Глава 24. Лада

В понедельник я написала заявление на увольнение, заверив директора, что доработаю месяц до конца, закрою квартальный отчет и заодно передам дела новому главному главбуху. Так же я пообещала оставаться на связи и первое время подстраховать, в случае каких-либо сложностей.

Работая, занимаясь детьми, домом, неспеша собирала наши вещи для переезда. За всеми этими хлопотами, я почти не заметила, как пролетели три недели. Да, я очень скучала по Гене, но благодаря его ежедневным звонкам, нашим вечерним видео-разговорам, разлука давалась легче.

В вечер пятницы, когда Гена должен был прибыть в наш город, я специально попросила родителей забрать к себе внучек с ночёвкой. Завтра мы приедем к маме с папой вместе, погостим у них несколько часов, а вечером уедем с Надюшей и Верочкой.

Гена появился на пороге квартиры с букетом ромашек только поздней ночью. Не сговариваясь, мы кинулись в объятия друг друга и забылись долгим, жадным поцелуем. Нам было совершенно не до разговоров, наши тела, сердца, говорили сами за себя. Мы прервались лишь раз, всего на час, чтобы Гена с дороги смог принять душ и поесть. Уснули ближе к утру.

Я встала первой, часы показывали начало десятого. Гена еще крепко спал. Меня разбудила нетерпеливая Верочка, позвонившая, чтобы узнать, приехал ли дядя Гена, и когда мы появимся у бабушки с дедушкой. Поговорив по телефону с дочкой, я отправилась завтракать. Ну, как завтракать… Сначала рванула в ванную, потом привела себя в порядок, а уж потом завтракать.

Требовательный звонок, раздавшийся в тишине квартиры, заставил меня подпрыгнуть на стуле, а сердце учащенно биться. В голову тут же закрались подозрения, что пришли соседи снизу, только так я могла объяснить долгий звонок в утро субботы. Посмотрев на пол у раковины, отправилась открывать, по пути заглянув в санузел и убедившись, что везде сухо. Побоявшись того, что незваный гость позвонит снова и разбудит Гену, поспешила открыть дверь, не глядя в глазок.

Появление Пера, стало для меня сродни холодной стужи в эту жаркую летнюю погоду. Тело мгновенно покрылось коркой льда, мысленно приготовилась к новым нападкам с его стороны. Увидев букет из разных цветов, среди которых преобладали так нелюбимые мной лилии, издававшие резкий запах, я расслабилась, но лишь немного. Я прекрасно понимала, что с цветами Петя явился не просто так, ему от меня что-то нужно, и когда он не получит желаемого, а именно так и будет, бывший муж начнет злиться и возможно даже озвереет, вот тогда оскорблений мне точно не избежать. Оставалось узнать, с какой целью Петя пришел, отказать и выслушать новую порцию гадостей.

Бывший муж впился в мое тело пристальным взглядом, то и дело сглатывая слюну. Он буквально раздевал меня глазами, от чего стало не по себе и я слегка передернула плечами. Петя не заметил моей реакции, так как безотрывно смотрел на мои ноги, перестав моргать и дышать. Вспомнив о том, что он не видел моего преображения, так как на суде я нарочно предстала в самом худшем виде, а после мы не встречались, мысленно чертыхнулась. Чтобы заставить бывшего мужа очнуться и остановить его развратные мысли, я тихо покашляла, привлекая внимание к своему лицу.

Петя моргнул и перевел взгляд на мои глаза. Его речь, вызвала у меня смесь различных чувств: удивление, раздражение, злость, так как даже кожей ощущала ложь, горечь от того, сколько лет я была слепа, и даже толику сочувствия. Как же сильно прижало Петю, раз он пришел кланяться, ведь бывший не знал о моих изменениях во внешности и направлялся к «старухе»: страшной, толстой, полуслепой, никому не нужной и кроме отвращения, ничего у него не вызывающей.

