Глава 15

Лена с тревогой поглядывала на часы, понимая, что до места встречи еще два квартала, а у нее всего пять минут до назначенного времени. Не то чтобы она была ярой приверженкой пунктуальности и считала ее несоблюдение смертным грехом, но сегодня Кирилл попросил ее не опаздывать, предупредив, что приготовил какой-то сюрприз, а Лена так увлеклась очередными бумагами, которые они разбирали с Димкой, что опомнилась совсем поздно. И пожалуй, не подозрительные цифры были в том виноваты, а колдун Корнилов, привороживший ее еще двенадцать лет назад и так и не отпустивший. Напрасно Лена целую неделю убеждала себя, что испытываемые ею к Димке чувства лишь дань общему прошлому и сожалению о потерянных годах: обмануть собственное сердце оказалось невозможно. А оно тянулось к Димке, радуясь его близости, тоскуя по его бесшабашности, мучаясь от его равнодушия и не давая Лене ни секунды покоя.

Она ничего не понимала. В одиннадцатом классе Димке хватило пары дней, чтобы присвоить себе совершенно чужую ему тогда Ленку Черемных, хотя она ни взглядом, ни намеком не пыталась вызвать в нем интерес к собственной персоне.

Сейчас Лена, всеми силами стараясь загладить свою вину, использовала любой шанс, чтобы стать к нему хоть чуточку ближе, а он снова и снова отстранялся от нее, возводя ту самую стену, которая, казалось бы, рухнула в день их примирения. Конечно, он вовсе не обязан был реагировать на ее неумелые попытки флирта: в конце концов, Лена даже двенадцать лет назад не знала, как он к ней на самом деле относится, а сейчас и вовсе терялась в догадках, но все же некоторые Димкины взгляды и фразы, или, пожалуй, даже не сами слова, а тот тон, какими они были произнесены, давали ей надежду на его особенное к ней отношение. Будь он к ней совсем равнодушен, не утешал бы так нежно, когда она разрыдалась у него на плече; не ел бы с ней на дереве чизбургеры; не раздражался бы из-за того, что она не смогла пойти с ним в парк аттракционов. Да он бы вообще ее туда не приглашал, не замечая, как она устала, и нисколько не заботясь о ее душевном состоянии. Во всяком случае, именно такого бесчувственного Корнилова Лена знала всю школу. Он менял девчонок каждый месяц, иногда умудряясь встречаться сразу с несколькими, и не испытывал ни малейших угрызений совести, когда с ними расставался. Не утешал, не пытался как-то скрасить разрыв, просто отрезал без всяких сожалений и никогда больше не возвращался.

Вернулся ли он к ней, Лена не могла знать. Димка назвал ее потрясающей девчонкой и сказал, что двенадцать лет назад его из-за этого переторкнуло, и у Лены не было причин ему не верить. Но он не повторил этих слов теперь, когда Лена сама напросилась к нему в объятия и призналась, что ей без него плохо. Не понял? Не поверил? Или все просто перегорело, оставив их взаимную любовь в одиннадцатом классе, куда вернуться не представлялось никакой возможности? Вряд ли все эти годы Димка жил монахом и не находил Лене хотя бы временной замены. А не женился, например, потому, что не доверял женщинам. После Лениного побега и Ксюшкиного отречения от ребенка это было вполне вероятно. Лене вон одного предательства хватило, чтобы столько лет не подпускать к себе мужчин, почему Корнилов должен раз за разом наступать на одни и те же грабли? Может, он и Лене не верит: ну мало ли, на самом деле, что ей в голову взбредет, а у него ребенок, он не может теперь быть таким же беспечным, как в их общей юности. В конце концов, Лена действительно понятия не имела, как он жил все эти годы, какие трудности преодолел и как они его изменили. За такое время можно стать совершенно другим человеком, и не Лене осуждать Димку за нынешнюю осторожность.

