Глава 3. СВИДАНИЕ

Он приехал. И ничего мне не сказал, хотя я задержалась больше чем на два часа. Не специально, нет — меньше всего мне хотелось разочароваться в Матвеенко по собственной глупости! Просто Вася попросил помочь с отчётами, чтобы ему не пришлось сидеть допоздна. А я согласилась... Разумеется, после того как закончила со своим отчётом.

Так что на улицу мы вышли вместе, попрощались и направились в разные стороны. Вася — к автобусной остановке, я — к машине, из которой мне навстречу как раз вылез Михаил Владиславович.

— Кто это? — вместо приветствия осведомился он, кивнув в сторону удаляющейся от нас долговязой фигуры.

— Мой коллега. Василий.

— Вы с ним друзья?

— Нет. Просто работаем в одном кабинете. А вне его практически не общаемся.

— И правильно. Неприятный человек.

— Не стоит судить по внешности.

— Знаю. Сам не красавец. Но с этим Василием явно что-то нечисто.

И я впервые посмотрела на Матвеенко с точки зрения привлекательности.

Среднего роста, коренастый. Обычное ничем не примечательное лицо, стильная стрижка, модная ухоженная небритость... Да. Пожалуй, красивым его было сложно назвать. Уродливым, впрочем, тоже. И в другой ситуации я бы вряд ли обратила на него внимание. По крайней мере, не узнав поближе. Но теперь это было неважно... И тут меня осенило.

— Да вы ревнуете! — воскликнула в шоке.

Только этого мне не хватало!

— Ни капли, — возразил Михаил Владиславович.

Однако я ему не поверила.

— У меня нет склонности заводить интрижки. И если вы собираетесь продолжать в том же духе, нам не по пути. Потому что в этом здании преимущественно мужской коллектив и...

— А я не привык повторять дважды! — недослушав, припечатал Матвеенко. — И собственнические замашки мне несвойственны.

— Тогда в чём дело? — я вопросительно вскинула брови.

И Михаил Владиславович молниеносно успокоился.

— Я волнуюсь за вас, — выдохнул он. — Не нравится мне ваш коллега. Сами посмотрите. Как он себя ведёт. Как идёт. Как оглядывается по сторонам. Будто что-то замышляет...

— Или нервничает, — парировала я. — Работа у нас, знаете ли, не сахар. Самой иногда после дела об ограблении в тёмные подворотни заходить страшно.

— Вы женщина. Вам простительно вздрагивать от каждого шороха, жаться по стенам и прятаться в капюшон. Хотя я сомневаюсь, что вы бы так поступили. Мне кажется, вы пошли в следователи с чётким пониманием, что ждёт вас впереди. И с лёгкостью дадите отпор любому, кто вздумает на вас напасть...

— Вася тоже осознанно выбрал эту профессию!

— Именно. И потому его поведение вдвойне нелогично.

В словах Матвеенко была своя истина — и я непроизвольно поёжилась.

— А может, он замёрз?.. — протянула, вспомнив, что на дворе давно не лето. Точнее, ощутив на собственной шкуре. — Мне вот тоже холодно...

— Да, конечно, простите! — очнулся Михаил Владиславович, наконец-то распахнув переднюю пассажирскую дверь.

Откуда на меня дыхнуло живительным теплом и характерным запахом дорогого салона.

— Прошу! — он помог мне устроиться, однако присоединиться не торопился: — И всё же я прав. Ведь вам стало холодно далеко не сразу. А Василий нахохлился уже через два метра. Значит, либо он оделся не по погоде, что вряд ли, либо у него какие-то проблемы. И я бы посоветовал вам быть с ним настороже.

На этом Матвеенко хлопнул дверцей, закрыв тему, обошёл автомобиль, сел — и мы плавно тронулись с места.

— Куда поедем? — оставив споры, весело, словно никакой размолвки не было, поинтересовался Михаил Владиславович. — Ресторан, кино, парк?

— Ночной клуб! — неожиданно, и в первую очередь — для самой себя, выпалила я.

— Хорошо, — мирно согласится Матвеенко. Затем поискал что-то в смартфоне, вбил адрес в навигатор и уточнил: — А почему именно туда?

— Всегда мечтала заглянуть в подобное заведение, да всё как-то не складывалось. То учёба, то подработка, то компании нет... А вы бывали в ночных клубах?

