Я тёрла виски, мечтая оказаться в тёмной-тёмной комнате со стаканом холодного апельсинового сока. Продолжение этой мечты как всегда было одно: и чтобы проснуться, а всё по-прежнему. Вот только теперь я не могла поймать точку, в которой хотела бы оказаться. Опять в институте, под гнётом папы? Замужем, с ложным представлением о стабильности? Или же в квартире Макса, но только чтобы между нами всё было хорошо?..

Сложно. Дико сложно пытаться ориентироваться в пространстве, когда чувствуешь себя подвешенной за ноги в воздухе. Барахтаться бесполезно, зависать вниз головой — тоже не дело. Где же мне найти ту точку опоры, о которой говорил Архимед, чтобы оттолкнуться и перевернуть, наконец, свой мир?

Макс появился вечером. К тому времени я успела приготовить лёгкий ужин, правда, поначалу сомневалась: готовить ли на двоих, или только для себя. Потом решила, что только для себя как-то невежливо, хотя это слово вообще мало подходит к нашим отношениям. Но когда он вошёл, стремительный, так и пышущий энергией, я встрепенулась, пытаясь отыскать на лице следы хоть чего-то, способного дать ответ: ну как? Однако Макс выглядел как всегда. Точнее, как в нашу первую встречу в моей прежней квартире. Надменный, холодный и чужой. Все слова, все вопросы застыли в горле, а в желудке свернулся ледяной клубок.

Бросив на меня короткий взгляд, Макс пересёк гостиную, швырнул на диван тонкий кожаный кейс и потянул галстук. Не говоря ни слова, скрылся в спальне, вскоре я услышала слабый звук льющейся воды. И что делать в такой ситуации? Стоит ли пытаться разговорить, или лучше не лезть в душу? В последнее время чувствовать себя лишней стало почти нормой, но привыкнуть к этому чувству не получалось. Я ведь ему никто, как и он мне, с чего бы вообще переживать? Весь день изводила себя из-за чужих проблем. Если они и коснуться меня, изменить ничего не смогу. Может, бежать надо уже сейчас? И плевать, как это будет выглядеть.

— Ужин? — Я так задумалась, что не услышала, как подошёл Макс. Вздрогнула, вскинула голову, уставилась на его мокрые волосы.

— Д-да, — ответила неловко, заправляя за ухо прядь. Мысленно хлопнула себя по лбу за этот глупый жест — ты ещё глазки ему начни строить и хихикать, как дурочка. Дурочка и есть. — Тут тушёная свинина с овощами. Не знаю, понравится тебе или нет, просто я…

— Спасибо. — Его глаза вдруг потеплели, словно лёд затрещал, обнажая серую, ещё холодную воду. — Ты уже ужинала?

— Да. — Помолчав, добавила: — Если хочешь, посижу с тобой, выпью чай.

— Лен, — Макс с силой сжал переносицу и качнул головой, — давай ты не будешь строить из себя приветливую жену. Ты не обязана постоянно быть милой.

Это прозвучало обидно. Как, впрочем, и всё, что он говорил на мои попытки сделать что-то правильно. Но сегодня я весь день была так взвинчена, что сил на споры или едкие пререкания попросту не осталось. Тяжело вздохнув, я молча поднялась, забрала свою чашку и собралась уходить, когда он перехватил запястье, останавливая.

— Прости, — глухо сказал он. — День сегодня был сумасшедший, а завтра будет ещё хуже. Так что… я не хотел грубить.

— Ничего, — сухо ответила я, мягко освобождая руку. — Ты будешь в офисе завтра? Мне надо знать, что делать с расписанием.

— К чёрту расписание. — Макс взъерошил волосы на затылке и криво усмехнулся: — Возможно, скоро количество моих встреч сведётся к нулю.

— Всё так плохо? — невольно я снова опустилась на стул, обхватила руками чашку.

— Бывало и хуже. — Он поморщился, явно не желая посвящать меня в подробности. — Надеюсь, отобьёмся. — Макс снова замолчал, я затихла, почти не дыша. Надо уйти. Вот прямо сейчас встать и уйти. Но что-то продолжало держать на месте. — Кто-то слил наши коды безопасности, — наконец сказал он. — Не все, конечно, но это позволило пробить брешь в защите и вытащить несколько инсайдерских договоров, о которых пока никому не было известно. Если эта информация всплывёт, я потеряю репутацию, и большинство партнёров мигом разорвёт контракты. А это неустойки, причём, дикие.

— У тебя нет денег, чтобы расплатиться? — удивилась я.

— Они все вложены: недвижимость, долгосрочные вклады, участие в чужих перспективных проектах… Вывести быстро не удастся. Да и если начну всё распродавать, поползут слухи.

— И что теперь? — от тона, которым Макс говорил, по моей спине поползли колючие мурашки: не может человек так просто обсуждать собственное банкротство. Вадим бы уже метался в истерике, кричал, что всё кончено и грозился покончить с собой. Потом, конечно, он взял бы себя в руки и… отправился бы играть, куда же ещё. Я настолько привыкла к этим истерикам, что давно перестала обращать на них внимание. Но слова Макса… В них было столько принятия и вместе с тем — готовности идти до конца, что это пугало по-настоящему. Как признание, что на Землю летит метеорит, а способа его взорвать нет. Разве что появится какой-нибудь Брюс Уиллис и пожертвует собой ради спасения планеты.

— Теперь? — повторил Макс. — Руки опускать рано, всё ещё может измениться. Надо найти того, кто слил информацию и того, кто её купил. Может, тогда выкрутимся.

— Звучит не слишком обнадеживающе, — не удержалась я.

— Так и есть, — он снова криво улыбнулся. — Ладно, Лен. Иди спать, правда. Уже поздно.

Что именно изменилось во мне за следующую неделю, сложно сказать, но все эти дни я пребывала в какой-то прострации, изредка выныривая на поверхность. Макс приходил поздно, уставший, и максимум, чем мы обменивались за весь день: пара слов. В офисе он почти не появлялся, зато я несколько раз издалека видела того самого Серёгу — Сергея Борисовича, его партнёра. Невысокий, с копной соломенных волос и яркими голубыми глазами. Хоть убей, вспомнить его я не могла, хотя скорее всего он тоже учился на одном курсе с нами. По крайней мере не сделал вид, что меня узнал, за что я заранее была ему благодарна.