К тому же, даже ответь он на Ленины провокации, к чему бы это в итоге привело? К короткой интрижке, о которой они оба после стали бы жалеть? У Лены сложившаяся жизнь: работа, квартира — и не здесь, а в Москве, куда она планировала вернуться сразу после раскрытия схемы мошенничества в «Автовладе». Иных вариантов она даже не рассматривала, так к чему же тогда поддалась внезапно вспыхнувшей юношеской страсти? Димка, кажется, понял, что у них нет ничего общего, куда раньше Лены, и она должна быть ему благодарна за то, что он сохранил разум в последних неоднозначных ситуациях и не воспользовался временным Лениным помешательством. Ведь на самом же деле оно было временным! Лену просто накрыло слишком эмоциональное прошлое, и она из женской сентиментальности захотела хоть ненадолго окунуться в те же сильные и яркие чувства и ощущения.

Но нельзя дважды войти в одну и ту же реку, и Лене следовало двигаться дальше, оставив прежнюю любовь лишь приятным воспоминанием. Теперь, когда она узнала, что никто ее не предавал, ей, несомненно, будет проще общаться с мужчинами. Ей уже проще это делать: вон как душевно она поговорила с Григорием, ни разу не ощутив потребности отодвинуться подальше и отгородиться хотя бы скрещенными на груди руками. Да что там, она даже со Жнечковым смогла мирно пообщаться и назвать его по имени, а значит, былому одиночеству недолго еще быть ее верным спутником. Лена проживет Димку и сумеет найти счастье с другим мужчиной.

Теперь этому не было совсем никаких препятствий.

Разве что ожидающий ее на крыльце кафе с замысловатым названием «Коктелье» темноволосый мальчишка с оранжевым шарфом на шее и тревогой в отцовских глазах. Как вычеркнуть из своей жизни его, Лена не знала. И не хотела думать о том, что однажды это придется сделать. И вот ему-то замены она никогда не найдет.

— Елена Владимировна! — с осуждением воскликнул Кирилл, когда она вывернула из-за угла на три минуты позже оговоренного срока. — Там за время нашего отсутствия лучшие ингредиенты разберут, а нам с вами одна ерунда достанется, и плакали тогда мои добрые намерения.

Из его заявления она поняла только, что он крайне недоволен ее опозданием, но его ворчание возымело абсолютно противоположное действие тому, на которое он рассчитывал. Вместо того чтобы нацепить раскаивающуюся маску и начать извиняться, Лена с разбегу притянула Кирилла к себе и звонко поцеловала в щеку.

Кирилл ошарашенно ойкнул.

— Для добрых намерений у меня есть носовой платочек, — нисколько не смущаясь абсурдности собственных слов, сообщила Лена. — А ингредиенты мы с тобой отожмем у любых конкурентов! Я знаю отличный способ для отвлечения внимания: уверена, он тебе понравится.

Кирилл посмотрел на нее столь изумленно, что она рассмеялась. Однако объяснить ничего не успела: Кирилл тоже улыбнулся и открыл перед ней двери кафе.

— Рад, что у вас хорошее настроение, Елена Владимировна, — сказал он. — Это повышает мои шансы вам угодить.

Лена не стала окончательно его смущать, рассказывая, что хорошее настроение у нее исключительно из-за встречи с ним: она и себе-то не могла этого объяснить, а Кирилл — мальчик дотошный, если озадачится этим фактом, будет копать, и черт его знает, что накопает.

— Ни секунды не сомневаюсь, что тебе это удастся, — возможно, немного преждевременно заявила она, невольно припомнив, что ради сегодняшнего приглашения Корнилова-младшего отказала Корнилову-старшему, но уже через пару секунд убедилась в том, что сказала истинную правду. В небольшом зале кафе было сдвинуто несколько столов, на которых стояли всевозможные сладости: от взбитых сливок до вафельных трубочек и разноцветных пончиков. А собравшиеся вокруг люди с энтузиазмом украшали этими сладостями большие бокалы с коктейлями.

