Глава 33

Руслан. Самая ужасная ночь в моей жизни. И не менее паршивый день. Все валится из рук, колонки цифр в мониторе плывут, сливаясь друг с другом. А, ни в чем не виноватая секретарша, боится даже постучать в мой кабинет. Итоговое совещание пришлось сократить до рекордных двадцати минут и провести его по скайпу. Внутреннее напряжение в попытках контролировать то, что невозможно удержать, переросло в невроз. Но за все это я могу благодарить исключительно себя. Настя совсем не такая, и дурацкий сервиз ей не нужен, как и все остальное. Хрен с ними! Больше всего ранит то, что ей, похоже, больше не нужен и я. Это пугает до дрожи в коленях. Сам не понимаю, как прикипел к ней и когда успел врасти в нее. С каждым новым днем, каждой ночью, все крепче. Туже канатов к себе привязала моя маленькая мышка. Не представляю, как жить без нее. Забавно. Раньше думал, что измену не прощу. А теперь в пару минут убедил себя, что с моей подачи это и не измена вовсе. Она все изменила. Уже тем, что есть в моей жизни. А я – кретин, который ничего не понимает в женщинах и в жизни. Сжимаю голову руками, всматриваясь в фотографии, которые мне прислали охранники. Настя выглядит обычно, ничто не выдает ее состояния. И только финансовый отчет о движении по банковской карте говорит громче любых фото. Настя не такая. Она никогда не была падкой на всю эту мишуру. Да и черт со всем этим! Но Настя… видеть ее такой, понимать, что я сам в этом виноват… это больно. Даже больнее, чем ждать ее после ночи с другим мужчиной. В напряжении жду следующего шага своей половины. Мысленно проклиная себя и это дурацкое соглашение, по которому мне пришлось отдать Настю на целую ночь. Она имеет право злиться. Любая другая на ее месте сошла бы с ума. Любую другую я бы отпустил после этой ночи. Хотя нет, не любая. Вот Милена, например, бы даже глазом не моргнула. Эта сучка легла бы с любым во имя священной цели быть моей женой. Статус нынче стоит дорого, и так много женщин готовы платить за него любую цену. Но Настя… во всем другая. За это я ее и выбрал. Она особенная. За окном вечер, а я все сижу в кабинете. Работать не выходит, в офисе уже пусто. Все спешат домой в канун нового года. Все, кроме меня… и Насти. Ее колоссальный забег по магазинам уже должен был подойти к концу. На столе мобильный завибрировал входящим звонком. Это охранник. – Да?! – принимаю вызов. – Руслан Владимирович, вам лучше подъехать. И почему я не удивлен?! – Что там у вас? – Ваша супруга отправилась в бар. Тот, что возле торгового центра. Устало выдыхаю. Настя желает отмщения. Во имя этой цели она даже печень себе угробить готова. Какой же я мудак! – Перекройте вход, – говорю, захлопывая крышку ноутбука и вставая из-за стола, – мобильные у всех посетителей изъять, проверить записи и фото. Все почистить в телефонах и с видеокамер. Я уже еду. Выхожу из офиса, сажусь за руль и еду по адресу в геолокации, ссылку на которую мне выслали охранники. Доезжаю без пробок, машину оставляю у входа. Обычный бар, ничего особенного. Притон не для благородных девиц, и Насте в нем точно делать нечего. – Как она? – подхожу к охраннику на входе. – Пока только пьет и танцует, – «радует» тот, – мы ее не трогаем, с женщинами всякое бывает, оно понятно. Бывает, только не с Настей. Настя не такая. Это я моральный урод, а она чистая. Киваю, захожу в клуб. Настю замечаю сразу. Стоя ногами на столе, она отплясывает какой-то дикий танец. И все это под музыку, в такт которой она даже не попадает. Картина маслом, хоть голову пеплом посыпай. Если бы мои люди не приняли меры, уже утром весь город прочитал бы в новостях о передвижениях супруги Тихомирова. Настя неуклюже перебирает ногами, оступается и падает мне в руки. – Ты пришел убить меня? – спрашивает заплетающимся языком, некрасиво икнув. – Приехал отвезти тебя домой, – говорю. Удерживаю ее крепче, чтобы в своих попытках спастись бегством, она не упала на пол и не разбила себе нос. Что же ты творишь с собой, Насть?! – Я с тобой никуда не поеду, – снова рвется в бой, вернее, на стол. Мало ей одного падения? В следующий раз же могу и не поймать. – Поедешь, Насть, – руки вокруг