Бонус: Седьмой вальс

Осень в этом году решила вступить в свои права уже в августе. Листья начали желтеть, воздух стал влажным и прозрачным, на небе повисли тяжелые серые тучи. Самый что ни на есть подходящий день для прощания, но думать об этом не хотелось. За последние годы жизни Дима понял, что настроение можно и нужно создавать самому, а не ждать, когда оно изволит явиться и угадает ли с желанием. И поэтому он отменил забронированный для ужина столик в ресторане и пригласил свою семью в парк недалеко от «Автовлада».

С тех пор, как они угощались на здешнем дереве с Леной гамбургерами, парк успели реконструировать, украсив его дизайнерскими клумбами, насытив детскими площадками, серпантинами дорожек и яркой подсветкой. Устроили небольшой фонтан, выделили место для летнего кафе, но Дима проигнорировал его столики и завлекающее меню. Сегодня его целью была старая беседка в дальнем углу парка, о которой немногие знали и до которой еще меньшие добирались. Идеальное место для нужного настроения.

Но встречал он своих любимых возле главной парковой лестницы. И первой, на удивление, появилась Черемуха. Подлетела откуда-то сзади — легкая, свежая, в распахнутой куртешке и с распущенными волосами — закинула руки Диме на шею, обласкала восхищенным взглядом, как будто уже знала, что он задумал, и пришла от его идеи в восторг. Но на самом деле она просто была рада его видеть и немедля озвучила собственные чувства:

— Димка, я соскучилась до чертиков! Со вчерашнего дня тебя не видела! Ты почему меня утром не разбудил, шалопут?!

Дима улыбнулся, обнял ее за талию, подтянул ближе к себе. Вгляделся в веселое лицо: смотреть на собственную жену ему никогда не надоест.

— Я встал в пять часов, — напомнил он. — Ты так сладко спала. Явно про меня сон видела.

— Про тебя, — кивнула Лена и потерлась носом о его нос. — Но это же не отменяет твоей обязанности целовать меня каждое утро.

— Я поцеловал, — рассмеялся Дима и отвел ее волосы от лица. — И ты даже как-то малоприлично меня обозвала…

— Ничего не знаю! — категорично заявила она и поднялась на цыпочки, обдавая его дыханием. — Просрочку платежа придется компенсировать с процентами!

Дима демонстративно поднял брови, пока еще удерживаясь от соблазна.

— Когда у меня жена подалась в банкиры? — будто бы недоуменно поинтересовался он. — Я-то думал, что она все еще доктор биологических наук…

— Доктор, — согласилась Лена, хотя пока что не особо привыкла к совсем недавно полученной ученой степени. — И я целый день провела в компании таких же высокомерных зануд, как я сама. И ни с кем, заметь, не целовалась!

В ее голосе было столько завлекательного лукавства, что тянуть дальше показалось преступлением.

— Это надо немедленно исправить, — усмехнулся Дима и поймал наконец губами ее губы. Лена приникла к мужу еще сильнее и с удовольствием ответила на его сладкие поцелуи. Шесть лет прошло со дня их свадьбы, а огонь и нежность ничуть не угасли. И по-прежнему от Димкиной близости порхали в животе пресловутые бабочки, и не хотелось отходить от него ни на секунду. А еще Лена чувствовала, как ему самому это нужно и важно, и не могла нарадоваться тому, что они, вопреки всему, вместе и любят друг друга ничуть не меньше, чем в отчаянной юности. Немногим выпадает второй шанс, но они оставили позади все непонимание и все сомнения и теперь встречали любые трудности вместе, а те пасовали перед их сплоченностью и взаимной поддержкой. И Лена отлично знала, что без Диминой помощи ни за что не нашла бы сил и времени заняться диссертацией. Но он освобождал ее от забот, когда того требовала ситуация, и ни разу не упрекнул в том, что ему приходится заниматься якобы женскими обязанностями. Как и Лена брала на себя дом и семью, если Диме требовалось уехать по делам, и тоже не видела необходимости предъявлять какие бы то ни было претензии, зная, что муж старается для своих близких — и исключительно для них. Он не раз говорил о том, что именно семья стала для него стимулом чего-то добиться в жизни, и Лена в его благодарности знала, что именно так оно и есть. И тем сильнее ценила мужа и гордилась им, и любила до какого-то опьянения.