— Мастер-класс по приготовлению овершейков, — немного неуверенно проговорил Кирилл и покосился на Лену, а она наконец поняла, почему он так настойчиво предупреждал, что перенести их сегодняшнюю встречу никак не получится. — Папа говорил, что вам нравятся молочные коктейли, а я решил, что так их пить гораздо интереснее.

— Гораздо, — согласилась Лена, пытаясь припомнить, когда бы они с Димкой пили коктейли. Да, она их любила и, быть может, даже когда-то говорила об этом Корнилову, но и подумать не могла, что он запомнит случайно вырвавшуюся фразу. Да еще и сыну об этом скажет. Или… — Это папа дал тебе совет пригласить меня на такое мероприятие?

— Ну вот еще! — насупился Кирилл и теперь уже одарил ее возмущенным взглядом. — Во-первых, он не знает, что мы с вами видимся. Во-вторых, вряд ли он имеет представление о существовании овершейков. В-третьих, он обязательно заявил бы, что деньги можно потратить с куда большей пользой, чем какой-то глупый мастер-класс. Ну и в-четвертых…

— В-четвертых, мы все-таки останемся с тобой без самого вкусного, — не признаваясь самой себе в нежданном разочаровании, Лена подтолкнула Кирилла к столу и сама следом заняла свободное место возле него. Им тут же выдали перчатки и поставили перед ними по пустому бокалу. Вкус коктейля предлагалось выбрать самостоятельно, и Лена, не задумываясь, налила себе из графина клубничный, а Кирилл предпочел шоколадный. — Спорим, что мой овершейк будет выше твоего? — тут же поддела его Лена, на что он только прищурился, принимая вызов.

— Спорим, Елена Владимировна! На что?

Ответить Лена не успела: ведущая мастер-класса — миловидная невысокая девушка в идеально чистом переднике — начала рассказывать о том, как нужно делать фиксатор и перегородку, чтобы строящаяся на бокале пирамида не упала слишком быстро, а также каким образом лучше всего строить сладкие «этажи».

— Однако не старайтесь налепить на стакан как можно больше сладостей, — улыбнулась в конце своей лекции она. — Все-таки главная наша цель — это творчество и самовыражение. А в конце мероприятия мы выберем самый красивый по мнению большинства овершейк, и победитель получит возможность бесплатно посетить еще один мастер-класс от нашей фирмы.

— Поменяем условия? — предложил Кирилл. — Поспорим, у кого будет красивее?

Лена покачала головой.

— Красота — понятие относительное, — сказала она, — а высота — абсолютная. Тут не может быть двух мнений. И обиженных несправедливостью, стало быть, тоже.

— Согласен, — улыбнулся Кирилл и первым принялся обмазывать свой стакан арахисовой пастой. — Остается только договориться о награде для победителя.

Лена пожала плечами и предоставила право выбора оппоненту. Вряд ли, конечно, рассчитывала, что он предложит шоколадку или деньги, но и услышать в ответ «на секрет», кажется, не рассчитывала.

— Ты хочешь выведать у меня все секреты? — с легким вызовом поинтересовалась она, однако Кирилл только улыбнулся милой улыбкой юного троглодита.

— Это чтобы вы не вздумали мне подыгрывать, Елена Владимировна, — заявил он. — Ненавижу, когда подыгрывают. Как будто считают, что я не дорос до того, чтобы победить честно.

Лене пришлось мысленно признать, что такая мысль у нее была: все-таки Кирилл потратил собственные деньги, чтобы оплатить мастер-класс, и заслуживал какой-то компенсации. Но теперь предстояло сражаться в полную силу, а потому Лена призвала на помощь все знания по химии и физике и начала возведение собственной пирамиды.

Раз уж она взяла клубничный коктейль, то и овершейк решила сделать в розовых тонах. На сахарный сироп она наклеила сладкую вату, чтобы увеличить площадь основания, а под вату налепила сахарные медальоны с зайчиками. Выдавила из баллончика целую гору взбитых сливок, положила сверху плоскую вафлю, обозначая ярус, и повторила такие же действия дважды. Потом принялась нашпиговывать сливочные этажи всякой вкуснятиной, не обходя стороной ни желейные ягоды, ни маленькие зефирки, ни розовые безе, чтобы от «девчачности» коктейля просто тошнило.