Пройдясь по мужчине оценивающим взглядом, обратила внимание на отросшие волосы, которые он так вовремя стремился всегда стричь, на плохо выглаженную рубашку со стрелками на рукавах, чего Петя терпеть не мог, на блеск брюк, из-за того что их гладили без марли, пыльные ботинки и отсутствие галстука. Так же от моего взгляда не укрылись и мешки под глазами, бывший муж точно плохо спал этой ночью. Я тоже не особо выспалась, только успела замаскировать свои круги макияжем, и вряд ли причины нашего недосыпа были идентичными.

Петя ждет от меня ответа, а я пока не нахожу нужных слов. В какой-то момент ловлю себя на мысли, что ничего к нему больше не испытываю. На душе нет ни плохого, ни хорошего, полное безразличие. Боли в сердце тоже нет, раньше была, а сейчас – пусто. От осознания этого, улетучивается и растерянность, слова сами находят выход.

- Ты просишь меня простить, и я прощаю, – спокойно произношу я. – В том, что стало с нашей семьей, в твоем отношении ко мне, есть и моя вина. Я сама нарисовала в своей голове образ идеальной семьи, мужа и все это время слепо верила в рисунок, не желая замечать очевидных вещей. Ты ведь никогда меня не любил, с первого дня ты рассматривал мою кандидатуру, как выгодную партию. За свою слепоту и наивность я расплатилась сполна, но ни о чем не жалею. Ты дал мне то, что стоит намного дороже, поэтому обид на тебя я не таю. Себя я тоже уже простила.

Я говорила совершенно искренне, у меня не было к нему обид, только благодарность за чудесных дочерей и за своевременный развод. Если бы не развод, не переживания подруги, не мое желание развеяться и отвлечь детей, я не полетела бы в Сочи, не встретила бы Гену вновь, не получила еще один нежданный подарок от Бога. Нет, мне определенно не за что злиться на Петю. Я счастлива. Очень.

- Ты предлагаешь начать сначала, – продолжаю, не отводя взгляда, хочу, чтобы он видел мои глаза, отсутствие в них слез, боли или желания быть с ним. – И я с тобой полностью согласна, – киваю для убедительности. Я очень надеюсь, как можно скорее закончить наш разговор, хотя умом понимаю, что этого не случится. Упрямства бывшего мужа сполна хватит на пару часов. – Нам обоим стоит начать сначала, но не друг с другом, а по отдельности. Ты начнешь все с чистого листа, построишь свою семью с Кристи, и я начну, мы с дочками начнем.

Петя растерян, рука с зажатым в ней букетом, который он до этого момента протягивал мне, опускается. В тишине подъезда отчетливо слышен скрип упаковки. Бывший муж краснеет, он недоволен моим ответом, но его состояние длиться недолго. Петя быстро берет себя в руки, его лицо вновь преображается, в глазах опять плещется раскаяние.

- Лад, клянусь, я изменюсь. Я уже изменился. Пусть у меня язык отсохнет, если совру. Я слова грубого тебе никогда не скажу, буду помогать по дому, в магазин тебя возить, девчонок в школу. Ну хочешь, мы сегодня же пойдем вместе в кино, всей семьей: ты, я и дети? Хочешь, я ужин сготовлю, а ты отдохнешь? Лад, прошу, прости меня.

Пропускаю слово «возить» мимо ушей, и дело не в лапше, которая на них теперь не виснет, а в моем безразличии к человеку.

- Нет, Петь, не хочу. Я ничего не хочу из того, что ты предложил. Единственное мое желание - чтобы ты ушел.

- Ты зря мне не веришь. Я говорю правду. Дай мне шанс, и я докажу тебе, что стал совсем другим. Я понял, как ты и дети мне дороги. Я готов замаливать свою вину до конца жизни. Я честно без вас не могу. Где дочки? Я по ним ужасно соскучился. Надя, Вера, папка пришел! – громко крикнул в глубь квартиры.

- Не ори! Их тут нет, – недовольно произнесла я, боясь, что его крик разбудит Гену. – Девчонки у бабушки с дедушкой. Хочешь их увидеть, поезжай туда.

