Глава 50

Всю дорогу домой Настя сидит, отвернувшись к окну. Не думал, что все будет настолько сложно между нами. Я же знаю свою девочку! Она никогда не протестовала так остро. Обычно Настя другая. Это она прощает и приспосабливается, а не я. Именно за это ее и выбрал. Никакой другой женщины не потерпел бы рядом так долго. Да и не смогла бы другая со мной, теперь я это отлично понимаю. Ох, Настенька! Ты оказалась гораздо сильнее, чем я о тебе думал. Тихонько перевернула мой мир. Я и сам не понял, когда и как это произошло. Теперь даже не представляю, как без тебя жить стану. – Приехали, – выдыхает с облегчением, дергая ручку и открывая двери в машине. Дожил ты, Рус. Раньше женщины бегали за тобой, а теперь от тебя. Выхожу из машины, спешу за женой в дом. Перехватываю ее за порогом, пока она не успела сбежать. Прижимаю спиной к стене, в губы впиваюсь поцелуем. Родной запах моей девочки кружит голову, в груди сердце бьет громкими ударами, отбивая в висках свой бешеный ритм. Никогда не мог долго сдерживать себя с ней, а сегодня особенно. Будто, нарочно так похорошела. Ты же любишь меня, девочка моя, я теперь точно это знаю. Не ври мне, ты этого не умеешь. Настя пытается отбиваться, бьет по щекам и по плечам. Толкается, но я держу крепко. Все наши проблемы и недомолвки мы всегда решали в постели. Это единственное место, где у нас никогда не было проблем. И в этот раз так будет, я уверен. Настя не умеет сопротивляться. Она как воск, – мягкая и податливая. Вот и сейчас она успокаивается, начинает отвечать на поцелуй. Моя ты сладкая девочка! Так долго ждал тебя! Талию ее тонкую сжимаю, тянусь к груди. Чертов корсет! Он стянул ее бюст плотным картоном. – Как эта штука расстегивается? – шепчу ей в губы, разорвав поцелуй. Настя тяжело дышит, смотрит на меня осоловевшим взглядом. Обожаю ее такую. Но вдруг ее взгляд проясняется. – Не надо, пусти! – шипит она, снова пытаясь вырваться. Да что же это такое?! – Насть…, – выдыхаю ей в губы. Раньше это всегда работало, и она включалась в игру в один миг. – Нет! – бьет кулачком в грудь. – Не смей, Тихомиров! Ты больше не получишь меня! Никогда! Ее взгляд полон решимости. У Насти, моей мышки, решимость! Я видел этот взгляд у нее только однажды. Два года назад. В тот день, когда она ушла от меня. Тогда я поверить не мог, что она это серьезно. Думал, вернется. Но она осталась верна себе, а я, ведь, ждал ее. Боже, нет! Только не это! Не хочу больше тебя терять, малыш! Не выпуская ее из захвата, касаюсь щеки руками. Губами губ. Руки дрожат, никогда еще мне не было так страшно. Только не уходи! – Забудь обо всем, – шепчу ей в губы, – только сегодня. Только одна ночь. Прошу тебя! Настя тяжело дышит, мой палец коснулся венки на ее шее. Она пульсирует с дикой скоростью, выдавая с головой Настино состояние. Моя маленькая девочка, ты, ведь, не хочешь уходить! Пожалуйста, скажи, что уже передумала! – Я не могу так, – шепчет чуть слышно, – не могу делать вид, что ничего не изменилось. Это фиаско, Рус! Какого черта ты согласился на это желание? Какие должности и контракты могут быть дороже любимой женщины? Я такой дурак! – Пожалуйста, пусти, – шепчет Настя. С трудом разжимаю хватку. Настя тут же выскальзывает из ловушки, бежит по лестнице, запирается в спальне. Поверить не могу, что она это сделала! Это же у нее пройдет, да? Конечно, пройдет. Нужно только подождать. Прошло две недели. Но ничего не изменилось. Раз десять я извинялся и каялся, но Настя так и не стала снова моей. В итоге, мы пришли к разным спальням и сухим разговорам по утрам. Захожу в дом, снимаю пальто и отдаю его дяде Ване. После нового года мужчина смотрит на меня всегда с укором, и мне уже не по себе от его взгляда. – Говори уже, не томи! – срываюсь на мужчину. Он даже не подумал повесить в шкаф пальто, так и стоит с ним в руке. – Что ты с ней сделал, чудовище? – шипит на меня дядя Ваня. – Настя все последние дни чернее тучи ходит! Довел девочку! Так и знал, говорил же! Не место ей рядом с тобой! Хорошая она. Прав ты, старик, она хорошая. Самая лучшая. Любимая. А я вот чудовище, не способное оценить бриллиант, попавший не в руки. – Ты ничего не попутал, старик? – говорю резким тоном. Только упреков от слуг в собственном доме мне не хватало! Давно бы выгнал этого умника, так Настя не даст. Хочется сделать для нее хоть что-то хорошее, а этого дядьку она любит. Выходит, больше, чем меня, его ценит. Смешно вышло. Считал себя единственным неповторимым, а теперь не знаю, как соперничать с этим вот стариком. – Это ты с кем-то ее перепутал! – едва сдерживая гнев, шипит дядя Ваня. – Она добрая, отзывчивая. Таких женщин очень мало! А ты только уничтожаешь все живое! Знаю я, какая она добрая и хорошая! Не добивай уже, старче! Только сегодня я ездил к папаше Елены, рассказал ему про желание дочери. Сказал, что не стану его выполнять, и он может поступать со мной, как считает нужным. Оказалось, что Елена с папаней не советовалась перед тем, как