Глава 1. ЗНАКОМСТВО

Естественно, к мнению Васи я не прислушалась и, проигнорировав оба его разумных совета, решила с толком использовать весь отведённый мне срок на выполнение задания. Не столько из желания что-то доказать, сколько понимая — Валентин Фёдорович неспроста дал именно неделю. Он хотел знать, как я поступлю с этим временем. На что его потрачу. Кем себя покажу. От этого зависела моя сыскная карьера! Поэтому, посвятив первый день изучению материалов, на следующее утро я, под угрюмое ворчание зашивающегося коллеги — мол, лучше бы мне помогла, чем шляться неизвестно где — отправилась на место преступления, прокручивая в голове основные факты.

Итак. Украдено колье. Бриллиантовое, из белого золота, то есть очень дорогое. Которое легко разобрать на отдельные камушки и продать по частям. А то и вовсе наделать из него других украшений на основе того же металла — серёжек, колец, кулонов — и концы в воду.

Фотография пропажи прилагалась. Вместе с хозяйкой — холеной крашеной блондинкой с накачанными губами, татуажем вместо бровей, наращёнными ресницами и толстым слоем штукатурки на коже. Впрочем, колье ей шло, выгодно оттеняя серые глаза и красиво укладываясь поверх глубокого декольте... Наверняка на силиконовую грудь — слишком уж идеально всё смотрелось — но меня чужие предпочтения не касались.

Исчезновение колье обнаружилось днём, где-то в районе обеда. То есть с утра оно на девушке было, а после она либо зачем-то его сняла и где-то оставила — по забывчивости или специально — либо кто-то его с неё снял. Незаметно. Не иначе как со спящей.

Это была первая странность. Вторая же заключалась в том, что все сотрудники компании, упомянутые в деле, назывались с должностями. Включая владельца фирмы. А сама хозяйка украшения — нет. Складывалось впечатление, что она вообще не числилась в штате. Но при этом все её знали. И допуск у неё был высший — аж в кабинет большого начальства. Где, собственно, и случилась беда.

Ну а третья проблема таилась в основной и, по сути, единственной подозреваемой. Которая категорически отказалась признавать вину и отдавать колье по-хорошему, позволив беспрепятственно обыскать себя и свои вещи. Из-за чего хозяйка и была вынуждена обратиться в полицию.

— Здравствуйте! — преодолев холл, я подошла к окошку рядом с турникетом и, предъявив удостоверение, за неимением администратора обратилась к сидящему на стойкой охраннику. — Младший лейтенант юстиции Капустина. По заявлению о краже колье с кем можно пообщаться?

— Со мной, — внезапно подал голос стоящий рядом мужчина.

На которого я не обратила внимания, потому что он был занят подписанием каких-то бумаг и моей цели не препятствовал.

— Может, проще назначить кого-нибудь другого? — встрял охранник. — Боюсь, это затянется надолго, — окинув меня характерным оценивающим взглядом, добавил он.

И я обиженно поджала губы, уязвлённая подобным отношением.

Кто дал людям право судить по внешности? Неужели охранник сам никогда не был стажёром? И не помнит, как неприятны завуалированные обвинения в некомпетентности?

— Позже, — между тем отмахнулся незнакомец. — Если понадобится. В любом случае всё произошло в моём кабинете. А значит, нам так или иначе придётся пересечься. И лучше сейчас, пока у меня не появилось более важных дел... Матвеенко Михаил Владиславович, к вашим услугам, — словно опомнившись, представился мужчина, запоздало протянув мне руку. — Владелец этого бедлама.

Но я уже успокоилась, поэтому задирать нос и демонстративно отказываться от приветствия не стала, с готовностью сжав его широкую ладонь. Крепкую и немного шершавую, что вкупе с разворотом плеч и общей накачанностью тела, просвечивающей через тонкую водолазку, указывало на регулярные тренировки в спортивном зале. Ввиду отсутствия необходимости заниматься тяжёлым физическим трудом.

— Евгения Викторовна. Мою фамилию вы уже слышали, — кивнув на охранника, я усилием воли заставила себя разомкнуть пальцы.

С небольшим запозданием, что было легко принять как за робость, так и за нечто большее — но мой собеседник вроде ничего не заметил.

— Наверное, вы бы хотели взглянуть на место преступления? — вернувшись к документам, как ни в чём не бывало осведомился Матвеенко.

— Было бы неплохо.

