Глава 22. Петр

Дорогу до дома помню смутно, из головы никак не выходил образ Лады. Она выглядела также прекрасно, как в первый день нашего знакомства, разве что немного старше, но возраст ее не портил, наоборот, добавлял женственности. Где были мои глаза, я понять не мог, как и то, каким образом Ладка так быстро и настолько кардинально изменилась.

«Колдунья, не иначе», - прошептал я, все еще не в силах переварить увиденное.

В прихожей меня встречала Кристина. Взглянув на ее недовольную гримасу, на серые полукруги под глазами, блеклую кожу, растрепанные волосы, опустил взгляд ниже. Чумазая на груди футболка, мокрое пятно на животе, спортивные штаны и босые, неухоженные ноги.

- Вынеси мусор, – попросила она, махнув рукой на мешок, стоявший у стены.

- Потом, – произнес я, собираясь разуться.

- Нет, сейчас. Заодно в магазин за хлебом сходишь. Я тебе звонила, но ты не взял трубку.

- Хорошо, сейчас схожу.

Рукой отодвинув Кристину в сторону, отправился в кухню. Меня мучала нестерпимая жажда. Несмотря на вечернее время, на улице стояла знойная жара. Находиться в квартире было невозможно, духота ощущалась всем телом.

- Куда! – донеслось мне в след. – Я полчаса назад полы мыла.

- Еще раз протрешь, не развалишься, – ответил ей и налил себе полный стакан холодной воды.

Залпом выпив все его содержимое, наполнил стакан вновь. После нескольких глотков пожар в груди начал стихать, головная боль уменьшаться. Взяв с полки обезболивающее, проглотил таблетку и вновь приложил стакан к губам. Утолив жажду, я вернулся в прихожую, взял мешок с мусором и открыл дверь.

- Купи еще молока. Меня изжога замучила, – проскулила мне вслед Кристина.

За ужином ковырялся в тарелке, через силу пытаясь заставить себя отправить это месиво в рот. Макароны выглядели совершенно несъедобно, липкая масса лежала на тарелке сплошным комком. Котлеты аппетита тоже не вызывали, мало того, что полуфабрикаты, так еще и горелые.

- Нормально приготовить не могла? С этой задачей даже ребенок бы справился, – буркнул я, скривившись в лице.

- Я тебе уже говорила, плита ужасная.

- К переваренным макаронам она не имеет никакого отношения. Дело не в плите, а в руках, которые не из того места растут.

- Ты работу нашел?

- Нет. Пахать за гроши я не хочу, а на нормальную должность меня не берут из-за испорченной трудовой.

- Может, дело не в трудовой, а в том, что у кого-то мозги не оттуда растут, точнее не там находятся или их просто слишком мало?

- Замолчи! – прорычал я, швырнув вилку на стол. – Если такая умная, пойди и найди себе работу.

Кристи поджала губы и ни слова больше не говоря, продолжила есть. Я поднял со стола вилку и снова принялся ковыряться в еде.

Заталкивая в себя безвкусные макароны, вспоминал о вкусной еде бывшей жены. Мысли о Ладке быстро переместили меня к другим воспоминаниям: к прекрасной фигуре, яркой внешности, счастливой улыбке и сияющим зеленым глазам.

Когда мы с ней только-только поженились, я частенько встречал Ладку с работы. Идя домой под руку с красавицей женой, я с большим удовольствием наблюдал за тем, как другие мужики восхищенно смотрят на мою спутницу, подбирают слюни и кидают мне вслед завистливые взгляды. Сегодня я сам побывал на их месте. Я с открытым ртом пожирал Ладку глазами, завидовал ее хахалю и мечтал хоть на пять минут очутиться на едине с этой шикарной цыпочкой.