- Давай вместе поедем? Только представь, как они обрадуются, увидев папку рядом с мамой.

- Петь, они бы обрадовались, если бы ты хоть раз за семь лет уделил им внимание, если бы ты пришел на их выпускной или хотя бы позвонил и поздравил с днем рождения, но ты этого не сделал. Вместо теплоты, любви и заботы, ты предпочел от них отказался, заявив, что я нагуляла детей, – припомнила события трехмесячной давности. – И это после процедуры искусственной инсеминации, во время который ты находился по близости.

- Кто старое помянет... – бывший муж сомкнул губы, увидев мое лицо и тут же повинно склонил голову. – Прости. Прости меня. Я негодяй, мерзавец, подлец. Я не должен был так говорить. До конца своих дней не перестану испытывать чувство вины за свои слова. Я в последние недели ночей не спал, только о Надьке с Веркой и думал. Я готов перед тобой с детьми на коленях стоять, только бы вы простили. Поехали к ним, и я тебе докажу. Лад, – шагнул вперед, и моя нога сама отступила назад, возвращая прежнюю дистанцию между мной и бывшим мужем.

- Петь, к чему этот цирк? – вздохнула я, устав от нескончаемой лжи. – Ты ничуть не изменился. Тебе по-прежнему безразличны Надя с Верой, и никакой вины ты не испытываешь.

- Это не так! – с надрывом произнес он. – Я люблю их! – сказал, приложив ладонь к своей груди.

- Петь, посмотри на свои руки, – спокойно попросила его. Он непонимающе опустил взгляд. – Они пусты, – продолжила я. – Ты не видел детей почти три месяца, пропустил их день рождения, пришел со словами, как они тебе дороги, но не принес даже простой шоколадки, которую можно было купить в ближайшем супермаркете. За семь лет ты ни разу этого не сделал, ты ничего им не купил, и сейчас твое отношение не изменилось. В каждом цветочном магазине продаются плюшевые игрушки, но твой взгляд не зацепился за них, и по простой маленькой розочке для дочерей ты не принес, а все от того, что они по-прежнему тебе безразличны. Ты решил вернуться, совершенно позабыв о сыне, которого ждет твоя любовница. Ты без зазрения совести готов бросить беременную девушку ради своих собственных желаний и интересов. Тебе абсолютно безразлично, что твоя Кристи может разнервничаться и потерять ребенка. Тебе до лампочки была моя беременность, а теперь до лампочки ее. О каком исправлении и осознании ты мне тут говоришь? Вот только, пожалуйста, не начинай туже песню, не уверяй меня, что она его нагуляла и ребенок не твой. Не опускайся в моих глазах еще ниже.

Лицо бывшего мужа бледнеет, взгляд замирает на моей груди, но он будто смотрит сквозь меня, пока в его голове во всю бурлит мыслительный процесс.

- Не скажу, – вертит головой из стороны в сторону, – но вы мне дороже. Я буду платить ей алименты, но жить хочу с вами. Вы моя семья, – находится с ответом.

- Нет, мы больше не являемся твоей семьей, – говорю ровным, но твердым тоном. – Петь, ты только не подумай, что это месть. Я просто по старой памяти решила дать тебе совет. Возвращайся к Кристи, она твой единственный шанс не остаться одному. Тебе далеко не двадцать, спортивной внешности ты не имеешь, отношение к людям не лучшее, характер не сахар, дурочек, готовых тебя обслуживать ты уже не найдешь. Было всего две, теперь осталась одна. Кристина реальный выход для тебя. Если ты и правда готов меняться, то начни новую жизнь с ней, не допусти тех ошибок, что сделал по отношению к нам.

- Но мне не нужна Кристи, мне нужна ты! – возразил он, приблизившись ко мне. Петя был настолько быстр, что я успела только выставить руку вперед, уперевшись в его грудь. – Ты моя жена.

- Бывшая жена.