Кирилл тем временем очень обстоятельно и размеренно наполнял свой коктейль шоколадом. В его бокале высились вафли, коричневое печенье, пончик с какао, шоколадные капли и трюфели, даже кусочек кекса. Сам стакан был обклеен конфетками «Mm’s», а сверху щедро полит шоколадным топингом. Кирилл продолжал заполнять пустые места еще какими-то сладостями, а высота его овершейка, вопреки Лениным расчетам, превосходила ее.

Лена ошеломленно посмотрела на свой коктейль, возведенный по всем научным законам, но не выдерживающим конкуренции с Кирилловым, и почувствовала, как в душе просыпается азарт. Еще одного яруса ее пирамида явно не выдержит, просто развалится, но кто сказал, что это единственный способ обойти Кириллову башню? Лена оглядела стол, прикидывая, чем бы таким увенчать свой овершейк, чтобы этому юному кондитеру нечем было крыть. Взгляд упал на рожок мороженого. Мороженое грозилось растаять и разрушить конструкцию, но Лена сделала хитрее. Она выгребла холодный шарик ложкой, положив его на отдельную тарелочку, а заодно отправив кусочек в рот, а пустой рожок аккуратно пристроила на свою пирамиду острым концом вверх. Теперь ее овершейк обгонял Кириллов на добрых пятнадцать сантиметров, и Лена, добавив еще пару капель клубничного топинга, принялась доедать мороженое, ожидая окончания соревнования.

Но, как оказалось, Кирилл сдаваться вовсе не собирался. Он подтянул к себе блюдо с пончиками и окинул свой стакан изучающим взглядом.

— Гармошку сделаешь, — предупредила Лена, предположив, что он хочет накрыть свой овершейк еще одним пончиком. Однако Кирилл только снисходительно улыбнулся и, очень аккуратно поддев всю конструкцию вместе с первым пончиком ножом, аккуратно и математически выверено приподнял ее ровно на такую высоту, чтобы подложить новый пончик под низ. Тут же опустил пирамиду обратно и встряхнул руки, очевидно готовясь к новому шагу. — Хитро, — оценила Лена и посмотрела на свой стакан. Ее овершейк пока что по-прежнему превосходил Кириллов, но уже на треть меньше, а оппонент, кажется и не собирался останавливаться на достигнутом.

Когда он повторил трюк с третьим пончиком, Лена критически осмотрела свой коктейль и ломящийся от сладостей стол, но так и не нашла, как могла бы еще его нарастить, чтобы не развалить окончательно. Разве что коктейльную вишенку с хвостиком на кончик рожка надеть, но это, наверное, будет не слишком честно.

Однако еще один пончиковый этаж в Кирилловым овершейке, сравнявший его с Лениным, заставил ее принять такую хитрость. Насаживать вишенку пришлось с величайшими мерами предосторожности, но, пожалуй, и она не помогла бы Лене выиграть, если бы две стрекозы с тоненькими косичками не увели прямо из-под Кириллова носа оставшиеся пончики. Кирилл, заметив превосходство Лениной пирамиды, закрутил головой, пытаясь найти на столе еще нечто, что позволило бы ему ее обойти, но в этот момент девушка-ведущая объявила, что отведенное им время подходит к концу и пора подводить итоги.

— Кажется, вы выиграли, — немного разочарованно проговорил Кирилл, и Лена мигом ощутила угрызения совести. Ей казалось, что она все же сделала это нечестно.

— Если не считать хвостик вишни, то у нас ничья, — заметила она. — А хвостик — это все-таки…

— Хвостик — это тоже часть высоты вашей пирамиды: у нас же не было условий, какого вида конструкцию возводить, — резонно ответил Кирилл, а потом искренне улыбнулся. — И бросьте переживать, Елена Владимировна! Вы одержали победу честно, не подсиживая меня, не пытаясь уронить мой овершейк и не уводя у меня из-под носа нужные ингредиенты. И заставив меня работать в полную силу. С вами приятно иметь дело!