— Как все прошло? — мягко спросила она, глядя в довольное Димкино лицо и получая от этого подлинное удовольствие. Он улыбнулся, зная, о чем она думает.

— Отлично. А у тебя были какие-то сомнения в моей компетентности?

Лена покачала головой. Димке удавалось все, за что бы он ни брался. Он считал, что удача вернулась к нему вместе с Черемухой, а Лена была уверена, что муж всего добился собственным умом и трудом.

Он взялся за управление «Автовладом» с таким энтузиазмом и усердием, что уже к концу года привел его показатели к лучшим из тех, каких когда-либо добивался отец. Для этого Диме пришлось серьезно поменять сложившийся в сервисе подход к делу, но он не боялся ни трудностей, ни конфликтов, отвечая за свои решения и не чураясь ответственности, и весьма скоро завоевал уважение и сотрудников, и партнеров, и клиентов. Он невероятно быстро наработал собственную клиентскую базу, и вскоре в «Автовлад» начали приезжать владельцы автомобилей и из других районов города. И Лена совсем не удивилась, когда Дима предложил открыть второй филиал сервиса.

Разумеется, она его поддержала. Пришлось затянуть пояса, потому что Дима не рассматривал вариант использования в качестве стартового капитала прибыли тестя, и их увеличившаяся семья влезла в весьма чувствительный кредит. Зато новый сервис был уже полностью Диминым детищем, а поскольку своим трудолюбием он по-прежнему не отпускал от себя удачу, кредит они погасили довольно быстро и безболезненно; и еще через год Дима запускал очередной филиал уже без дополнительных заемов.

Сегодня он ездил в Красноуфимск, на открытие первого своего сервиса в области, и Лена не сомневалась, что тот будет далеко не последним. И можно ли было не гордиться таким мужем?

Не любить его точно не представлялось никакой возможности.

— Какой же ты хвастун, Корнилов! — мечтательно проговорила Лена и нежно поцеловала его в щеку. — До сих пор удивляюсь, как я на такого хвастуна повелась. И сын у нас весь в тебя: как задерет нос, так пиши пропало.

Дима усмехнулся. Черемуха возводила напраслину что на него, что на Кирюху, но делала это с таким лукавым изяществом, что возражать было невозможно. Только платить той же монетой.

— У него, между прочим, есть для этого повод, — напомнил Дима. — Он, между прочим, в МГУ на бюджет поступил. По твоим стопам идет.

Однако Лена в ответ неожиданно горько вздохнула и покачала головой.

— Не представляю, как бы будем без него, — пожаловалась она. — А Аришка? Она вообще с ума сойдет. Вот как ей сказать, что Кирилл уезжает, да еще так далеко и надолго?

Дима с нежностью погладил ее по щеке. До отъезда Кирилла в Москву оставалось всего несколько дней, а они так и не нашли подходящего момента, чтобы объявить об этом дочери. Ариша обожала брата, пожалуй, больше, чем обоих родителей, вместе взятых; ходила за ним хвостиком, всеми силами старалась его копировать и никогда не ложилась спать, пока Кирилл не пожелает ей спокойной ночи. Когда он делал уроки, она сидела рядом с ним и внимательно рассматривала картинки в его учебниках. Когда он участвовал в соревнованиях, она болела за него до хрипоты и в свои пять лет уже неплохо умела управлять квадрокоптером. Когда он остался у друга на ночь, она лежала на его кровати и ждала брата, пока не уснула, обнимая его подушку и укрывшись его спортивной кофтой. Кирилл был единственным, кто мог переубедить сестру, если она что-то вбила себе в голову, и усмирить ее обиды, если она норовила показать характер.