— Тогда подождите минуту. Я скоро закончу.

И мне подумалось, что такой мужчина действительно представлял для меня определённый интерес. В нём ощущалась сила, притом отнюдь не мышечная, а также недюжинный ум и непоколебимая уверенность в правильности собственных действий. Это заводило.

Рядом с таким человеком чувствуешь себя спокойно. Как за каменной стеной... Чего мне в партнёрах всегда и не хватало.

— Готово! — передав стопку охраннику, выпрямился Михаил Владиславович. — Прошу за мной.

И направился к лифтам, ни секунды не сомневаясь, что я последую за ним. И что меня пропустят без лишних хлопот... Как и случилось.

— Вы очень молодо выглядите, — нажав кнопку нужного этажа, заявил Михаил Владиславович.

— Ну, постареть я всегда успею, — улыбнулась. — Но спасибо.

Однако шутка, призванная сгладить неловкость и отбить у собеседника всякое желание расспрашивать дальше, прошла мимо.

— Сколько вам лет? — мужчина посмотрел на меня в упор.

— Двадцать четыре. А вам? — я предприняла ещё одну попытку смутить Михаила Владиславовича.

Потому что знала, куда он клонит. И не ошиблась.

— Тридцать пять, — небрежно откликнулся Матвеенко. — Вчерашняя студентка?

— Закончила учёбу в прошлом году, — вздохнула, приготовившись отстаивать свой профессионализм до последней капли крови.

Ведь мастерство от возраста не зависит! Знания — вот что главное! А умение применять их на практике — проблема второстепенная...

— Всего полгода — и уже расследуете дело? — ожидаемо прищурился Михаил Владиславович. После чего добавил совсем уж невообразимое: — Наверное, вы очень талантливы.

И у меня на мгновение пропал дар речи.

— Вряд ли, — справившись с неуместными эмоциями, я как можно небрежнее пожала плечами. — Скорее, капитан счёл это недостаточно сложным делом, чтобы брать его под личный контроль.

Тут лифт замедлился — и я уцепилась за возможность перевести тему:

— Мы приехали?

— Да, — подтвердил Матвеенко. — А что, есть другие варианты?

— Ну мало ли. Вдруг вам надо ещё куда-нибудь по дороге заехать. По делам, — подколола собеседника.

Чтобы он не тешил себя иллюзиями, будто я его боюсь. Или чего похлеще... А в результате нарвалась ещё на один комплимент.

— В данный момент моё единственное и самое главное дело — вы, — Михаил Владиславович очаровательно, но сдержанно улыбнулся. А когда двери открылись, запустив в лифт свежий воздух и слегка охладив мои горящие уши, жестом пригласил меня на выход: — Нам налево. Приёмная в конце коридора. Мой кабинет сразу за ней.

И я, с трудом подавив низменное желание рвануть вперёд, а ещё лучше — и вовсе сбежать на улицу, неторопливо зашагала в указанном направлении. Благо идти, несмотря на многообещающие описания, оказалось недалеко, и молчание не затянулось.

Обогнав меня на какую-то долю секунды, Матвеенко приложил свою карточку прямо к стене, распахнув передо мной первую, отчаянно пищащую дверь — и без промедления прошёл к следующей, которая вдобавок к электронному замку закрывалась ещё и на ключ. В результате чего с ней он провозился чуть дольше, позволив мне спокойно осмотреться. Но ничего важного в приёмной не обнаружилось. Как и укромных мест, где было бы можно спрятать колье. Ни картин на стенах, ни люков в полу, ни вентиляционных решёток в потолке. Лишь несколько стульев, стол с компьютером, мини-кухня в углу — рядом с дверью в уборную — и стеллажи, заставленные книгами по бизнесу. Начиная от мотивирующих руководств по продвижению бренда, а заканчивая учебниками по экономике, менеджменту, бухгалтерскому учёту и, как ни странно, юриспруденции.

Последнее меня заинтриговало (сама по таким же училась!) — и я сняла один томик. Наугад. Чтобы убедиться, что под обложкой действительно «Способы обеспечения исполнения обязательств с примерами и комментариями», а не пустые листы.

— Это ваше?.. — не устояв перед соблазном, повернулась к собеседнику.

— Моего брата, — едва глянув через плечо, возразил Матвеенко. — Он работает на меня.

— Идея устроить расследование тоже была его?

— Нет. Моя. И занимались пропажей представители службы безопасности, как и полагается при внутренних проблемах компании, — мужчина предвосхитил мой следующий вопрос.