попросить у меня ребенка. В общем, он был в шоке. Наверное, поэтому я остался жив. Что теперь будет? Со мной точно ничего хорошего не будет! О месте в горсовете можно забыть. Ленки батя не даст мне выйти вперед в выборной гонке, своего человека поставит. Но за последние дни мои приоритеты сильно пошатнулись. Я уже не верю в то, что эта цель важнее всего. Наоборот! Если потеря места поможет сохранить мой брак с Настей, то плевать на него! Настя говорила, что хочет уйти сразу после того, как я получу должность. Может, передумает? – Она тебе что-то говорила? – спрашиваю, задавив в себе ненужную гордыню. – Как она? Дядя Ваня замер, услышав непривычные нотки в моем голосе. Обычно я ни о чем не прошу, только требую и приказываю. – Не говорила, – выдыхает, – но я же вижу! Только из-за тебя она могла так перемениться. Любит тебя потому что. А вот тут я уже не уверен. После того, что я с ней сделал, она никогда меня не простит, и разлюбит очень быстро. Еще быстрее найдется мужчина, способный оценить ее. Какой же я мудак! Дядя Ваня прав. Тру лоб, провожу рукой по волосам. – Я не знаю, как поступить, – каюсь теперь уже дяде Ване. Раз десять говорил это Насте, но она и слышать не желает. – То, что я сделал, нельзя оправдать. И назад ничего не вернешь. Челюсть дяди Вани отползла вниз. Привыкший к моей привычке повелевать, он не знает, что сказать. – Извинись, скажи то же, что и мне, – предлагает мужчина наивно, – она простит. Настя, она добрая, она поймет. Эх, старик! Я это уже пробовал, и простить она не может. Да я и сам не простил бы! Я монстр, ты прав! Поставил на первое место высокие цели. Пусть, и благородное желание изменить мир. Говорят, цель оправдывает средства, – именно так меня учили с детства. Но сейчас я уже ни в чем не уверен. Даже не знаю, хочу ли идти дальше этим путем. Без Насти точно не хочу. Я без нее вообще не хочу! – Это я уже пробовал, – говорю, поворачиваясь к мужчине спиной. – Если бы все было так просто… Иду в кабинет, закрываю двери и сажусь за стол. В последние дни я все чаще работаю дома. Никогда раньше так не делал, даже во время болезни старался поскорее вернуться в офис. А теперь держусь за этот дом, как за соломинку. И каждое мгновение жду, что Настя спустится по лестнице с чемоданом и сыном, и больше я ее не увижу. Но Настя не приходит. Она, вообще, старается со мной не пересекаться. Чувствую ее отчуждение кожей, и от этого мне еще паршивее. Обычно я просиживаю в кабинете до поздней ночи, мысленно убеждая себя, что у меня полно работы. Как на зло, подрядчики разбежались в отпуска, а клиенты притихли. Все идет гладко, как по рельсам. Я давно отлаживал процессы, и вот они заработали, как надо. Так не вовремя! Я бы предпочел погрузиться в работу с головой, утонуть в делах. Чем эту тишину и напряженное ожидание! За окном темно, уже почти ночь. Тяну время до двенадцати. Ненавижу ту спальню, в которой теперь приходится ночевать. Но спать, все равно, надо. Выхожу из кабинета, иду по лестнице наверх. Останавливаюсь у нашей с Настей спальни. Какое-то время стою у двери, не решаясь войти. А потом аккуратно прокручиваю ручку и толкаю двери. Настя спит, укрывшись одеялом и свернувшись калачиком. Такая маленькая и беззащитная. На другой стороне кровати, где раньше спал я, даже подушка не примята. Будто, она уже разведена, и вторая половина брачного ложа ее угнетает. Хочется лечь рядом и, хоть на пару часов, поверить, что все еще может быть хорошо. Но, в то же время, мне страшно ее разбудить. Представляю, как она тогда на меня посмотрит. Как на чудовище, внезапно появившееся в ее спальне. Поэтому лечь в кровать не решаюсь. Стою у кровати и пялюсь на девушку, как закомплексованный подросток. Как я мог так с ней поступить?! Зачем согласился на эту чертову ночь?! Не прощу себе этого! Никогда не прощу! Знал же, что Настя не простит и не поймет. Чувствовал, что это плохо кончится. И все равно отпустил! Какой идиот! Настя вдруг пошевелилась, перевернулась на спину. На ее губах заиграла улыбка. Что тебе снится, малыш? Вряд ли, это я. Иначе, ты бы так не улыбалась. Я не заслуживаю твоей улыбки. И тебя не заслуживаю. Как не вымаливай прощение, а сделанного не исправишь. Как я мог?! Почему не думал о последствиях? Потому, что был уверен, что Настя никуда не денется, идиот. Нет мне оправданий. Не прощу себя. Тихо выхожу из спальни, закрываю двери. Плетусь в комнату напротив, которая теперь превратилась в мое логово. Как медведь в берлоге, тут прячусь. В собственном доме все стало чужим и не нужным без Насти. Да, без нее тут бы вообще ничего не было! Раньше это было опустевшее здание, немой свидетель прошлых поколений Тихомировых. Затлевшие воспоминания, ни на что не годное помещение. А теперь дом заиграл и ожил, в нем хорошо и уютно. Как же я раньше не понимал, что это тепло уйдет вместе с Настей? Без нее мне не нужен этот особняк. Да и все остальное теперь тяготит. К чему столько денег и власти, если рядом нет самого важного?