ее талии сжимаются сильнее, – и прямо сейчас. – Неееет, – тянет мне в ухо. Вот же упрямая! А я был уверен, что моя жена – образец гибкости и мастер покорности. – С тобой я не поеду, – пьяным голосом развивает мысль, – у меня тут охранники есть. Милые ребятаааа. – Эй, мальчикииииии?! – кричит куда-то в зал. – Где же они? – обиженно, не находя взглядом своих новых знакомых. – Так, все! – не выдерживаю. Перекинув ее через плечо, иду к выходу. – Пусти, ирод! – орет она, ударяя кулачком по спине. Не слабо, кстати, как для хрупкой девушки. Стараюсь не обращать внимания на ее реакцию, но внутри гордость вступила в схватку с чувством вины. Еще два дня назад за такое поведение я бы запер жену в спальне и выпорол. Теперь же у нее есть все аргументы, чтобы выпороть меня. Выходим из клуба, киваю охранникам. – Камеры проверьте, все записи удалить, – бросаю им через плечо. – Вот гад! – икает Настина голова у меня за спиной, – все у него схвачено! Это было бы смешно, если бы не было так грустно. – Хорошо, что успела слить ролик в ютуб, – хихикает она злобно. И тут же, каким-то ловким маневром извернувшись, кусает меня за спину. Больно, черт возьми! Спихиваю жену со спины. Хорошо, что машина стоит у входа. – Видео из ютуба тоже удалите, – приказываю охраннику. Тот согласно кивает, – как допустили?! Куда вы, вообще, смотрели?!? – Виноваты, – тушуется тот. В этот момент Настя изворачивается в моих руках и кусает, теперь уже ладонь. Рычу раненным зверем, одергиваю руку. На ладони, из ранок, сочится кровь. Вот же зараза мелкая! – Какого черта?! – срываюсь на жену. Больно, бля! Настя зло смотрит на меня, глаза сверкают. То ли от выпитого, то ли от злости. – Скажи спасибо, что я тебе член не откусила, Тихомиров! – выплевывает гневно мне в лицо. Охранник у двери прыснул от смеха. А вот мне, блин, не весело. И что мне делать с ней? Не выбивать же зубы, чтобы обезопасить свое мужское достоинство? Открываю двери и заталкиваю благоверную в машину, пристегиваю ремнем безопасности. – Отвези меня в мою квартиру, – бухтит пьяно. Ох, лучше бы тебе сейчас замолчать, милая. Я ж не железный! Захлопываю двери так, что машина подскочила на месте от вибрации. Обхожу спереди и сажусь за руль. Автомобиль трогается с места, я стараюсь не думать о Настиных зубах на моем члене. От такого предупреждения не усну теперь. Она же не шутила, черт возьми! – Скажи мне, Тихомиров, – пьяно спрашивает Настя. Раньше она не называла меня по фамилии никогда. И это обращение, будто, стену между нами возводит, – с кем еще из своих друзей ты планируешь поделиться женой? Без ножа по сердцу режет. Больно, капец! Лучше бы кусалась. – Я ни с кем не хочу тебя делить, – выдыхаю, руки предательски вспотели. Правда в том, что я понятия не имею, что придет в голову каждому, кому я задолжал. И, если это будет Настя… Только не это! – Твой моногамный порыв я оценила, – бухтит пьяно, повернувшись ко мне лицом, – идеальный мой муж! А я даже в глаза ей заглянуть не решаюсь. Как в детстве, когда меня ловили на вранье, тушуюсь. – Просто дай мне развод, и забудем все, что было, – предлагает с такой обидой в голосе, что хоть вой. Настя, она такая. Чистая. И врать не умеет. Я почти уверен, что ей сейчас больнее, чем мне. Не может она жить во лжи и лицемерии. Так, как я живу уже много лет. Для нее такие ценности, как семья и дети, важны. Ей нужно знать, что дом – это тихая гавань, а не поле битвы. Для меня важен масштаб, а ей нужен комфорт. Она домашняя и уютная, в бой не полезет, лучше отойдет. Комфортная и родная, маленькая девочка, у которой все мечты разлетелись вдребезги всего за одну ночь. И я же знал, что так будет. С самого начала понимал, что вечно не получится скрывать кота в мешке. Знал же!? Я ублюдок! Ей просто не повезло. Вполне логично, что теперь она хочет уйти. Но отпустить ее уже не смогу! – Нет! – повысив голос, рявкаю в ответ. Страх холодной липкой волной пробегает по спине, рубашка прилипает к телу. Галстук вдруг начинает сжимать горло, кислорода не хватает. Оттягиваю узел, ослабив его хватку. – Идеальный мужчина, во всем безупречный, – говорит Настя, ударяя каждым словом, как