— Только это проблема не внутренняя.

— Смотря с какой стороны к ней подойти, — криво усмехнулся Михаил Владиславович. И наконец-то распахнул дверь: — Прошу!

Повторять не пришлось.

Поставив книгу на место, я вошла в следующее помещение. Не менее просторное и пустое. Разве что с креслами вместо стульев, стеклянными столиками на колёсах — видимо, для напитков — художественной литературой, большим панно во всю стену и кожаным раскладным диванчиком. Наличие которого меня ни капли не напрягало... Пока позади трижды не щёлкнул замок, гарантированно отрезав комнату от внешнего мира.

— Чтобы нас никто не побеспокоил, — в ответ на мой встревоженный взгляд пояснил Матвеенко.

И страх плавно перерос в панику... Однако я не позволила ей вырваться на свободу.

Чем бы Михаил Владиславович ни занимался на этом диване, ко мне это не имело никакого отношения! Даже если он каким-то чудом догадался, какие чувства у меня вызывает. Без моего согласия он всё равно не посмеет ничего мне сделать. А я не собиралась давать ему даже повода для перехода к решительным действиям, после которых мне будет сложно сказать «нет».

Работа превыше всего!

— Вы всегда запираете за собой дверь? — уточнила, достав из кармана блокнот и карандаш.

Для прикрытия. Ну и для заметок заодно.

— Когда в приёмной никого нет — обязательно. В остальное время на страже находится моя помощница и не пропускает посторонних. А в срочных случаях связывается со мной напрямую, — уловив посыл, мужчина прошёл к столу и устроился в своём кресле, положив руки с переплетёнными пальцами перед собой.

Я же встала напротив, но приближаться пока не спешила. От греха подальше.

— В тот день она присутствовала на рабочем месте? — продолжила допрос.

— Да.

— И когда вы с пострадавшей находились здесь?

— Тоже.

— Вы были вдвоём? Или с вами был кто-то ещё?

— Вдвоём.

— А дверь была заперта?

— Да, — с небольшой заминкой выдохнул Михаил Владиславович.

И я невольно насторожилась.

Уж не тем ли они занимались, для чего диванчик раскладывался?.. Неспроста же он заколебался!

— Кстати. А когда придёт ваша секретарша... — я сверилась со своими прошлыми записями, — ...Надина?

Может, она сумеет прояснить ситуацию?

— Никогда, — обломал меня Матвеенко. — К сожалению, она здесь больше не работает. А новую помощницу мне в отделе кадров ещё не подобрали.

— Вы полагаете, это Надина взяла колье? — тотчас встрепенулась я. — Были другие прецеденты? Раньше?

— Нет. За год работы она не заслужила ни одного нарекания. Надина была безупречной помощницей.

— Тогда почему вы её уволили?

— Моя невеста давно к ней ревновала. Всё требовала избавиться от соперницы. А тут такая беда... Лиза не удержалась от необоснованных обвинений. Даже накричала на Надину... По сути, у меня не оставалось другого выбора. Настолько серьёзные подозрения со стороны руководства и приближённых лиц не проходят бесследно. И всегда отражаются на качестве работы... Но не волнуйтесь, никаких санкций к ней не применяли, — торопливо добавил Михаил Владиславович, не упустив из виду неодобрение, которое я не видела смысла скрывать. — Я проконтролировал.

Однако меня уже зацепило иное.

— А ваша невеста и пострадавшая — одно лицо? — прищурилась, вспомнив имя заявителя.

Елизавета. Лиза... Связь очевидна. И с фирмой, и с допуском...

— Да. А что?

— И вы не замечаете ничего странного? Никаких совпадений?

— На что вы намекаете? — в свою очередь помрачнел Матвеенко, откинувшись на спинку и скрестив руки на груди.

Вроде как вызывающе, но на самом деле, подсознательно — в защитном жесте. Будто всё понимал... И всё же раскрыть карты я не рискнула. Больно сурово он выглядел.

— Ни на что. Просто хочу с ней пообщаться.

— Она подъедет вечером. Но чтобы не терять время, вы можете поговорить со мной. Мы провели вместе практически целый день, и я смогу ответить на ваши вопросы почти так же точно, как Лиза. А, может, и точнее. К тому же у меня осталось всего сорок минут, и следующий шанс пообщаться наедине нам выпадет нескоро. Лучше максимально прояснить всё сейчас.