— По молодости — да, и довольно часто. И с друзьями, и с подругами.

— И как?

— Им нравилось. А я особого восторга не испытывал. Шумно, душно, алкоголь рекой... И не только он. И если вначале было ещё более-менее терпимо, то потом мне совсем это наскучило — и я завязал... Но экскурсию для вас проведу с удовольствием, — спохватившись, добавил Михаил Владиславович. — Кстати, мы почти на месте. Видите здание в конце улицы? С длинной очередью? Одно из лучших заведений в городе!

В этот момент мы как раз поравнялись с хвостом толпы — и мой энтузиазм несколько угас.

— Знаете, что-то я передумала, — протянула, разглядывая совсем молоденьких, ярко накрашенных и красиво разодетых девиц, мимо которых мы проезжали.

— Не беспокойтесь, нас пустят без очереди, — по-своему понял меня Матвеенко. — Там внизу есть подземная ВИП-парковка. С неё и зайдём... Или вы о деньгах переживаете? Не стоит. Я заплачу.

Иного и не предполагала. Он был слишком благороден...

— Дело не в этом. Мне просто перехотелось.

— Из-за моих слов? Я не вижу ничего плохого в разных интересах. И не упрекну вас, если нам по какой-либо причине придётся вскоре уйти. Главное, чтобы общее отношение к жизни было схожим или одинаковым.

— Не сомневаюсь. Но я уже вижу — мне там не место. Всему свой возраст. Сейчас на фоне всех этих девушек я буду выглядеть нелепо. Без макияжа, в офисной одежде...

— Нелепо для кого? — притормозив у шлагбаума, усмехнулся Михаил Владиславович. — По-моему, вы выглядите прекрасно. А чужое мнение меня не интересует. У большинства этих девочек нет ничего, кроме молодости. Которая не вечна. У вас же есть и ум, и красота. И я не стану думать о вас хуже, если вы немного расслабитесь. Желательно — в пределах разумного, чтобы мне не пришлось вести вас проветриваться, как многих других... Впрочем, тут неподалёку как раз открылся новый парк, после реконструкции — и туда я совсем не прочь заглянуть. Говорят, там есть на что посмотреть. И особенно восторженные отзывы именно о тёмном времени суток. Кажется, создатели утыкали газоны какими-то уникальными прожекторами. Или лампочки на деревья повесили...

— Тогда, может, проще сразу поехать в парк? Мне тоже любопытно полюбоваться необычной подсветкой.

— Машину в любом случае придётся где-то оставить. И ближе всего — здесь. Так что можем пройти через залы и немного задержаться.

На этом Матвеенко открыл окно, чтобы расплатиться с терпеливо ожидающим снаружи охранником — и меня практически оглушило музыкой. Вернее, стучащими по ушам басами, от которых было некуда деться. Отражаясь от стен парковки, звуки буквально вбуравливались в мозг, вызывая жуткую головную боль. И чем глубже мы заезжали, тем сильнее она становилась... Страшно представить, что творилось наверху! А когда мы очутились возле лестницы, к музыке добавились крики открывающейся по полной молодёжи, сигаретный дым и стойкий аромат потных тел пополам с перегаром. От чего меня аж передёрнуло. Зато Михаилу Владиславовичу всё было словно нипочём.

Заняв ближайшее свободное место, он поднял стекло, выбрался наружу, обошёл машину и, открыв дверь, недвусмысленно подал мне руку.

— Ну же, — наткнувшись на мой испуганный взгляд, полный внутреннего протеста, ободряюще улыбнулся он. — Не бойтесь. Посмотрим одним глазком — и всё. Вы же хотели!

И я была вынуждена покаяться...

— Похоже, меня больше тянуло проверить вашу реакцию на моё предложение, чем реально попробовать, — вздохнув, я виновато потупилась. — Иначе бы вспомнила, что терпеть не могу громкую музыку...

Однако взрыва не последовало.

— И как? Я вас не разочаровал? — хмыкнув, будто заранее знал, к чему это представление, осведомился Матвеенко.

— Ничуть. Ваше поведение меня полностью устроило. Даже больше...

Тут шум наверху на мгновение прервался — и вдарил с новой силой, вынудив меня рефлекторно скривиться.

— Ладно. Парк так парк, — наконец-то смилостивился Михаил Владиславович. — Пойдёмте скорее, пока вы не запросились домой.