хлыстом. Пусть так, я заслужил, – красивый, как Бог. А я все гадала, как так получилось, что это совершенство выбрало в жены меня? Теперь знаю почему. Она никогда не говорила, что считает меня красивым. Тем более, безупречным. Надо бы радоваться, но в свете всех событий ее комплимент звучит оплеухой. Горечь в ее голосе льется искренним потоком и заползает в душу ядовитой змеей. Ох, Настенька! Ты даже не представляешь себе, насколько мне не по себе от твоей боли! – Меня тошнит, – выдает она неожиданно. – Остановить машину? – спрашиваю. – От тебя тошнит, – заканчивает мысль. Прекрасно! Дожил, бля! Крепче сжимаю руль. Смотрю на дорогу, не поворачивая головы. Подъезжаем к дому, останавливаю машину у самого входа. – Приехали, – сообщаю, разжимая руки и отпуская руль. Настя поворачивает голову к окну, на лице написаны боль и мука. – Чертов дом, – мычит она едва слышно, – почему не сказал раньше, что он проклят? Выхожу из машины, жадно вдыхаю морозный воздух. Мне не хватает кислорода, дыхание сбилось. Столько боли в ее словах. А я хотел поговорить?! Вот она и заговорила! И ничего из сказанного ею не отменишь, все это правда. И дом этот давно проклят. До Насти в нем никого не было. Я бы продал чертов особняк, если бы когда-то давно не поклялся умирающему деду, что сохраню его. Чем это строение было так важно для моего предка, я так и не понял. Дед все про фамильное наследство говорил, про династию, про корни и истоки семьи шептал. Скорее всего, старик просто поехал кукухой на старости лет. А я не смог отказать, поэтому не продал эту груду камней. А потом сюда пришла Настя и стены начали оживать. У этой маленькой девочки все вокруг оживает и цветет. Она – мой лучик света в вечном сумраке лжи. Завтра новый год, но в этот раз землю даже не прикрыло снегом. Приближение праздника совсем не ощущается. Да и плевать на него! Я давно уже не мальчик, чтобы радоваться или переживать из-за этого. Мороз пробирается под тонкую ткань пиджака, кожа покрылась мурашками. Открываю двери, подхватываю Настю на руки. Она пытается сопротивляться, но алкоголь и езда в теплом салоне автомобиля разморили, и у нее нет сил. – Ненавижу тебя! – выдыхает осипшим голосом, перестав барахтаться. Я сам себя ненавижу, детка. Можешь не напрягать связки. – И как только земля носит таких гадов, как ты?! – продолжает бухтеть Настя, пока я поднимаюсь по лестнице с ней на руках. Она упрямо не хочет продолжать этот путь со мной, но выбора у нее нет. – И не смей ложиться со мной в постель! – требует чуть громче, когда заношу ее в спальню и опускаю на кровать. – Учти, Тихомиров, – продолжает, барахтаясь, пока стягиваю с нее ботинки, – про откушенный член я не шутила! Ты, Настенька, не стала бы такими вещами шутить. Это я давно знаю. Может, я и заслужил твои упреки. Нет, я их определенно заслужил! – Что ты делаешь? – вопит, когда пытаюсь стащить с нее пальто. – Раздеваю тебя, – поясняю, улыбнувшись. Забавная она, но, все равно, родная. Никогда не видел ее пьяной. Обычно Настя – это образец кротости и покорности. А у нее, как выяснилось, зубки есть. И острый язычок на месте. – Даже не думай, Тихомиров, – пьяно говорит она, пытаясь сама снять с себя пальто, но у нее ничего не выходит, – секса у нас с тобой больше никогда не будет. Серьезная угроза. Я не привык к воздержанию, никогда монахом не был. Но и силой ее брать не стану. Не смогу. Хорошая она. Чистая. Как все светлое, чего нет во мне. Отодвигаюсь назад, больше жену не трогаю. Настя притихла, ее дыхание выровнялось. С кровати донеслось сначала сопение, потом уже храп. Аккуратно, стараясь не будить, снимаю с нее пальто, стягиваю брюки. Накрываю одеялом. Сам же опускаюсь в кресло, что у окна. Она права – мы не созданы друг для друга. Как день и ночь. Нам не нужно было бы встречаться. Тем более, сходиться. Это у меня заскок такой, клинит всякий раз, как вижу ее. Не могу ее не трогать, все время хочется касаться. А стоит коснуться, мозг в штаны уплывает. Она податливая, тает, не сопротивляясь. Таких, как она, больше нет, я искал. Она светлая и искренняя. Не сможет жить с грузом на сердце. И что мне сделать, чтобы вернуть ее?