Зачем я ушел от жены? Чего мне с ней не жилось? Я же рядом с Ладкой как сыр в масле катался. На работе до директора поднялся, все меня уважали, заполучил личный кабинет, работенка не пыльная, легкая, а оплата на зависть всем. Машина крутая, новая, удобная. Дома всегда чисто и вкусно пахнет. Ужин горячий на столе сразу, как только пришел, и не важно во сколько. Никто не пилит, со всем соглашается. Ладка на меня даже голоса ни разу не повысила, а эта только и делает, что орет. Рубашки нормально погладить не может - утюг не устраивает, хотя сама его покупала. Жратва - есть невозможно, винит плиту. Чистых вещей днем с огнем не сыщешь, то у нее тошнота, то слабость. Пыль и ту протереть не доберется, про уборку вообще молчу. Вон Ладка с двумя ходила, а квартира блестела от чистоты, ужин был будто из именитого ресторана, в шкафу меня всегда ждало свежее белье, так она при этом еще и работать умудрялась. Но самое примечательное в том, что жена никогда не жаловалась, получила в награду поцелуй, ласковое слово и улыбается довольная. А Кристи… Эта только и делает, что на кровати валяется целыми днями, да зудит по поводу моей работы. Мне уже не раз пришлось с кредитки деньги снимать, лишь бы не слышать ее скулеж, то ей апельсины срочно надо, то молоко, то без огурцов умирает. А квартира… халупа какая-то. Вот у нас с Ладкой квартира, так квартира. Хороший район, нормальный ремонт, современная мебель, техника, а здесь старье и обшарпанные обои, в некоторых местах отошедшие от стен. В нашей кухне стоял гладенький стол, мягкие стулья, а не это шатающееся недоразумение со сколами и жесткие табуретки. В просторной спальне меня каждый вечер радовала мягкая, широкая кровать, ортопедический матрац, приятно пахнущее белье, а не скрипучий диван с впивающимися в спину пружинами, давно провонявший старьем и сыростью. Здесь даже телевизор и тот пережиток прошлого, толи дело моя плазма с дополнительными спортивными каналами.

- Ты есть будешь? – вырывает меня из воспоминаний голос Кристи.

- Не хочу. Все холодное, – произношу, отодвигая тарелку.

- Котлеты тебе не были холодными, а макароны оставил, – с укором смотрит на меня.

- Готовь нормально, тогда и есть буду все, – ответил, вставая из-за стола.

Взяв пачку сигарет и зажигалку, вышел во двор. Дома Кристи курить не дает, кричит так, будто ее режут, а балкона у нас нет. Да и находиться в квартире, смотреть на мелкую пигалицу со злющим взглядом не очень-то хочется.

Присев на лавку, вновь погружаюсь в свои воспоминания. Мое прошлое наполнено радостными моментами, вкусными ароматами и уютом, а настоящее - кроме горечи ничего не вызывает. Горечь стоит в горле в прямом и переносном смысле. От ужасной готовки Кристи, меня без конца стала одолевать изжога, иногда и боль в желудке присутствует. С Ладкой такого не было, она помнила о моих проблемах со здоровьем.

- Но как? – спросил сам себя вслух, вновь и вновь возвращаясь к ошеломительному образу бывшей жены. – А вот так, – ответил себе, с грустью усмехнувшись.

Я ведь сам не позволял ей тратить деньги на салоны красоты, ставил в приоритете свою одежду, а сейчас Ладка вольна поступать с деньгами, как хочет. За прошедшие дни я неоднократно ходил в магазин и видел цены, еще и мать заставила меня оплатить коммуналку за прошлый месяц, желая получить с меня хоть какую-то выгоду.

- Раз ты там жить просишься, так ты и плати. Я из-за тебя доход теряю, – поставила условие, прежде чем отдать мне ключи.

Счет меня неприятно поразил, я и не знал, что коммунальщики столько требуют. Я тогда еще подумал, сколько же они просят за двухкомнатную квартиру.

На суде я слышал, сколько Ладка зарабатывает, видел по выпискам, что мы жили в основном на ее заработную плату, в принципе, я это итак знал, просто не задумывался, предпочитая тратить свои деньги на свои нужды и Кристи. Теперь я получил наглядный урок, понял, чего лишился. Бывшая жена преобразилась, а я в полной ж… в общем там, куда попасть совсем не желал.