Впрочем, и он отвечал ей взаимностью. Весело возил на плечах, с энтузиазмом читал ей книги — правда, в основном, по истории, с упоением участвовал в незамысловатых детских играх, даже в детский садик за сестрой ходил без единого возражения, и Лена с Димой с самого Аришиного рождения знали, что могут доверить ее Кириллу и что оба их ребенка будут этому только рады.

Имя для сестры тоже, кстати, выбирал Кирилл. Дима с Леной решили, что с таким ответственным делом может справиться только он, и сын их не подвел. А вот теперь он собирался на учебу за две тысячи километров от них, и вряд ли Аришка сумеет безболезненно это перенести.

— Пообещаем, что станем его навещать, а он разузнает в другом городе всякие интересные места и покажет их сестричке, — предположил Дима, хотя отлично знал, что это не сработает. Но… — Не лишать же Кирюху возможности получить такое образование, о каком он мечтал, из-за Аришкиных капризов. Он этого не заслуживает.

— Нет, конечно, — согласилась Лена, — у меня и в мыслях не было уговаривать его остаться. Кирилл столько сил приложил ради этой своей победы, что я лично запихну его в самолет, даже если Аришу придется отрывать от него силой. Просто… больно расставаться, Дим. Я не думала, что это будет так больно.

Он снова привлек ее к себе и прижался губами к ее волосам. Сказать в утешение было нечего. Они оба все понимали и желали обоим своим детям только лучшего. К сожалению, иногда приходилось выбирать, чьи желания в данный момент важнее.

— Не грусти, Черемуха, — улыбнулся Дима и нежно ее поцеловал. — Отложим все проблемы на завтра. Сегодня мы с тобой имеем право думать только о себе. Кстати, у меня для тебя сюрприз.

Лена мягко улыбнулась, уже привычная к мужниным утешениям. Он никогда не давал ей хандрить.

— Опять сюрприз, Дим? — благодарно проговорила она. — А у меня для тебя классический скучный подарок. И то дома: я не рассчитывала на приглашение в парк.

Он тоже улыбнулся и обхватил ладонями ее лицо, вынуждая посмотреть на себя.

— Обожаю твои скучные классические подарки, Черемуха, — заверил он ее. — Лучше я обычно и сам не могу придумать.

— А я обожаю твои сюрпризы! — ответила Лена. — И уже сгораю от любопытства. Кстати, чего мы ждем? Или сюрприз не для меня одной?

— Угадала, — подтвердил Дима и посмотрел на верх лестницы, ища взглядом детей. Кирилл обещал забрать Аришку из садика, чтобы Лена не тратила сегодня на это лишнее время, и они уже должны были появиться. Однако по лестнице спускались только незнакомые люди, и даже веселого верещания неугомонной дочери не было слышно. Дима глянул на часы и качнул головой. — Странно, — заметил он: опоздания сыну были несвойственны, — сейчас наберу Кирюху…

— Не надо, — неожиданно рассмеялась Лена и потянула его за рукав, показывая в другую сторону. — Вон они, наши потеряшки. Пойдем встречать.

И действительно, по аллее на электросамокате ехал Кирилл, а впереди него стояла, держась за руль, восторженная Аришка. Она давно мечтала прокатиться с ветерком на этом чуде техники, но Кирилл запрещал, считая такое развлечение для нее опасным. Очевидно, сегодня произошло нечто из ряда вон выходящее, если он передумал.

— Папка! — с совершенно братовой интонацией бросилась Аришка в отцовские объятия, едва самокат притормозил. Дима подхватил ее на руки и подбросил в воздух, выражая и свою радость от встречи. Лена, заглядевшись на них, заулыбалась тепло и растроганно.

Дочь у них родилась копией папы: не только внешностью, но и совершенно бесшабашным характером, — но тем сильнее Лена ее любила, всегда с особым удовольствием заглядывая в темные любопытные глазищи и раз за разом ловя в дочкиных повадках Димкины привычки. Аришка росла настоящей Корниловой, и ее любили абсолютно все, кто знал.

