Глава 46

Завтрак прошел в напряженном молчании. Пару раз Руслан порывался начать разговор, но в моем нынешнем состоянии поддерживать непринужденную атмосферу не получалось. И, в конце концов, мужчина закрылся в своем кабинете. Прихватив с собой теплый плед и фонарик, я спускаюсь в темный подвал. Мне хочется спрятаться от всего мира, закрыться там, где меня никто не найдет. Странное ощущение. Я потратила кучу времени, чтобы обустроить быт и навести порядок в особняке, а теперь почувствовала себя здесь чужой и одинокой. Все это не мое, и никогда моим не было. Руслану не о чем переживать, дом всецело его, таким и останется. У меня не было амбиций, я всегда понимала свое место в этом мире. Конечно, не мне стоять рядом с этим мужчиной, он из другого мира. Во мне не было алчного желания завладеть его деньгами, когда он делал мне предложение. Просто я поверила в собственную сказку, которой в реальности не существовало. Красную комнату нахожу без труда, как и маленькую потайную дверь. Опускаюсь на стул, устанавливаю фонарь на столе так, чтобы его не нужно было держать в руках. Это даже не комната, какая-то конура. Но именно здесь мне по-настоящему спокойно. Разве могла я представить тогда, когда лезла в разбитое окно, что все закончится маленькой комнаткой? Странное чувство. Я ощущаю это помещение, как свое. Быть может, это от того, что о нем никто, кроме меня, не знает? Да, пожалуй, дело в этом. И тут у меня не только своя территория, но и своя тайна. Дневник, который рассказывает правду. И о нем тоже никто не знает. Достаю маленькую книжечку в кожаном переплете. Быстро нахожу то место, где прервалась в прошлый раз, и начинаю читать. «15 августа. Суббота. Спустя недели на новом месте я, все еще, не понимаю, как так вышло. Отчего именно этим представителям новой власти досталось родовое имение моих предков? Общественная собственность плавно перетекла в их руки, аккурат после того, как стало понятно, что дома культуры из здания не выйдет. Мои предки строили этот дом на вершине холма для того, чтобы уберечь здание от затопления в те периоды, когда река выходит из берегов. Со временем климат менялся, и воды в реке стало значительно меньше. Теперь уже почти не случается тех полноводий, что бывали в прошлые времена. Наш особняк стал самой высокой точкой местности. И именно эта особенность спасла его от полного присвоения новой властью. Для дома культуры дом оказался слишком велик, для госпиталя неудобен. И, постепенно, о нем забыли. Вот тогда его и присвоили эти недочеловеки, у которых я теперь вынужден служить. Они не знают ничего о ведении хозяйства. И они не хотят ничего знать. Поэтому здание пустует, а я почти утратил надежду вернуть его в свое владение.» Отодвигаю дневник, тру глаза. Читать устаревший уже слог непривычно и требует усилий. Но суть легко понять. Мысленно я перенеслась в то время, которое описывает владелец дневника. Все, что я о нем знаю, почерпано из фильмов и общего курса истории средней школы. Я никогда не задумывалась о том, что же тогда произошло на самом деле. Речь повествователя в дневнике грамотно поставлена, но слишком высокомерна. Это несколько раздражает, ведь, меня приучили думать, чт каждый человек заслуживает уважения. Но я же не знаю всей правды! Никто мне всего уже не скажет! Легко оценивать события, когда они уже случились. Особенно, если тебе рассказали, какую сторону следует принять. А в реальности все могло быть иначе. Что бы я чувствовала на месте владельца записей? Разочарование? Обиду? Нет, злость. У него украли то, что он считал своим по праву рождения. Если бы не случилась революция, и дом остался бы у его родителей, то мужчина не стал бы претендовать на него. Но случилось то, что случилось… Будто, в ответ на мои вопросы, следующая запись: «16 августа. Воскресенье. Раньше для меня не имело значения, что с этим особняком и кто в нем живет. Я знал, что это место моих предков, где многие годы живут поколения людей из нашей семьи. А теперь мне больно видеть этот дом разрушенным. Конечно, Толпины не знают о моем происхождении. Наверное, поэтому они с легкостью доверяют мне ключи от особняка. Я много раз приходил в дом, и сегодня пришел снова. Странное чувство. Мне казалось, эти стены дают силу, помогают не предаться унынию. Пусть, пока я не вижу способа все вернуть. И, несмотря на то, что моя супруга не верит в мою затею. Она давно сдалась, а я не могу предать своих предков. В этом доме каждый угол – это память о том, что было. На стенах каждый виток лепнины рассказывает о семейных преданиях. Даже в саду все так, как было во времена моего отца. Неужели, все эти поколения трудились и создавали это великолепие за зря?! Нет, так не должно быть! И я найду способ все вернуть! Клянусь, я все верну!» Мне