Что ж. Он сам напросился.

— Хорошо. Чем вы занимались, когда обнаружилось исчезновение колье?

— Собирались в ресторан. Лиза хотела его надеть, но не нашла.

— А почему она искала его у вас? Оно хранилось в сейфе? А с утра вы проверяли его наличие?

Я намеренно засыпала собеседника лишними вопросами. В надежде убедиться, что его подчинённые не ошиблись, когда писали отчёты.

— Нет. Лиза в нём пришла.

— Уверены?

— Что оно на ней было? Абсолютно. Она очень редко с ним расставалась. Слишком дорожила. Подарок всё-таки. В честь помолвки. А то кольца — это как-то старомодно... И дёшево. Но можете просмотреть записи с камер — сотрудники службы безопасности всё сохранили.

— Непременно, — я не поддалась на провокацию и не отступила. — Если вы не против, это будет моим следующим шагом. А прежде мне бы хотелось узнать, зачем ваша невеста вообще сняла колье.

— Чтобы случайно его не порвать. В процессе.

— Чего?..

— Того самого. О чём вы подумали, едва попали в мой кабинет.

И я гулко сглотнула, вдруг очутившись в западне. Потому что промолчать, значило строить дальнейшее расследование на догадках и недомолвках. Хотя спорных фактов в деле и без того было предостаточно. А спросить напрямую — значило признаться в постыдных мыслях. Вслух... Однако другого пути не было.

— Вы занимались с ней... — я запнулась, не в силах заставить себя выговорить это слово. И, окончательно смутившись, немного перефразировала: — Между вами было взаимодействие интимного характера?

— Именно так.

— И как часто подобное происходило... здесь?

— Это важно?

— Для вычисления возможного мотива преступления, а также оценки вероятности спланированного, а не спонтанного события — да.

— Не знаю. Не считал. Мы с Лизой взрослые люди без средневековых предрассудков. И какого-то расписания не придерживаемся.

На этой фразе мои щёки, и без того горящие огнём, заполыхали с удвоенной силой. Казалось, я вся охвачена пламенем. Целиком, от пяток до кончиков волос... Но отступать было некуда.

— То есть это случилось не впервые?

— Далеко не, — улыбнулся Михаил Владиславович.

Словно моя реакция его забавляла! Однако я предпочла всё списать не на себя, а на приятные воспоминания, в которые погрузился собеседник. Так было легче абстрагироваться от эмоций.

— А Надина знала, чем вы регулярно занимаетесь за запертыми дверями?

— Полагаю, что да. Нам с Лизой было нечего скрывать.

Логично. Уж если он совершенно постороннему человеку всё выдал без малейшего стеснения, невольные свидетели ему точно не помеха.

— А войти Надина могла? Незаметно?

— В теории — да. Однажды, в начале своей карьеры, она нас даже прервала. Случайно. Но в день пропажи я её не слышал. И камеры ничего не зафиксировали.

Печально...

— Вы сказали, Елизавета не расставалась с вашим подарком, — сообразила ещё кое-что. — А она всегда снимала колье, когда... Ну...

— Да, — Матвеенко кивнул, так и не дождавшись, пока я что-нибудь из себя выдавлю.

— И куда клала?

— Куда придётся. Чаще — на пол, к одежде. Иногда — на мой стол, если мы собирались использовать кресло в качестве кровати. Или на кресло, если наоборот...

— А в этот раз?

— Не обратил внимания. Я был сосредоточен несколько на другом. И Лиза тоже. Она вообще только в последний момент спохватилась. Прямо перед...

— Ясно, — недослушав, обронила я.

Сил уже не было это сносить! Михаил Владиславович будто специально раз за разом вгонял меня в краску. Измывался надо мной — и получал от этого удовольствие! А самое худшее — он наверняка думал, что всему причиной моя неопытность. В то время как я невинной не была! И потому его откровенные комментарии вызывали жар совершенно иного толка... Из-за чего я ощущала себя грязной обманщицей и в итоге краснела ещё сильнее. А он — ещё пуще распалялся, как заядлый рыбак в предвкушении очередной поклёвки. Прямо замкнутый круг какой-то! И вырваться из него, увы, не получалось. Как и радикально сменить тему. Пришлось стиснуть зубы и терпеть это унижение дальше.

— Я правильно понимаю, что пропажу вы обнаружили не сразу?