Затем помог мне выбраться из салона и быстро повёл к выезду, для надёжности приобняв за талию. Крепко, но без фанатизма. И, главное, молча! Что меня несколько напрягло.

— Надеюсь, вы не обиделись? — не выдержав этой отстранённой тишины, я улучила момент и повернулась к собеседнику.

— Смеётесь? Я счастлив. Прямолинейность — одна из моих любимых черт! К сожалению, общество накладывает на нас определённые ограничения и большинство людей из моего окружения в принципе не обучено говорить правду в лицо. Да что там, мне и самому частенько приходится юлить и недоговаривать. Бизнес обязывает. Но вне работы я стараюсь быть максимально честным. В том числе — с самим собой. Что не всегда удаётся. Поэтому ваш поступок меня не расстроил, а восхитил. Немногие женщины обладают способностью к трезвому самоанализу. И ещё меньше — готовы поделиться своей неприятной находкой даже с самыми близкими... А вы просто взяли и открыли мне душу. Это льстит.

В голосе Матвеенко сквозил неподдельный восторг — и я зарделась, почувствовав, что теперь нравлюсь ему ещё сильнее... На что, увы, пока не могла ответить тем же — и поспешила сменить тему. Благо такая возможность очень вовремя подвернулась.

Встретив нас у шлагбаума, всё тот же охранник потянулся нацепить нам на запястья клубный браслет-пропуск, сделанный из прорезиненной бумаги, но мы с Матвеенко увернулись, синхронно замотав головами — и меня посетила гениальная идея.

— Погодите! — остановила Михаила Владиславовича, который как раз начал объяснять охраннику нашу позицию. — А мы можем запустить вместо себя кого-нибудь из очереди?

— Полагаю, что да, — оглядевшись, растерянно откликнулся мой спутник.

Я же смотрела исключительно на охранника — и мужчина коротко дёрнул плечами, предоставив нам право распоряжаться положенными билетами на своё усмотрение. Что не укрылось от внимания Матвеенко.

— И кого же вы хотите одарить вожделенным браслетиком? — забрав наши пропуска у мужчины, он выразительно покосился на столпившуюся возле парковки молодёжь. — Первых, последних — или на мой вкус?

— Кого-нибудь, кого вряд ли пропустят, даже когда подойдёт их черёд, — гордо объявила я, довольная своим справедливым решением.

Однако Михаил Владиславович его не оценил.

— Прикрывать несовершеннолетних не буду! — сурово припечатал он.

Настолько внезапно, что я аж отшатнулась.

— За кого вы меня принимаете? — очухавшись, протянула с упрёком. — Служитель закона не может поощрять его нарушение! Или вы имеете в виду, что других критериев отбора здесь нет? Дресс-кода, скажем?

— Есть, — тотчас посветлел Матвеенко. — Минутку!

И ушёл к охране, сдерживающей напор очереди. А вскоре, не прошло и тридцати секунд, ему на шею бросились две невесть откуда взявшиеся девчушки, попытавшись расцеловать в обе щеки... Но Михаил Владиславович непреклонно их отстранил, что-то сказал, указав на меня, и, не дожидаясь ответа, вразвалочку направился обратно. На что девушки не расстроились, энергично мне помахали — и юркнули в едва приоткрытую дверь, моментально растворившись в яркой и словно осязаемой полутьме.

— Нам повезло, даже искать не пришлось, — поравнявшись, Матвеенко взял меня под руку и повёл прочь от клуба, попутно вещая о своих успехах. — Минут сорок назад фейс контроль как раз завернул эту парочку. А они почему-то не ушли, а упрямо забились в самый угол, отказавшись двигаться с места, пока им не дадут пройти. Чуть не околели, глупышки... И на что они рассчитывали? Проскочить с кем-нибудь? Или разжалобить охрану?

Но мне их мотивы были глубоко безразличны. Хотя по душе всё же разлилось тепло от совершённого поступка. Доброго, как ни крути.

— И часто вам девушки на шею вешаются? — не удержавшись, вместо ответа выдала я.

Всё равно вопрос собеседника был, скорее всего, риторическим.

— Из тех, кто не знает о моём финансовом положении — впервые. А остальные — бывает, и нередко. А вы что, ревнуете? — ехидно улыбнувшись, Михаил Владиславович вернул мне недавнюю шпильку.