сложно представить, чтобы один человек, не имея никакой поддержки, нашел в себе силы и реализовал намеченное. А то, что у него получилось это сделать, не вызывает сомнений. Ведь, дом вернулся владельцам. Интересно, а Руслан знает, как это произошло? Каким способом удалось все исправить его предку? Мотаю головой. Мне кажется, что нет, Руслан не знает подробностей. Зато он твердо убежден, что должен сделать то, что изменит этот мир к лучшему. Не мне его переубеждать. И я этого никогда не смогу понять. Кутаюсь в плед и возвращаюсь к записям. «23 октября. Воскресенье. Эти идиоты решились играть с потусторонним миром. Так сложилось, и я здесь совершенно не при чем, но старший сын в семье моих работодателей погиб. По глупой случайности, утонул в реке. Надежда Ивановна слегла в горячке после похорон. А, когда оклемалась, решила во что бы то ни стало встретиться с душой умершего. И для этого стала проводить спиритические сеансы. Я бы мог многое рассказать ей об этой нелепой затее, ведь мне ни раз уже приходилось бывать на подобных мероприятиях. Еще до революции, такие встречи и ритуалы были в моде. Обычно собирались у кого-то на квартире, и всегда это плохо заканчивалось для участников. У кого-то умирала собака, у кого-то муж. Всегда приходилось платить, ведь, ты лезешь туда, куда не имеешь права вмешиваться. Да, я бы мог предупредить. Но не стал этого делать. Наоборот, интуитивно я почувствовал, что мне нужно при этом присутствовать. Поскольку меня никто не приглашал, я спрятался за диваном и стал ждать. Гости тихо проходили в комнату, рассаживались за круглым столом. Дальше шел сам ритуал призыва умершего. Я надеялся услышать то, что смогу использовать потом. Какую-то тайну или информацию. То, чего я пока не знаю. Поэтому старался не дышать и не шевелился. Кто ж знал, что в самый ответственный момент сохранять тишину не получится? Чертова пыль! За диваном ее оказалось слишком много, и я чихнул. Думал, что все, это конец. Но эта дура поняла по-своему. Она решила, что душа покойного сына так ей отвечает. В итоге, пришлось выслушать целый поток речей о материнской тоске по сыну, потом еще слезы были. И, кажется, у Надежды Ивановны началась истерика, ее стали успокаивать, кого-то отправили за нашатырем. А я все сидел за диваном и ждал окончания этого фарса. Только через час получилось выбраться и тихо уйти.» Дальше говорится о том, что такие сеансы стали регулярными. И из-за дивана всегда раздавалась какая-то реакция. Иногда это было мычание, но чаще гудение. Мужчина даже описывает, как он заранее готовился, тренировал голос, имитируя различные звуки. И, конечно, все это сопровождается острыми уколами в адрес тупости Надежды Ивановны и ее мужа, которые поверили в то, что общаются с потусторонним миром. Отодвигаю дневник и дышу на замерзшие пальцы. В подвале холодно, и, несмотря на плед, ноги уже заледенели. Да и в животе заурчало. Нужно возвращаться в двадцать первый век и что-то поесть. Встаю из-за стола, аккуратно складываю плед и оставляю его на стуле. Выхожу из маленькой комнатки, быстро шагаю по коридору, а потом по лестнице наверх. Меня не отпускают строки дневника. То, как это описано. Спиритический сеанс, какие-то звуки в темноте. Наверняка, мужчина развлекался на славу, чтобы хоть так выместить свою злость на несчастных, которым просто не повезло оказаться замешанными в историю с домом. Как несчастным Толпиным достался особняк? Почему именно им? Наверное, этого достоверно уже никто не скажет. С другой стороны, они же не строили этот дом, не покупали. Они его просто присвоили. Быть может, вмешалось провидение, чтобы вернуть особняк прежним владельцам? Я задумалась, и не сразу поняла, что звонят в двери. Интересно, кого это принесло в такую погоду? За окном метет снег. Ладно, сейчас узнаем. Иду открывать. – Фух! Здравствуйте! – врывается в комнату Ирина, едва я открыла двери. Эта женщина всегда приходит, чтобы помочь мне собраться перед каким-то мероприятием, – надо же, какой снегопад! – Здравствуйте, – говорю ей, – а вы к Руслану? Ирина сняла пальто и повесила его на плечики. – Нет, зачем же? – отвечает она, удивленно приподняв бровь, – это же вам нужна прическа и наряд на вечер!? – Да?!? Блин, настроения блистать у меня сегодня нет. Тем более, будем реалистами!, мне это и не удастся! Еще один вечер наблюдать, как прекрасная Елена обходит меня по всем фронтам? Черт! – Разве муж вам не говорил? – спрашивает Ирина, подхватывая внушительных размеров сумку со всем необходимым. – Нет, – мотаю головой. – Хм, странно. Можем у него уточнить? Я смотрю на двери в кабинет, и мотаю головой. – Не надо, – говорю. Сейчас мне совсем не хочется говорить с мужем, хватило завтрака, – я вспомнила про ужин сегодня вечером, муж говорил. Идемте.