— Часа через три-четыре. Тогда время поджимало. У меня планировалась встреча с поставщиками, а по дороге надо было закинуть Лизу на фитнес, чтобы она успела освободиться к моему возвращению. Так что по окончании мы быстренько оделись и уехали. А вернулись уставшими и голодными... Но до ресторана не добрались.

— Помещение обыскали?

— В тот день — или, вернее, ночь — трижды. Два раза мы с Лизой вдвоём, один — я с охраной. Когда у Лизы сдали нервы и мне пришлось вызвать водителя, чтобы он отвёз её домой. А ребята потом ещё несколько дней везде рыскали.

— Вы потому и не хотите подпускать меня к Елизавете? Чтобы не бередить её едва затянувшиеся раны?

— В том числе. Она очень тяжело переживает потерю. И я бы с удовольствием купил ей другое колье — но это мне делали не один месяц. Проще старое найти... Хотя новое я всё же заказал. Лишним не будет.

И у меня внутри что-то ёкнуло.

Боже, он ещё и заботливый... Мечта любой женщины. Настоящий мужчина!

— Надеюсь, вы осознаёте, что нам всё равно придётся пообщаться? — тряхнув головой, кое-как вернулась в реальность.

— После нашего разговора вы в любом случае потревожите её меньше.

А вот тут я бы поспорила... Но не с Матвеенко. И не сейчас.

— Кто мог зайти в кабинет в ваше отсутствие?

— Любой, кого пропустила Надина.

— Кабинет был заперт?

— Нет. Да и ключ у неё был. Мало ли зачем ей понадобится войти. Документы забрать. Или положить, чтобы я заверил, когда вернусь.

— И она заходила?

— Как показали камеры — да.

— И больше никто? Уборщица, например...

— В этих комнатах обязанность по поддержанию чистоты и порядка лежит на моей помощнице.

— А в её отсутствие? Скажем, по причине болезни?

— На мне.

И у меня невольно отвисла челюсть. Самым натуральным образом. От шока.

— Не верите, что я могу опуститься до мытья полов в собственной фирме? — в ответ на моё удивление рассмеялся Михаил Владиславович.

— Мне сложно представить вас даже с веником или пылесосом, — призналась честно. — А со шваброй тем более.

— Ну и зря. Я умею пользоваться любым уборочным инвентарём. А из перечисленного предпочитаю именно швабры. Благо на современном рынке нет проблем с разнообразием, и я всегда могу выбрать модель под свой вкус.

На фоне всего сказанного последняя фраза прозвучала особенно двояко. По крайней мере, в моём воображении. Однако сам Матвеенко, судя по всему, был куда воспитаннее, чем пытался изобразить, и второго, олицетворяющего смысла в слова «модель» и «швабра» не вкладывал. Иначе бы наверняка улыбнулся удачно проведённой аналогии.

— У вас ещё остались ко мне вопросы? — Михаил Владиславович выдернул меня из задумчивости. — А то наше время потихоньку подходит к концу.

— Да. Немного. Чем занимается ваша невеста? Какие места посещает?

— Лиза фотомодель, — выдал он.

И я чуть воздухом не поперхнулась, осознав, насколько близка оказалась в своих сравнениях! Неудивительно, что Матвеенко не оценил получившийся каламбур. Для него это было не шуткой, а реальностью...

— Когда она не снимается, то проводит время либо со мной, либо в спортивном центре, либо в салоне красоты. А ещё отдыхает дома, встречается с подругами и ходит по магазинам.

— То есть на постоянной основе только студия, косметология и фитнес?

— И бассейн. Он в отдельном здании, хотя относится к тому же центру.

— И туда она тоже всегда надевала колье?

— Скорее всего. По крайней мере, все разы, что я её подвозил, причём неважно куда, оно на ней было.

— Но Елизавета вряд ли в нём плавала, верно? А шкафчику такое не доверишь...

— Простите, тут вам уже придётся обратиться непосредственно к Лизе. Я не знаю, как она поступала. Может, в камеру хранения отдавала.

— Спасибо за совет, я обязательно им воспользуюсь. Надо выяснить, не мог ли кто-нибудь заинтересоваться столь дорогим украшением... Кстати, а вы адреса этих мест не назовёте? Чтобы мне не дёргать Елизавету по пустякам, а сразу приступить к делу.

— Спросите у моего водителя, он скажет точнее. Я помню лишь расположение.