Но и к Кириллу Лена испытывала ничуть не менее нежные чувства. Шесть лет назад она назвалась его матерью, и ни разу об этом не пожалела. Он был чудесным сыном, и Лена гордилась не столько его успехами, сколько тем, что сумела завоевать его уважение и любовь. И сейчас она перевела взгляд на сына ровно с той же доброй материнской улыбкой, с которой только что смотрела на дочь.

— Не успевал за Аришкой, вот и взял, — неопределенно объяснил Кирилл свое появление на электросамокате. — А они гуляли как раз, и она увидела меня на нем…

— Надо было позвонить, я бы сама ее забрала, — проговорила Лена. — Мы не знали, что у тебя сегодня дела.

Кирилл передернул плечами. Он уже вымахал ростом с отца и, кажется, не собирался на этом останавливаться. Аришка не доставала ему даже до пояса и всегда смешно задирала темноволосую голову, чтобы посмотреть на брата. А Кирилл присаживался на корточки, чтобы во время разговора оказаться с ней на одном уровне.

Удивительное у них все-таки было взаимопонимание и взаимообожание.

— Я обещал забрать, мам, значит, должен был это сделать, — возразил Кирилл в вечной своей серьезности и ответственности, в которых Лена вопреки всем исследованиям о генах узнавала себя. — К тому же сегодня ваша годовщина: имеете право отдохнуть от нас и заняться только собой.

А вот это уже было истинно отцовское, и Лена, рассмеявшись, взъерошила его и без того растрепанные волосы.

— Это наш семейный праздник, Кир — напомнила она. — И без тебя сегодня нечего было бы праздновать.

Он снова по-отцовски усмехнулся и подошел к Диме поздороваться. Аришка между тем с восторгом рассказывала о своей поездке на электросамокате и требовала от отца подарить ей такой же на день рождения. Дима слушал с улыбкой, а сам явно судорожно придумывал, как отказать неугомонной дочери в столь опасном подарке: на Аришке и так все пять лет не успевали заживать синяки и ссадины. Пацанка!

— Только после того, как ты согласишься надеть шлем и защиту на руки и ноги, — наконец заявил он, отлично зная, с каким отвращением дочь относилась к подобным вещам, считая, что они выставляют ее трусихой. — И никак иначе! — добавил он, увидев, как Аришка наморщила носик и свела брови домиком.

— Кирюша без шлема ездит! — резонно заметила дочь и осмотрела брата с ног до головы, словно ища подтверждения своим словам. Шлема на Кирилле действительно не было. — И без защиты! Я должна, как он!

Слово «должна» означало, что никакие доводы дочь принимать не собирается, и она тут же это продемонстрировала, немедленно отпарировав отцовские слова о том, что Кирилл уже взрослый, что он мальчик, а она девочка и что он очень торопился и именно поэтому не подумал о безопасности.

— Это нечестно! — безапелляционно заявила Ариша, и Кирилл с Леной просто покатились от абсолютного Диминого проигрыша. Он бросил на них предупреждающий взгляд, обещающий самую страшную месть, и присел перед дочерью.

— А давай Кирюху поколотим за то, что он не соблюдает правила безопасности, да еще и тебя без шлема возит? — предложил он, и Аришка даже подпрыгнула от возмущения.

— Папа! Кирюшу нельзя колотить!

Дима сделал недоуменное лицо.

— Это еще почему?

Ответ просто убил.

— Потому что он твой сын! Сына колотить нельзя!

В отличие от хрюкающих Лены и Кирилла Дима сохранял невозмутимость.

— А если он безобразничает? — притворно сурово спросил он. Аришка несколько раз порывалась что-то ответить, даже набирала в грудь воздуха и открывала рот, а потом только опустила голову и сжала кулачки.

— Тогда это меня надо поколотить, — насупленно сообщила она. — Кирюша говорил «нельзя», а я его уговорила. Значит, я виновата. Меня и наказывай.

Как будто Дима когда-то по-настоящему на нее сердился!

