Глава 1

Настя. Подхватив ребенка на руки, я стараюсь стать так, чтобы полностью закрыть дверной проем. Настырная визитерша продолжает ломиться, несмотря на плач маленького Димки. Испуганный ребенок разрывается от крика, но у меня нет возможности сейчас его успокоить. – Прекратите! – говорю нахалке, выталкивая ее подальше. – Вы не имеете права так себя вести! Шумно выдохнув и поправив на голове парик, дамочка вытаращилась на меня сальными глазами. – Ах ты, нахалка малолетняя! – орет она мне в лицо. – Я заплатила за аренду, подвинься! Черт возьми! Конечно, это не моя инициатива, и никаких денег я от нее не брала. – Я никаких денег от вас не получала, – заявляю резко, одновременно пытаясь засунуть соску в рот ребенку. Димка всхлипнул и притих. – Перестаньте скандалить и уходите! – Никуда я не уйду! Здесь буду жить! – кажется, эта ненормальная оказалась еще наглее своих предшественниц. Думаю, даже решила идти до конца и совсем скоро мы можем дойти до рукопашной. Если не договоримся, конечно. Ох, как же мне все вы дороги! Собрав волю в кулак, с силой отпихиваю обнаглевшую человеческую особь в сторону и резко захлопываю двери перед самым ее носом. Прокручиваю замок, облегченно выдыхаю. По ту сторону раздается отборный мат вместе с ударами по двери. – Уходите! – кричу в двери, знаю, что меня слышно. – Я вас не впущу! Димка выронил соску и снова начал плакать. Успокаиваю его, несу в спальню и даю в руку игрушку. Малыш перенервничал и испугался, оно и понятно. В его маленьком мирке пошатнулось спокойствие, стало нестабильно. Да и я на взводе, конечно, малыш это чувствует. С тех пор, как родился ребенок, все пошло из рук вон плохо. Сначала свекровь обвинила меня в том, что я нагуляла ребенка. Она не верит, что это ее внук. А все потому, что моя соседка, с которой та дружит, разболтала про визиты ко мне Руслана сразу после похорон. Тогда, после смерти Димы, я и подумать не могла, что все так обернется, и появление в этих стенах мужчины приведет к такому потоку грязи на мою голову. Да и Димка, будто назло, родился совсем не похожим на своего отца. Смотрю на него, и вижу точную свою копию, только мужского пола. Говорят, что гены родителей ребенку достаются ровно поровну от папы и мамы. Но в случае с моим ребенком это, отнюдь, не так. Если в нем и есть частичка покойного мужа, то она слишком мала и, пока, неприметна для того, чтобы я могла доказать свою правоту. Первое время я еще пыталась оправдываться. Но потом настал момент, когда меня прорвало и я высказала свекрови все, что о ней думаю. Надо ли говорить, что это только усугубило ситуацию?! Теперь она в лицо называет меня шлюхой, а моего сына бастардом. И доказать ей, что так она отталкивает от себя единственного внука, нереально. Но и это пол беды. Из-за того, что квартира эта принадлежала Диме, оказалось, что я не имею на нее прав. И свекровь вознамерилась выжить меня отсюда любыми путями. Поэтому уже не впервые мне приходится отваживать квартирантов, которым она умудрилась сдать комнату без моего ведома. На столе мобильный разразился противной мелодией. Той самой, которую я поставила на звонки свекрови. Оставляю Димку в манеже и, скривившись, как от куска лимона во рту, принимаю звонок. – Как ты смеешь, мерзавка, выгонять людей?! – орет она в трубку, вызывая у меня рвотный позыв. Набираю в легкие побольше воздуха, чтобы не послать ее к черту. Тихо выдыхаю. – Здравствуйте, Алина Дмитриевна, – говорю почти спокойным голосом. Внутри все клокочет. Но за последний год я научилась держать себя в руках. Если раньше я была покорной, потому, что всегда рядом был сильный мужчина, который все проблемы мог решить гораздо лучше меня, то теперь я научилась терпеть даже то, что, казалось, выдержать невозможно. Медленно, но уверенно, я скатилась к званию терпилы века. Хоть медаль выдавай, честное слово! Свекровь и раньше, пока Дима был жив, не особенно меня жаловала. А теперь отрывается по полной. Однажды ее совсем занесло, и она обвинила меня в смерти сына. Будто это я отправила ему навстречу тот автомобиль!?! – Смотрите на нее! – пищит женщина в телефонную трубку, – совсем распоясалась! Людей уже бить начала! – Я никого не била! – пытаюсь защищаться. Да только, кто ж мне поверит? Она уже заочно убеждена, что именно я виновата во всех грехах. – Управы на тебя нет! – продолжает свекровь. – Оккупировала чужую недвижимость и не выгонишь тебя, дрянь! К слову, она уже пыталась подключить полицию к решению вопроса. Но вмешался опекунский совет, поскольку со мной проживает несовершеннолетний сын. И у нее ничего не вышло. Вот и испытывает на мне другие методы. Хочет довести, свести с ума, сделав мою жизнь невыносимой. – Я снова прошу вас не пытаться сдать в аренду комнату, – говорю. Спокойно, Настя, выдыхай. – Вы же понимаете, что вашему внуку не пойдет на пользу наличие посторонней женщины в квартире? Тем более, такой страшной и злобной, – хотелось мне добавить, но вовремя прикусила язык. – Это не мой внук! – орет она в телефон. – А ты – шалава и воровка! Освободи жилплощадь, наконец! Последний раз предупреждаю. Боже, ну что еще она придумала?! Да я бы, может, и рада съехать. Было бы куда. Те деньги, которые Руслан заплатил мне за переустройство дома, растаяли без следа. Оказалось, что дети обходятся дорого. Особенно мамам, у которых рядом нет никого, способного помочь. И я была совсем не готова к этим трудностям. Как и ко многому другому, включая, нападки свекрови. – Алина Дмитриевна, пожалуйста, – начинаю унижаться, но у меня просто нет выхода, – войдите в мое положение. Куда же я пойду? Еще и с ребенком?! – К хахалю своему иди, проститутка конченая! – она снова переходит на крик, а я откладываю телефон на стол, не желая слышать очередную порцию оскорблений в свой адрес. Примитивная мера, но другого способа отгородиться от проклятий у меня нет. Можно еще отключить вызов, но это грозит срочным визитом свекрови в квартиру. Я уже научена горьким опытом, и знаю, что, если она вознамерилась высказать мне накопившееся дерьмо, то обязательно это сделает. Не по телефону, так лично. А этого мне хочется еще меньше. Поток ругани иссяк, а потом свекровь сама вырубила связь. Вот так лихо! Выплюнула в меня свой яд и успокоилась. Надеюсь, что ей полегчало, и меня не ждет неприятный разговор, на этот раз в личном общении. Вот бы еще, хоть кто-то озаботился тем, насколько мне приходится непросто. Но такого человека просто не существует. Всем плевать. А мне пора задуматься о том, как жить дальше.