— Поняла. Тогда вернёмся к самому преступлению. У кого-нибудь ещё есть ключ от вашего кабинета? Кроме вас и вашей секретарши, ныне несуществующей.

— У моего брата и сотрудников службы безопасности.

— Каких-то конкретных — или в целом у любого?

— У начальника. Я вас познакомлю — он даст вам доступ к записям и введёт в курс дела. Расследование проводилось под его строгим надзором. И, возможно, в отчёт попало не всё...

— Благодарю, но посредники мне не нужны. Я предпочитаю действовать в одиночку, чтобы иметь возможность составить собственное мнение. И не хотела бы, чтобы за моей работой наблюдали, — добавила на всякий случай. — Это нервирует.

— Без проблем. Я передам, чтобы вас не беспокоили. Но если что — вы всегда можете к нему обратиться...

На этом Матвеенко встал с явным намерением куда-то меня проводить. Вот только я не сдвинулась с места.

— Последнее. Здесь точно нет никаких камер?

— Полагаете, мне было бы комфортно заниматься любовью на виду у всех? — хищно ухмыльнулся Михаил Владиславович. — Я, конечно, без комплексов, но не настолько же!

Не покраснеть стоило мне больших усилий. Хотя щёки всё равно, наверное, порозовели. От мысли, что Матвеенко запросто мог счесть мой вопрос своеобразным предложением интима. И вообще был, кажется, не прочь перевести разговор в горизонтальную плоскость — недаром же он постоянно возвращался к этой теме! — да время не позволяло... Впрочем, на деле интерес с его стороны мне, скорее всего, лишь мерещился. Ведь никаких поползновений затащить меня в постель собеседник не предпринимал... А жаль.

Без них мне было трудно записать его в бабники, разочароваться — и прекратить, наконец, мечтать о несбыточном... И речь об отношениях, а не о том, на что намекали взбунтовавшиеся гормоны.

— Нет, — вздохнула, в который раз подавив эмоции. — Я имела в виду, что вы могли установить здесь скрытую камеру. О которой ваши подчинённые не в курсе. Или наоборот, они могли добавить что-то без вашего ведома. Для пущей безопасности. Звукозаписывающее устройство, например. В таком случае они вряд ли рискнут открыть мне правду, не получив прощения за своеволие...

— И вас натолкнула на эту мысль моя оговорка про неполный отчёт? — уважительно хмыкнул Михаил Владиславович. — Неплохая идея. Надо взять её на заметку. На будущее. Но сейчас — увы, ничем помочь не могу. Если бы что-то было, мои сотрудники не стали бы это скрывать. Не в этот раз. Слишком многое стоит на кону. Так что, как бы мне ни было жаль вас разочаровывать, по-простому решить задачку не получится.

— А что насчёт подделок? Как по-вашему, записи с камер могли подменить?

— Сомневаюсь. У нас стоит отличная многоуровневая защита от виртуального взлома. Да и люди, способные на подобные трюки, обычно специализируются на воровстве информации. Что более выгодно с точки зрения финансов. И лучше окупает командную работу.

— А с точки зрения моральной составляющей? Физическое влияние на камеры вы тоже исключаете? Не изнутри, а снаружи.

— Я полностью доверяю своим сотрудникам, если вы об этом. И они отвечают мне взаимностью. Чтобы уговорить их на предательство, понадобятся очень веские аргументы. В деле таких не фигурирует.

Тут Матвеенко всё-таки выбрался из-за стола, своей решимостью вынудив меня инстинктивно посторониться, подошёл к двери, провернул ключ в замке — и замер, так и не переступив порог.

— Я знаю, в каком направлении вы планируете копать, — не поднимая головы, глухо обронил он. — И не стану чинить препятствия расследованию. Но приму вашу теорию исключительно в том случае, если вы сумеете меня убедить, что она имеет больше прав на существование, чем все прочие варианты, вместе взятые. А если добыть необходимые доказательства всё же не удастся, то я не хочу даже слышать о ваших несостоявшихся предположениях!

И я судорожно сглотнула, подсознательно ощутив исходящую от собеседника угрозу... Которая, как ни странно, лишь утвердила меня в правильности выбранного пути.

Будь Михаил Владиславович уверен в честности своей невесты, он бы вообще об этом не заговорил. А раз он сомневался, значит, за Елизаветой уже числился некий грешок. И, похоже, не один. Что дарило мне надежду выслужиться... А на большее я рассчитывать не смела.

На чужой беде счастья не построить.