Склонив голову и обхватив ее руками, ругал себя всеми словами, что имелись в моем словаре. Я же сам все просрал. Ну что мне мешало иногда помогать жене с домашними делами, да хотя бы малявок взять и погулять с ними в парке, пока Ладка спокойно приберётся или поесть сготовит? Да не убыло бы от меня, если бы она раз в месяц в салон сходила, изредка себе шмотку купила, я на Кристину больше тратился каждую неделю. Не купил бы одной цацку, дал бы денег другой, сейчас бы продолжал нормально жить, наслаждаясь наличием красавицы жены и молодой любовницы. Хотя, начерта бы мне тогда нужна была любовница? Точно, для удовольствия, моих фантазий и сына. Я хочу сына. Одного, а не двоих и без всякого геморроя с больницами, врачами и тратами на лечение. Надоело бабье царство.

- Долго ты собрался тут сидеть? – спросила Кристина, выскочив из подъезда.

- Я тебе мешаю? – огрызнулся в ответ.

- Ты нет, а твой телефон - да. Твоя мать никак не успокоится, трезвонит и трезвонит.

Кристина подошла ко мне и сунула телефон мне в руку, он тут же ожил. Шумно вздохнув, принял вызов. Мама интересовалась моим поиском работы. Я отлично понимал зачем она спрашивает, ей снова понадобились деньги, которых у меня на данный момент не было.

Завершив разговор с матерью, я вернулся в квартиру. Единственный плюс первого этажа - это малое количество ступеней, тем более, что лифта в пятиэтажке не имелось. Выпив стакан молока, чтобы хоть немного заглушить изжогу, поплелся в комнату. Я бы все выпил, но тогда придется идти в магазин за новым пакетом, иначе Кристина своей истерикой не даст мне ни минуты покоя.

Устроившись на ненавистном диване, взял в руки пульт и стал бесцельно переключать каналы. Мои мысли снова унесли меня к зданию туристической фирмы, к моей жене, бывшей жене, не моей.

- Хватит. Раздражаешь, – недовольно произнесла Кристи. – Где ты весь вечер летаешь?

- Я сегодня Ладку видел, – зачем-то поделился своими размышлениями.

- И что?

- Она сильно изменилась. Живет припеваючи, недавно с девками из Сочи вернулась.

- Ты что, надумал к ней вернуться? – приподнялась на локте, заглядывая в мои глаза. – Даже не рассчитывай, – ухмыльнулась Кристи. – Ты ей не нужен.

- С чего ты взяла? Ты с ней разговаривала?

Она тут же отвела в сторону взгляд, затем легла обратно на подушку.

- Нет, просто знаю. Если все так, как ты говоришь, то ей без тебя лучше. Я помню, как она выглядела, когда жила с тобой, я сейчас похожее отражение в зеркале каждый день наблюдаю. Ты же как большой ребенок, ничего не делаешь, только требуешь. Тебя не напрягало, что я беременная пашу, как лошадь, лишние смены выхожу, а потом прихожу домой и опять вкалываю. Если бы не увольнение, совсем загнулась. Я из-за тебя в больницу попала, испугалась, что с голоду помру.

- Ты рассуждаешь, как меркантильная дрянь, – обиженно произнес я. – Пока я тебе деньги приносил, ты мне совсем другие слова говорила.

- А чего ты ждал? Тебе сорок. Еще лет десять, максимум пятнадцать, и ты в дряхлого старика превратишься. А в общем, какая разница, – махнула рукой, – ты уже сейчас ведешь себя, как старик. Работать ленишься, все время на диване валяешься и вздыхаешь.

- Значит, вот как ты заговорила? – резко сел от негодования. – Так вали! Найди себе молодого да богатого, я тебя не держу.

- Твой сын держит.

Я встал с кровати и ушел в кухню. Меня изнутри распирало от злости. Хотелось рвать и метать, орать во весь голос.

Сев на жесткий табурет, поймал себя на том, что совсем недавно сам подобным образом оскорблял Ладку, называл ее старухой, а ведь она моложе меня. Теперь я на своей шкуре ощутил, насколько это неприятно.

«Ты ей не нужен», - снова пролетело в моем сознании. «Не нужен!» - стучало в затылке. Я сжал руки в кулаки от обиды.

- Нужен, – тихо возразил я.