- Нет! Настоящая. Мне все равно, что там решил суд, важно, что здесь, – постучал по своей груди кулаком. Этот жест оказался отвлекающим маневром, Петр резко надавил на мою руку, скинув ее вниз, приблизился в плотную и крепко обхватил меня за плечи. – Лад, мы должны быть вместе. Мы созданы друг для друга. Неужели из-за какой-то маленькой, глупой интрижки, ты готова перечеркнуть все, что между нами было, наше прошлое, настоящее, будущее, наши мечты? – дышал мне в лицо, вызывая прилив тошноты. В глазах бывшего мужа промелькнуло что-то нехорошее. – У тебя же скоро отпуск. А помнишь, как мы мечтали все вместе рвануть к морю? Соглашайся, и мы прямо завтра уедем. Вместе. Ты же любишь меня, я знаю.

- Я не люблю тебя и никогда не любила, – пытаюсь освободиться из крепкого захвата, упираясь обеими руками в тело, вызывающее отвращение, выгибаюсь назад, чтобы хоть немного увеличить расстояние между нашими лицами. – Думала, что полюбила в браке, но сильно заблуждалась.

- Врешь! – повышает голос. Его лицо приобретает багровый оттенок, глаза наполняются яростью. – Любила и любишь, просто сопротивляешься из-за тупой бабской обиды. Я тебе это докажу.

- Пусти! Ты мне противен, – говорю, пытаясь увернуться от его сальных губ.

Тошнота подступает к горлу, бороться с ней становится все сложнее и сложнее. Я и не подозревала, что прикосновения чужого мужчины настолько могут быть гадки. Да, именно чужого.

- Пусти! – продолжаю требовать и сопротивляться.

- Ты не слышал, что тебе сказали?! – раздается громкий бас, облетая эхом квартиру и уносясь в подъезд.

От неожиданности вздрогнули и я, и Петя. Бывший муж остановил свои попытки меня поцеловать и чуть отстранился, но из своих лапищ выпускать не спешил. Он повернул голову и с удивлением посмотрел на Гену. Зная подлую натуру Пети, терять бдительность и выпускать бывшего мужа из поле зрения я не собиралась, поэтому в бок не поворачивалась.

- Руки убрал! – ледяным тоном скомандовал мой жених.

- А ты кто еще такой? – спросил Петя.

- Дважды повторять не буду, – предупреждающе прорычал Гена.

- Слышь, мужик, катись отсюда и не лезь в наши семейные терки с женой, – скривившись в лице, надменным голосом произнес Петя.

- Бывшей женой! – повысила голос я, опять попытавшись освободиться из цепких рук. – Отпусти меня! – прикрикнула на озверевшего мужчину.

В тот же миг Гена ринулся в нашу сторону. Он, словно тигр в прыжке, подлетел к нам, схватил Петю за руку, и уже через секунду я стояла правее, придерживаемая под локоток своим женихом, а мой бывший муж согнут в неестественной позе с заломанной за спину рукой. Петя кряхтел и выл от боли, боясь пошевелиться.

- Милая, пожалуйста, сделай мне кофейку, да покрепче, а мы пока поговорим по-мужски, – нарочито спокойным тоном произнес Гена.

- Геш, не надо, – просила его, не обращая внимания на крики и нецензурную брань Пети.

- Не переживай, все будет хорошо. Иди, – подмигнул глазом и слегка подтолкнул меня в сторону кухни.

