21 Глава

Не могу сдержать улыбку, так двусмысленно написано его сообщение.

Быстро печатаю ответ:

«Да? Сколько? Мальчик и девочка? Всегда хотела двоих».

Отправляю и зажмуриваюсь. Не слишком ли смело? Но сам бы сначала перечитал свое сообщение, как бы он ответил?

Вижу, прочитал, молчит. Точно перегнула палку! Следующие пять минут проходят в метаниях по комнате и заламывании рук.

От звука входящего сообщения вздрагиваю и облегченно вздыхаю.

Кирилл: «Смешно тебе? Двенадцать вчерашних школьников».

Я: «А тебе не смешно?»

Кирилл: «Мне страшно».

Хохочу в голос, падая на кровать. Подгибаю под себя ноги и удобнее устраиваюсь на подушках. Что бы ему ответить?

Пока размышляю над формулировкой, Кирилл решает мою проблему, на экране смартфона высвечивается новый входящий вызов от Морозова.

– Привет, – отвечаю, прокашлявшись.

Ответа не следует в течение долгих секунд, недоуменно поворачиваю к себе телефон, проверяя, не сбросился ли вызов. Нет, все в порядке.

– Алло?

Он точно мне звонит? Или писал сообщения мне, а позвонить решил кому-то еще и теперь думает, как слиться?

– Это я, – хрипло сообщила трубка. Послышалось какие-то шуршание и возня. Голос слегка приглушенный. Шепчет.

– Перепутал номер? – решаю все-таки задать мучающий меня вопрос сразу.

– Что?

Теперь уже я решаю помолчать, прикусив губы. Шорох и возня не стихают. Кирилл не торопится с ответом. В голове мелькает мысль самой сбросить этот непонятный звонок.

– Все, я выбрался. Могу теперь разговаривать.

– Мог позвонить в этот момент.

– Это не так интересно, – хмыкнул Морозов.

– Откуда ты выбрался?

Я устраиваюсь в подушках глубже, почему-то кажется, что Кирилл настроен на долгий разговор. У меня хорошее настроение, нормально самочувствие, и я рада его услышать. Он опять мне позвонил. Сам. А перед этим звонил Антону и спрашивал про меня. Тоже сам. Это заставляет меня улыбаться. Кирилл Морозов так или иначе иногда обо мне думает.

– Из Олькиной комнаты. Укладывал ее спать. Надеюсь, нашим детям в лагере не нужно будет читать десять раз одну и ту же сказку перед тем, как они уснут.

– Прекрати их так называть.

– Как?

– «Наши дети». Это студенты первого курса. Им всем уже есть восемнадцать.

– Все равно вчерашние школьники.

Закатываю глаза и цокаю. Я могу представить, как сейчас Кирилл отмахнулся от моих слов и привычным жестом запустил пятерню в отросшую челку. Я слишком хорошо его знаю. Годы сталкерства просто так не забыть.

В трубке опять раздаются непонятные звуки, да такие сильные, что приходится отодвинуть ее от уха.

– Что ты там делаешь? – возмущаюсь.

– Громко, да? Извини. Готовлю себе ужин.

На готовку это мало похоже. Скорее, он раскрыл упаковку чипсов и принялся поглощать содержимое. Шуршание не утихает. Бросаю взгляд на часы, они показывают начало десятого. Слишком поздно для вредной пищи.

– И что у тебя на ужин? Жареная картошка с грибами? Или картошка со вкусом краба? – перечисляю вкусы небезызвестных чипсов.

– Не угадала. Макароны с курицей. Доширак.

– Фу-у-у.

Не могу удержаться и звонко смеюсь. Морозов тоже издает короткий смешок. Он продолжает жевать и сообщает мне слишком важно и слегка неразборчиво из-за набитого рта:

– Зря ты так нос воротишь, я собираюсь взять в лагерь пару пачек.

– Нас там будут кормить. Три раза в день.

– Вспомни их прошлогоднюю еду. Было, конечно, вкусно, но мало.

Молчу. Мне нечего вспоминать. В прошлом году я не попала в лагерь из-за Нельки. Меня там не было. Эта поездка тоже пока под вопросом. Зато в этот раз в лагере точно не будет Абрамовой, даже если я не поеду. А еще Кирилл сейчас разговаривает со мной как раньше. Без маски говнюка.

– Дашка, ты тут? Тоже пошла лапшу быстрого приготовления заваривать?

– Здесь, – настроение немного смещается вниз. С лагерем нужно что-то решать и сделать это в ближайшее время.

– Как твоя голова?

– Нормально.

– Тебя выписали?

– Да.

– Значит, скоро увидимся?

– Что? – широко распахиваю глаза. Он зовет меня встретится?

– В универ, говорю, придешь? У меня связь такая плохая, ты чего постоянно переспрашиваешь?

Сейчас я бы хотела, чтобы связь была просто отвратительной и вызов сам собой сбросился. С чего я вообще решила, что Морозов захочет со мной встретиться? Я опять сама себе придумываю ситуацию, на что-то надеюсь и опять падаю на землю, когда суровая реальность сбрасывает меня с моих же розовых облаков.

– Я вообще чего звоню-то, – между тем продолжает Морозов, не дождавшись ответа на свой вопрос. Видимо, ему надоело мое молчание. – Насчет лагеря надо решить. Я вожатым быть не собирался, для меня это все ново. А ты, говорят, уже имеешь такой опыт. Поэтому предлагаю тебя либо меня посвятить чуть-чуть в наши планы, либо взвалю сейчас все вопросы на твои плечи, а сам буду заниматься чисто организацией.

– Ну уж нет! – громко возмущаюсь, даже сажусь вертикально на кровати. – Ты хочешь отдать мне двенадцать детей на четыре дня, а сам отсиживаться в домике администрации?

– Отличный план!

– Отстойный план.

Какое-то время мы наперебой спорим о лучшем воспитании «наших детей». Затем молчим, каждый переваривает полученную информацию. Я накидываю идеи для вечерних интерактивных мероприятий, первого знакомства с подопечными детьми. К вечеру обычно и «дети», и вожатые выжаты как лимоны дневными активностями. И многих хватает только на то, чтобы поесть, одеться и спуститься вяло подергать конечностями на традиционной дискотеке. Но всегда нужно что-то дать своим в отряде для сплочения. Иногда первокурсники дружат после этого лагеря своим отрядом до выпуска и дальше. Перемешиваются разные люди, только что встретившие впервые, ведь многие в отряде не с одного факультета. Все группы выделяют по два-три своих первокурсника, и мы забираем их в лагерь. Перемешиваем и комплектуем отряды. Возможно, они бы даже нигде больше не столкнулись друг с другом, кроме как в этом лагере или, например, в столовой университета. В универе несколько корпусов, и пара находится в других районах города. Этот лагерь не просто очередная прихоть нашего студенческого профкома, это возможность для первокурсников завязать нужные знакомства и связи для дальнейшего обучения и будущего.

Мы с Морозовым прощаемся спустя полтора часа беспрерывного разговора. Как раз, когда домой возвращается мама. Договариваемся встретиться в понедельник после пар в столовой и пройтись по плану организации.

Видимо, вопрос с тем, еду я в лагерь или нет, решился сам собой в положительную сторону. Я еду. У нас с Кириллом будут общие дети, пусть им всем по восемнадцать, путь их двенадцать штук, пусть всего это на четыре дня. Но это отличный шанс показать Морозову, что я могу находиться рядом с ним и вести себя адекватно.