Глава 53

Весь дневник исписан рассказом о возвращении дома. И лишь в нескольких строках мужчина упоминает о жене. Быть может, тогда он и сам не осознавал, насколько она важна для него. Не понимал, как сильно любит ее, пока не потерял? А что она? Почему не попыталась вернуть любовь? Зачем отпустила его? Такой досадной случайностью это кажется мне, которая читает об этом век спустя! Тысячи мыслей пролетают в голове, одна сменяя другую. Пока не возникает яркой вспышкой самая главная из них. Любовь не должна умирать так нелепо! Не должна, но иногда так бывает… «13 сентября. Два года я не делал записей. Это время пролетело от одного собрания тайного общества к другому. Механизм подковерных интриг заработал, и функционирует, как часы. А я больше не обязан работать в доме Толпиных. У меня нынче новая должность, очень ответственная. Пришлось даже разыграть из себя рьяного поборника революции, чтобы ее получить. Было противно, но я смог сыграть эту роль. Ну и, конечно, без помощи созданного мной тайного клуба не обошлось. Теперь меня уважают, ко мне прислушиваются. Вот только, фамилию я себе вернуть пока не могу. Рано еще, не время. Сразу во враги народа запишут и все отберут. Каждый день я претворяюсь ихним. Стараюсь не выдать своих истинных корней. Это угнетает, но иначе пока нельзя. Так нужно. Чтобы однажды мой сын, или внук, смог вернуть себе гордое имя наших предков.» Сглатываю ком в горле, тру озябшие руки. Уму не постижимо, что пришлось пережить этому гордому человеку. И, несмотря на все это, он смог найти в себе силы, смог сломать систему, пусть и не честным путем. Невероятная история, в нее трудно поверить. Если бы не этот дневник, то сочла бы такой рассказ сказкой на ночь или легендами, возомнивших себя всевластными, аристократов. Свет от фонаря отбрасывает причудливую тень на неровно оштукатуренную стену. Преломляясь, луч света цепляется за изгиб подвесной полки, рисуя на потолке странный узор. Фантазия рада стараться, и в этих тенях мне видеться статный мужчина, сидящий за столом. Вот он пишет очередное послание в дневник для того, чтобы его прочитал кто-то из будущих поколений. Лицо сосредоточено, брови насуплены, взгляд сияет решимостью. А рядом с ним, на столе, стоит свеча и отбрасывает свет на неровности стены. Невероятно целеустремленный человек! Как только ему хватило знаний и решимости осуществить задуманное? «15 февраля. Сегодня я рассказал сыну о тайном обществе. Он должен знать, кто его создал и с какой целью. Но, вопреки ожиданиям, сын не оценил моего гениального плана. Наоборот, сказал, что неважно, как я отношусь к тому человеку, которому дал обещание. И не важно, что именно я создал эту организацию. Настоящее благородство в том, чтобы держать свое слово. Это дело чести, антураж не имеет значения. Я слушал его и не понимал, как так вышло. Между нами пролегла пропасть. Он не хочет понять меня. И, даже, стыдится того способа, каким мне удалось вернуть особняк. Как это произошло? Когда? Почему мой единственный сын оказался по другую сторону?!? Ах, ну да! Он благородный и честный, держит слово. А я – паршивая овца, захватившая дом нечестным путем. Удобно устроился, щенок! Конечно, кто-то должен был стать тем паршивцем, который переступит через гордость, забудет о чести и благородстве. Потому, что иного пути все вернуть не было. Но откуда ему знать? Откуда может он это понимать, если всю жизнь ему вдалбливали в голову основы нравственности и фамильной чести?! Да, он может позволить себе такую роскошь, как гордость. А я не мог. Иного пути не было. Но кто оценит это теперь? Особенно, когда все уже сделано, и можно не бояться каждый день, что за тобой придут! Неблагодарный гадешныш! Высокородный молокосос!» Столько боли в этих строках. Несмотря на ругательства и оправдания, ясно же, что мужчина чувствовал свою вину. А сын только напомнил ему о совести, которая, наверняка, и раньше не давала покоя. «24 августа. Сегодня были похороны. Моя Лизонька, ты теперь на небесах. Знаю, ты приглядываешь за мной, милая. Не оставишь своего непутевого. Помнишь, сколько мы с тобою пережили? И войну, и голод прошли. Все выдержали, любимая. И только на моей дурацкой гордости споткнулись. Как я жалею теперь о том, что не уделял тебе должного внимания, моя Лизонька. Особенно последние время. Ты осуждала меня, знаю. А я всегда тебя любил. И не говорил об этом. Только из-за гордыни своей молчал. Все время сидел в этом чертовом подвале, а на то, чтобы сказать тебе, как дорога мне, не находил времени. Потому, что дурак я, Лизонька! Прости меня, любимая. Не смог уберечь нашу любовь. И тебя не сберег.» Горло сдавило, мне едва удалось сглотнуть ком. К глазам подступили слезы. Сколько боли и печали в этих словах! Как же так? Почему все сложилось так грустно? Такая любовь, о которой он пишет, живет вечно. Но нет, не выдержала уродливой гордыни. Любил и молчал. Потому, что боялся отказа, ударить в грязь лицом. Своих врагов не боялся, а жене сказать правду не смог. Потому, что врагов он даже уважать не мог, считал всех идиотами. Перед такими не стыдно проявить свои низменные качества. И не страшно, даже, если поймают. Ведь, когда уверен в собственном превосходстве, ничтожный противник не сможет обидеть. Другое дело сказать правду самому важному человеку, чье мнение о тебе слишком значимо. Какой бы не была его Лизонька, а он любил ее настолько, что воздвиг на пьедестал. Только ее мнение имело значение, только ее отказ мог ударить больнее всего. Поэтому мужчина трусливо сбегал от недопонимания в эту маленькую комнату. И все, что должен был сказать ей, доверял только дневнику. Судьбе было угодно, чтобы именно я прочла эти строки.