Лена почувствовала, как к щекам приливает кровь. Кирилл словно знал, как ей угодить.

— Посмотрим, что ты скажешь, когда я захочу выведать твои секреты, — скрывая смущение за развязностью, заметила она, но он и не подумал брать свои слова назад.

— Только один секрет, Елена Владимировна, — напомнил он. — Так что советую хорошо подумать, прежде чем задавать вопрос. Второго шанса может и не представиться.

Вот теперь Лена поняла подноготную той картины, что представилась ее взору при первой ее встрече с обоими Корниловыми. Прямо как Димке, захотелось схватить этого шкета поперек живота и защекотать за подобную самонадеянность.

В этом он был копией своего отца.

— Я обязательно прислушаюсь к твоему совету, — заверила его Лена и зааплодировала в унисон с остальными гостями, не глядя на овершейк конкурсанта. — Но для начала скажи мне одну вещь. К чему вообще все это? Ты как будто намекал, что для нынешнего праздника у тебя есть серьезный повод.

— Есть, — кивнул Кирилл и, бросив взгляд на представляемый коктейль, не счел тот достойным аплодисментов. — Я получил за ВПР по биологии пятерку. И это, несомненно, стоило отметить.

Лена беззвучно охнула. А она, признаться, уже начала надеяться, что он не добрал до отличного результата баллов, а потому не поднимает эту тему. Раскрывать причину собственного появления в «Автовладе» перед мальчишкой, даже таким ответственным, как Кирилл, она не хотела. Не то, чтобы не доверяла ему, просто опасалась, что он случайно проговорится и испортит всю ее подпольную деятельность. Впрочем, во-первых, слово следовало держать — либо не давать обещание, которое не собираешься выполнять. Во-вторых, эта тайна все равно уже не принадлежала ей одной, а значит, поздно пить «Боржоми». Тем более когда Кирилл устроил для нее такой праздник.

— Согласна, — старательно улыбнулась она, прикидывая, что бы такое ему сказать, чтобы и обещание выполнить, и не подставиться с собственной откровенностью. Она попросит, конечно, Кирилла ни с кем не обсуждать услышанное от нее признание, но вряд ли от того будет большой прок в свете того, что сегодня она открылась и Кириллову отцу. Воистину, по секрету всему свету… — Надеюсь, нам позволят отведать собственные же коктейли? — усмехнулась Лена, скрывая замешательство. — Или это не входит в стоимость мастер-класса?

— Разумеется, входит, — немного удивленно ответил Кирилл и наконец счел очередной овершейк достойным своего внимания. — И вы не волнуйтесь, Елена Владимировна, это мероприятие ни к чему вас не обязывает. Заработанная пятерка и так перекрыла все мои ожидания.

А вот после этих слов Лене стало стыдно. Чего она, на самом деле, носится со своим секретом, будто с писаной торбой, отгораживаясь от друзей, словно они не стоят ее доверия? Димка давно все ей доказал, а она использовала его знания, не считая достойным посвятить в собственные планы. Сейчас Кирилла походя в предатели и разгильдяи записала. А ведь ни тот ни другой ни разу не давали повода сомневаться в их честности. Димка помогал без единого условия, еще и на выходных обещал над ее бумагами покумекать. Кирилл праздник для нее устроил, чтобы она уязвленной себя не чувствовала из-за своего обещания. Корниловы в действительности оказались отличными парнями. И Лене следовало держаться за них, а не отталкивать из прежних страхов. Тогда, может, все у нее и получится.

— Не толкай меня на клятвопреступление, — улыбнулась она и тоже захлопала в ладоши, желая поскорее закончить с награждением и переместиться за свободный столик. Она как раз присмотрела один в укромном уголке. Там им никто не помешает шушукаться. — И не думай, что твое благородство избавит тебя от необходимости выдать мне свой секрет.