— Нет, — поколебавшись — или, вернее, на всякий случай прислушавшись к себе — мотнула головой я. — Мне просто интересно, с какой регулярностью вы их обычно меняете. Скоро ли настанет моя очередь.

— Понятия не имею, — Матвеенко развёл руками. — Последние три года моей постоянной партнёршей была Лиза. До неё никто так долго не задерживался. Максимум — на месяц. Но и девушками их было сложно назвать. Скорее, подружки на пару ночей. Скрасить холостое одиночество.

— А теперь вы вдруг решили остепениться? С чего бы это? Нагулялись?

Сарказма в моих словах хватило бы на целый товарный поезд — однако Михаил Владиславович не придал значения интонации.

— Надоело, — сообщил свою причину. — Стабильности захотелось. А тут и Лиза подвернулась. Не очень глупая, умелая, старательная... Я и подумал — почему бы и нет? Всё равно когда-нибудь придётся жениться. Она показалась мне не худшим вариантом... Хотя с вами её, конечно, не сравнить. Поэтому вчера она получила отставку. И извиниться я ей не дал, как мы и договаривались, — ввернул Матвеенко, вогнав меня в краску.

Хорошо, что с его ракурса да в свете фонарей это было не очевидно. А лёгкий румянец легко списывался на холод.

— То есть вы действительно с ней расстались? Всерьёз?

— Не верите?

— Да, — не стала скрывать я. — И ожидание какого-то подвоха мешает мне спокойно наслаждаться вашим обществом.

— Что же мне сделать, чтобы вы расслабились? Позвонить Лизе и дать вам трубку?

— Познакомить меня со своей матерью.

— Всего-то? — усмехнулся Матвеенко. — С лёгкостью. Хоть сейчас!

— А как же парк? — немного растерялась я.

Уж больно быстро он сдался. Не опешил, не удивился... Странно.

— Завтра погуляем, — небрежно отмахнулся Михаил Владиславович, торопливо зашагав обратно. — Или в воскресенье — если суббота у вас тоже рабочий день. В общем, парк никуда не убежит. А вот моя мама может в любой момент уехать домой. Будет обидно упустить такой шанс. Провалить всё, отложив вашу встречу на неопределённый срок. А приглашать её погостить снова — только ради того, чтобы вас познакомить — несколько накладно. Сложнее лишь застать её дома... Или это была очередная проверка моей решимости? — внезапно затормозил Матвеенко, словно наткнувшись на стену.

— Проверка. Но от неё я отказываться не собираюсь. Потому что это самый простой способ убедиться в серьёзности ваших намерений.

— Логично, — кивнул он. И мы продолжили путь к парковке. — Случайных подружек с родителями не знакомят... Да и неслучайных тоже. По крайней мере, сразу... Но с вами я готов рискнуть. Если вы тоже настроены серьёзно.

— Более чем, — печально вздохнула я, вспомнив, во что вылилось моё прошлое знакомство с предполагаемой свекровью.

Но от него всё равно никуда не деться. И лучше узнать всё как можно раньше. Чтобы понять, как строить дальнейшие отношения. Нужно ли ставить условия — вроде минимизации всех возможных контактов — или получится обойтись без них. Либо будет правильнее вообще порвать все связывающие нас нити, вычеркнув несостоявшегося партнёра из своей жизни... Как в своё время поступили со мной.

— Тогда поехали? — свернув к шлагбауму, Михаил Владиславович выдернул меня из задумчивости. — Заодно и поужинаем. Не знаю, как вы, а я ужасно проголодался.

— Я тоже, — улыбнулась через силу.

— Только есть одна загвоздка, — возле машины вдруг спохватился Матвеенко.

И я замерла с занесённой над полом ногой, не успев нырнуть в открытый салон.

— Нам придётся в срочном порядке перейти на «ты». Иначе всё это будет выглядеть не очень достоверно. Даже, пожалуй, подозрительно. Вы не находите?

— Без проблем! — выдохнула я, облегчённо плюхнувшись на сиденье. — Думаю, после сегодняшнего вечера мы вполне можем начать называть друг друга по имени... Миша.

В ответ Матвеенко мягко улыбнулся, захлопнул дверцу — и вскоре мы уже на всех парах мчались навстречу неизвестности.