Бросив беглый взгляд на бывшего мужа, поняла, что мне действительно необходимо уйти, моему телу срочно потребовался свежий воздух. Едва заметно кивнув, развернулась и быстрыми шагами направилась в кухню. Подойдя к окну, повернула ручку и настежь открыла створку. Теплый воздух с улицы ворвался в помещение большим потоком, со всех сторон обдав мое лицо. К сожалению, этого тепла было недостаточно, чтобы согреть мое тело, но главным сейчас было не оно, а сам воздух. Глядя на зеленые деревья за окном, я открыла рот и принялась глубоко дышать. Когда тошнота чуть спала, я перевела взгляд на свои руки, пальцы дрожали. От мысли, что Петя меня лапал, что я к нему прикасалась, тошнота стала возвращаться. Мне стало казаться, будто мои руки пропитались его запахом, захотелось их срочно вымыть. Не колеблясь ни минуты, направилась к раковине. Включив воду, принялась намыливать руки. Проделав нехитрую процедуру пару-тройку раз, перекрыла вентиль с горячей водой, оставив только холодную. Остудив ладони, приложила их к лицу. Стало намного лучше, легкое головокружение исчезло.

Наполнив стакан водой, сделала несколько глотков и вернулась к окну. Слез не было, ни единой капли, глаза оставались сухими, только небольшая доставляла мне дискомфорт. Я словно находилась в прострации. Произошедшее в прихожей казалось мне дурным сном, во время которого я слишком резко проснулась, отчего продолжала ощущать на себе отголоски кошмара.

На плечи легли теплые ладони, и я неосознанно вздрогнула. Я была настолько погружена в свои мысли, что не услышала звука открывающейся в кухню двери и шагов.

- Тшш… – успокаивающе произнес Гена. – Все хорошо, – прижал мою спину к своей груди. – Прости. Мне следовало раньше вмешаться, но я не хотел лезть, думал, вам надо поговорить, вдруг, у тебя остались какие-нибудь чувства к бывшему мужу, – тихим и спокойным голосом объяснял мой мужчина.

Прикрыв глаза, я слегка повертела головой.

- Нам не о чем разговаривать с Петей. Разве что о детях, но они ему совсем не нужны, – сказала Гене, шумно вздохнув.

Он стал разворачивать меня за плечи, и я открыла глаза. Это движение, вернуло головокружение, я едва заметно пошатнулась.

- Милая, с тобой все в порядке? Он тебе что-то сделал? – взволновано спросил любимый, заглядывая в мои глаза.

- Нет, он ничего мне не сделал, – сипло произнесла я, понимая, что должна это сказать.

Да, я не так хотело сообщить новость Гене, но врать ему точно не собираюсь. Значит, пора сознаваться и будь, что будет.

- Геш, я беременна, – тихо сообщила ему.

В голове промелькнули воспоминания последних дней: утренние недомогания, тошнота, реакция на неприятные, резкие запахи, мои догадки, сомнения, тест, поход к врачу, его подтверждение и мое неверие.

- Но этого не может быть, – повторила в третий раз, напоминая филина, хлопающего огромными глазами.

- Отчего же? Вы здоровы. Беременность в вашем случае нормальное явление, – убеждала меня доктор.

Недоверие сменилось радостью, но не прошло и минуты, как меня с головой укутал страх, и я потребовала УЗИ. Исследование подтвердило диагноз врача, успокоило в том, что плод развивается нормально, согласно сроку, и главное - ребенок один. Я все еще помню, как бывший муж отреагировал на известие о двойне, и я совершенно не знала, как воспримет новость Гена. Возможно, мне одной придется растить ребенка, теперь уже троих, с четырьмя справиться было бы намного сложнее, а обременять родителей я не хотела.

Следом в моей голове пронеслись воспоминания, как поделилась новостью с Юлькой, как она радовалась, обнимала меня, как мы вчера стояли после работы на улице и рассматривали на моем телефоне первую фотографию малыша или малышки. Глядя на снимок, подруга улюлюкала и смеялась, прося дать погладить мой живот, чтобы ей тоже повезло. Они с мужем тоже хотели маленькую ляльку.

Я настороженно всматривалась в глаза Гены и ждала реакции. Он стоял без движения и шокировано смотрел на мое лицо, других эмоций на его лице я пока не видела. По спине пробежал неприятный холодок, я снова почувствовала дрожь во всем теле. Сердце замедлило свой темп, горло сдавило невидимой нитью, спросить рад он или нет, выдавить из себя хоть малейший звук, не получалось.