Мы столько прожили вместе, у нас дети, двое… У меня приоритет, в отличии от того хлыща. Стоит мне только покаяться, попросить прощения, пообещать измениться, и она простит. Не может не простить. Ладка до сих пор меня любит, иначе стала бы столько лет терпеть мое отношение. Скажу, что бросил любовницу, что только она мне нужна и Ладка растает. А если нет, то заново добьюсь, Надька с Веркой мне в этом помогут. Завтра суббота, они как раз все будут дома. Явлюсь ближе к обеду, скажу, что хочу видеть детей, напомню о своем отцовстве, и она не сможет мне отказать. Не посмеет. Впустит в квартиру. Девки по мне точно соскучились, сразу бросятся меня обнимать, радуясь моему появлению. Возьму их на руки, прижму к груди, пущу слезу и скажу, что не могу жить без своей дорогой семьи. Ладка в миг растает.

Переполненный уверенностью в положительном исходе от встречи и довольный собой, я отправился в душ, а затем лег в кровать, рассчитывая сразу уснуть, и завтра предстать перед бывшей женой свежим, полным сил. Но мой план не задался с самого начала. Почти до утра я крутился с бока на бок, волнуясь перед завтрашней встречей, в красках представляя себе наше с Ладкой примирение и последующую за ним ночь. Шикарные стройные ножки на моем плече с теми самыми бежевыми босоножками, преследовали меня и во сне.

- Петь! Петь, проснись! – слышу отдаленно. – Петь! – трясут меня за плечо, заставляя вынырнуть из чудесного сна.

Открываю глаза и вижу все тот-же пожелтевший потолок в трещинах, старую, страшную люстру и отваливающиеся обои. Следом перед моими глазами появляется бледное и перекошенное лицо Кристи.

- Петь, мне плохо. Принеси воды, – вымученно просит она.

- Ты совсем обнаглела, до кухни сама дойти не можешь? – сержусь я.

- Не могу. Принеси воды, – повторяет свою просьбу.

Скрипнув зубами, поднимаюсь с дивана и отправляюсь в кухню. Чем скорее принесу Кристине воды, тем скорее вернусь в свой сон. Воду я принес, а вот уснуть, никак не получалось. Охи и вздохи над ухом мешали, отвлекали и в результате окончательно прогнали весь настрой.

Позавтракав, долго искал в шкафу нормально выглаженную одежду. Найдя более-менее подходящую, оделся и поехал к бывшей жене, которая в ближайшем будущем перестанет быть бывшей. Во время поездки в транспорте думал о том, какой автомобиль мне выбрать на этот раз. Свою долю я потратил, а Ладка нет. Зная отношение бывшей жены к деньгам, о ее умении экономно жить, я нисколько не сомневался, что вырученные средства до сих пор хранятся на банковском счету Ладки. К сожалению, сейчас придется ограничиться чем-то подешевле, на новом кредите я пока настаивать не могу. Ничего, обойдемся вариантом попроще. Купим машину, а на оставшиеся деньги все вместе махнем на недельку к морю. Август, солнце, море – все, как мы с Ладкой когда-то мечтали. А когда вернемся, сразу устроюсь на работу, жена мне обязательно с этим поможет.

Из автобуса специально вышел на одну остановку раньше, собираясь сначала посетить цветочный салон. Мириться надо непременно с цветами, они помогут расположить бывшую к себе и увеличат мои без того высокие шансы на благоприятный исход. В цветочном выбрал один из лучших букетов, снова воспользовавшись кредитной картой. Подмигнув продавщице, покинул салон и с довольной улыбкой направился к Ладе.

Подходя к подъезду, неожиданно ощутил небольшое волнение, внутри начал точить червячок сомнения, стало казаться будто я что-то забыл.

- Нет, – махнул рукой, оглядев себя. – Веник при мне, я при параде, слова помню.

Посмотрев на приоткрытое окно в кухне, слегка кивнул сам себе, Ладка дома. Набрал полную грудь воздуха, шумно выдохнул, прогоняя все сомнения и уверенно шагнул в подъезд.

Стоя у нужной двери, глубже втянул ноздрями воздух и с умилением улыбнулся. Из квартиры великолепно пахло свежей выпечкой и голубцами. В одно мгновение рот затопило обильной слюной, в животе заурчало, по всем этим блюдам я ужасно скучал. Ладкина стряпня самая лучшая.