— Да я и не думал!.. — тут же клюнул на ее приманку Кирилл, но в этот момент очередь дошла до их овершейков, и разговор пришлось отложить.

Первое место ни Лена, ни Кирилл не заняли, зато сумели расположиться именно за тем столиком, что так ей понравился. Лена попросила у официантки чай, чтобы запить все налепленные сладости, и, пока та удалилась за чайничком, Кирилл вернулся к прерванной теме.

— Давайте я скажу, Елена Владимировна, а вы либо подтвердите мои предположения, либо опровергнете, — предложил он, вытащив из своей пирамиды коричневую вафельную трубочку и задумчиво ее облизав. Лена смотрела на сосредоточенное выражение его лица и почему-то думала о том, что ему, пожалуй, куда важнее сохранить ее хорошее к себе отношение, чем получить заслуженную награду. И в этом он походил уже на нее.

— А давай, — весело согласилась Лена, искренне желая развеять и его настороженность. — Почему-то я уверена, что ты не ошибешься.

Кирилл бросил на нее быстрый взгляд и откусил кусочек трубочки.

— Я очень наблюдательный, Елена Владимировна, — заметил он, и она с трудом удержала смешок от этого его самомнения. Впрочем, следом ей пришлось убедиться в том, что Кирилл нисколько не приукрашивал. — Вам кажется, что на вашем сервисе творятся какие-то преступления, да?

Лена моргнула от удивления. Ну не то, чтобы преступления…

— Почти, — кивнула она и замолчала, пережидая, пока официантка водрузит на их столик чайник и две чашки. Потом вздохнула и отправила в рот одну клубничную зефирку. Самое то, чтобы подсластить пилюлю. — То есть я знаю, что там не все гладко, но пока не нашла, кто именно мутит воду. А ты… почему решил, что у меня проблемы?

Кирилл осмотрелся по сторонам, словно бы ища среди посетителей шпиона, потом наклонился к Лене ближе.

— Я разговор слышал, — вполголоса проговорил он. — Месяц назад, когда вы только приехали, и тогда не придал ему особого значения. А потом, когда понял, что вы не случайно тут появились, вспомнил о нем.

Лена тут же подобралась, словно гончая, почуявшая добычу.

— Какой разговор? — напряженно спросила она, почти поверив, что сейчас наконец получит решение замучившей ее задачки.

Кирилл вытянул шею, преданно глядя Лене в глаза.

— Я не специально, вы же понимаете, — на всякий случай подстраховался он. — После папкиной смены вернулся за забытым пеналом, а из нашей каморки голоса сердитые доносятся. Один говорит, что нашел идеальный вариант и тупо его упускать. Второй возражает, что сейчас не время, что он еще не разобрался, чего от нового начальства ждать. А третий фыркает: чего, говорит, этой курицы бояться, которая кардан от коленвала отличить не может? Остальные тогда засмеялись, и мне показалось, что они к выходу пошли. Ну и я быстренько задний ход дал. Зря, да? — осторожно уточнил он, преданно и виновато глядя на Лену. — Ничего, по сути, и не выяснил…

Лена медленно, глубоко вздохнула, пряча разочарование. Конечно, конечно она хотела услышать хоть что-то конкретное, чтобы поймать наконец ниточку и начать за нее распутывать весь клубок, но уж точно не Кирилл был виноват в том, что ей это до сих пор не удалось.

— Ну что ты: попал бы под горячую руку, проблемы бы что у тебя, что у отца начались, — покачала головой она, утешая слишком обязательного мальчишку. — Не всегда риск оправдан, тем более что у тебя и повода не было рисковать. Жаль только, что неизвестно, кто это говорил.

— Почему неизвестно? — недовольно буркнул Кирилл. — Может, я и не видел этих типов, но голоса-то давно выучил, не путаю.

Теперь уже Лена в волнении подалась вперед.

— И?..

— Там охранник был, папкин сменщик, — с абсолютной убежденностью в собственной правоте сообщил Кирилл, — один из механиков, Радик, и ваш заместитель.