— Чудо ты мое! — рассмеялся он и снова подхватил дочь на руки. Звонко поцеловал во вкусную надутую щеку. Потом похлопал Кирилла по плечу. — Никого мы наказывать не будем! Но без защиты я тебя на электросамокат не пущу. Я слишком тебя люблю, чтобы так рисковать!

— Ладно, — все еще немного обиженно проговорила Аришка, но все же обняла его за шею и тоже поцеловала куда-то в ухо. — Вредный папка! — заявила она. — Но я тебя тоже люблю!

— Вот и отлично! — заключил Дима и, приобняв Лену за талию, повел всю свою семью к старой беседке.

Там для них уже был накрыт стол и ждал официант, готовый исполнить любое желание. Однако Дима, поблагодарив его за усердие, попросил оставить их одних.

— Отнимаешь у человека хлеб, — усмехнулся Кирилл, но Дима не принял подачу.

— Хочу позаботиться о своей семье сам, — без всякого вызова заметил он и спустил Аришку с рук. Она тут же забралась на стул и схватила самое красивое пирожное.

Дима между тем отодвинул стул перед Леной, помогая ей сесть. Кирилл все это время стоял чуть в стороне, глядя на бутылку шампанского в ведерке со льдом.

— Тогда тебя не будет удивлять, что я перевелся в УрФУ, — наконец сказал он, и тут уже подскочила Лена.

— Как в УрФУ? — воскликнула она. — Кир! Ты же так мечтал учиться в Москве!

Он покачал головой. Во взгляде у него читалось отцовское упрямство.

— Я хотел доказать себе, что могу поступить в лучший вуз страны, — ровно проговорил он. — И я доказал. Но папа прав: семья важнее всего на свете, и я тоже хочу о вас заботиться.

— Кир!.. — выдохнула Лена, не зная, как объяснить ему, что однажды у него будет своя семья и ему не стоит жертвовать своим будущим ради родителей и сестры.

Но Кирилл все сказал за нее.

— Мне это нужно, мам, — негромко, но очень сильно объяснил он. — Куда нужнее, чем диплом МГУ.

На несколько секунд в беседке повисла тишина, и только Аришка переводила непонимающий взгляд с отца на мать, потом на брата — и в обратном порядке.

Дима прервал молчание первым.

— С твоими мозгами, Кирюха, ты и здесь добьешься успеха! — не допускающим сомнений тоном заявил он. — Главное — найти себе дело по душе!

— Согласен, пап, — с заметным облегчением ответил Кирилл, но на Лену взглянул все еще с чувствительным беспокойством. Дима знал, насколько важно для него ее мнение, а она слишком большое значение придавала самореализации. Забывая, что для счастья ее порой недостаточно.

— Потом прочитаешь ему лекцию о мужском честолюбии, — улыбнулся Дима и протянул Лене руку, отводя ее от стула. Он планировал немного иную последовательность сегодняшнего вечера, но, пожалуй, самое время внести коррективы. — А он ее выслушает и сделает по-своему. Он всегда так делает, Лен, — напомнил он и поднес ее руку к губам. — И у него все всегда получается.

Откуда-то из-за деревьев послышалась нежные звуки скрипки, и Лена с удивлением узнала в мелодии тот самый вальс, что они танцевали шесть лет назад в ЗАГСе. С тех пор не проходило ни года, чтобы Дима не пригласил ее в их главный праздник на танец. Словно считал эту традицию важной. Словно видел в ней какой-то особый смысл.

— У него перед глазами отличный пример, — растроганно проговорила Лена, принимая приглашение и не замечая человека, играющего для них на скрипке. Как можно было отвлекаться, когда на нее смотрели озорные темные глаза любимого мужа? Самое большое счастье в ее жизни. — Ты даже Аришку сумел переспорить. Неслыханное дело!

— Это потому что ты со мной, моя Черемуха, — объяснил Дима и влюбленно ее поцеловал. — Где там твое «раз, два, три»?

Конец