- Дурак, такую женщину едва не упустил, – прошептал я и потянулся рукой к кнопке звонка. – Ничего, мы это дело быстро поправим. Не пройдет и десяти минут, как я буду сидеть за кухонным столом, до отвала наполняя свой живот изумительной пищей, – тихо усмехнулся я, вдавив кнопку до упора. – Пускай девчонки слышат, что отец вернулся. С ними мои шансы максимальны.

За дверью послышался шорох, затем раздался щелчок замка, и она открылась. Передо мной стояла бывшая жена, милая, домашняя. Слегка полупрозрачная футболка и короткие шорты облегали точеную фигуру, вновь вызывая жжение в ладонях и непрошенные мысли, сорвать ненужную одежду. Взгляд медленно поплыл вниз к ровным ножкам, о которых я думал всю ночь, жаждал ощутить в своих руках и на плечах.

- Кхе… Кхе… – доносятся до меня покашливания Лады.

Быстро забываю о прекрасных ножках пока еще бывшей жены, поднимаю взгляд вверх к ее лицу, и мне совершенно не нравится то, что я вижу. Нет, в глазах Ладки не присутствует злость или ненависть, в них вообще ничего не присутствует, абсолютно ничего, пустота, полное безразличие. По спине пробегает холодок. Я помню этот взгляд. Почти также Ладка смотрела на меня в наш вечер знакомства, но тогда в ее глазах была хоть капля дружелюбия, любопытства, а сейчас и их нет.

- Привет, – произношу то, с чего собирался начать свою речь.

- Здравствуй, – отвечает мне ровным тоном.

- Пустишь?

- Зачем?

- Поговорить.

- Говори, – дает понять, что впускать меня в квартиру не намерена.

- Тут соседи могут услышать, – взываю к ее благоразумию.

- С недавних пор меня нисколько не заботит, что обо мне подумают соседи, – произносит буднично, слегка пожимая плечами.

Поняв, что выбора мне не оставили, перехожу к главному, к тому, зачем пришел.

- Лад, я знаю, что сильно виноват перед тобой, я повел себя как подлец, но я очень сожалею о содеянном. Прости меня, – протягиваю ей букет. – Я все осознал и готов меняться. Ради вас я на многое готов. Давай забудем все обиды, претензии и начнем все сначала?

На лице бывшей жены появляется изумление, брови поднимаются выше, но Лада быстро берет свои эмоции под контроль. Не обращая внимания на букет, она продолжает смотреть мне в глаза. Все, что Ладка в них видит – вина и раскаяние. Я действительно раскаиваюсь в том, что бросил прекрасную жену, виню себя за то, в какой ж… дыре оказался. Мне даже притворяться не нужно.

- Ты просишь меня простить, и я прощаю, – спокойно произносит Лада, я с облегчением выдыхаю, получилось. – В том, что стало с нашей семьей, в твоем отношении ко мне, есть и моя вина. Я сама нарисовала в своей голове образ идеальной семьи, мужа и все это время слепо верила в рисунок, не желая замечать очевидных вещей. Ты ведь никогда меня не любил, с первого дня ты рассматривал мою кандидатуру, как выгодную партию. За свою слепоту и наивность я расплатилась сполна, но ни о чем не жалею. Ты дал мне то, что стоит намного дороже, поэтому обид на тебя я не таю. Себя я тоже уже простила.

Улыбка, появившаяся на моих губах минуту назад, медленно сползает. Я спинным мозгом чую, что мне не понравится то, что бывшая жена скажет дальше.

- Ты предлагаешь начать сначала, – продолжает Лада и от ее взгляда в груди все замерзает, он холодный и безжизненный, как изумруд. Камень отогреть не просто. – И я с тобой полностью согласна. Нам обоим стоит начать сначала, – кивает она, – но не друг с другом, а по отдельности. Ты начнешь все с чистого листа, построишь свою семью с Кристи, и я начну, мы с дочками начнем.

Рука с зажатым в ладони букетом непроизвольно опускается вниз. Я расстроен, но не подавлен. Я предполагал, что Ладка не растает от первых слов, надеялся, но понимал, что потребуется приложить чуть больше усилий. Ничего, я справлюсь. Сдаваться в мои планы точно не входило. Ладка моя жена. Моя. Она должна быть со мной. Только со мной и ни с кем другим. Это все напускное, притворство, Ладка не могла так быстро меня забыть, променять на другого. Она просто хочет меня помучить, проучить.