— Милосердов? — глупо уточнила Лена, как будто у нее была дюжина заместителей. Кирилл кивнул.

— Он самый, — подтвердил он. — Он как раз и спорил с остальными, не соглашался на «идеальный вариант». Вы… знаете, о чем они говорили? Или хотя бы предполагаете?

Лена покачала головой и откинулась на спинку стула, задрав лицо к потолку. Ах, как многое бы она отдала, чтобы заговорщики были хоть немного более конкретны и назвали «идеальный вариант» своим именем. А теперь где искать? Откуда ждать удар? Кардан-то она от коленвала действительно не отличала.

В отличие от…

— А ты отцу об этом рассказывал? — быстро спросила она у снова тискающего свой шарф Кирилла. Однако он только поморщился.

— Да я же не знал, что это может быть важно! — раздраженно пожаловался он. — И не подозревал даже, что вы с папкой знакомы и что его это заинтересует! К тому же он…

На этом месте у Лены екнуло сердце, но Кирилл, по счастью, тут же развеял подлые сомнения.

— Он бы ни за что не поверил, что Николай Борисович может быть в какой-то гадости замешан, — еще более недовольно продолжил он. — Он же на работу его взял вопреки запоротой трудовой, а папка… Он добро всегда помнит и людям верит. Я бы только по ушам получил…

Лена кивнула, обрывая его оправдания. Да, это было абсолютно про Димку Корнилова: помнить добро и верить людям. И даже тяжелые годы не отучили его от этих вещей.

Но Лена не отличалась подобной сентиментальностью и не испытывала перед Милосердовым ни капли благоговения. И она выведет его на чистую воду, чего бы ей это не стоило. Он узнает, на что способно «новое начальство»! И ответит за все, в чем виноват!

— Спасибо, Кирилл! — искренне поблагодарила своего соучастника Лена и, налив в чашечки чай, одну из них подвинула к нему. — Не знаю пока что, как состыковать твою историю с теми странностями, что я нашла в отчетах, но я рада, что ты на моей стороне! Это придает мне уверенности в том, что у нас все получится!

— Я надеюсь, что получится, Елена Владимировна, — буркнул Кирилл, явно по-прежнему не довольный собой. — И я всегда буду на вашей стороне. Даже если папка стеной встанет за этого поганого Милосердова!..

— Николай Борисович обижает тебя? — нахмурилась Лена, пытаясь припомнить, когда бы заместитель резко отзывался о Кирилле, но тот только замотал головой.

— Он скользкий тип — я терпеть таких не могу! — заявил он. — Улыбается всем, а глазами так и стреляет, как будто ищет, за что бы зацепиться. Такие, как он, ничего просто так не делают. И я боюсь, что он…

Он снова замолчал, очевидно решая, стоит ли делиться с посторонним человеком своими подозрениями, и Лена чуть склонила голову набок, выражая самую живую заинтересованность. Кирилл глубоко, трудно вздохнул.

— Я боюсь, что он не просто так взял папку на работу, — наконец признался он. — Понимаете, до папки на собеседование четыре человека приходило, это мне Миланка рассказывала, и всем четверым отказали. А тут папка с его подмоченной репутацией. Он, конечно, на меньшую зарплату согласился, и тогда мне это показалось весомой причиной, чтобы остановить свой выбор на нем…

Лена улыбнулась и быстро пожала стиснутый Кириллов кулак. На душе у нее после этих слов скребли кошки, но это казалось куда меньшей неприятностью, чем расстроенный вид мальчишки в оранжевом шарфе. Его Лена обязана была успокоить.

— Надеюсь, что вдвоем мы сумеем уберечь твоего отца от проблем, — проговорила она. — Тем более что это определенно в моих интересах.

Кирилл поднял на нее темные испытующие глаза, но Лена не боялась такого взгляда. Только кивнула, и Кирилл наконец тоже выдохнул.

— Спасибо, Елена Владимировна! — заявил он и принялся за поглощение собственного овершейка.