Глава 1

– Никогда не думала, что ты разбираешься в такой серьезной магии, Беатрис. Любовные напитки не каждый сварит! А у тебя надо же, получается!

Я аккуратно пристроила в сосуд с зельем несколько сушеных бутонов арагви, и в сиреневой жидкости засверкали золотые искры. Травниц и травников не пускают в академии магии, считая их дар низким и несерьезным, но мы можем сварить зелья любой сложности и не хуже, чем дипломированные специалисты.

– Конечно, получается, – ответила я. Бонни, наша аптекарша, завороженно смотрела, как булькает зелье, и предвкушала приятную встречу с обожаемым Шоном. – Я училась. Даже купила некоторые учебники, по которым занимаются в академии магии.

– С ума сойти! – восхищенно воскликнула Бонни. – И я дам этот напиток Шону, и он…

– Будет от тебя в полном восторге, – заверила я. – Но зелье действует всего несколько часов. Надо и самой стараться.

Бонни кивнула и вынула из-под прилавка корзинку, прикрытую вышитым полотенцем. Внутри, судя по очертаниям и соблазнительному запаху, был мясной пирог.

– И еще бутылочка моей вишневой наливки! – весело заявила Бонни. – От такого никто не откажется, а там и десерт подойдет!

– А там пирком, да за свадебку, – сказала я. – С тебя двадцать дукатов.

Бонни насупилась.

– Ну и расценочки у тебя, дорогуша. Ничего, что ты все ингредиенты взяла у меня с прилавка? И посуду тоже?

Я вздохнула. Как только дело доходит до расчетов, все начинают отчаянно торговаться. Почему-то народ считает, что если у тебя есть талант, ты обязательно должен раздавать его всем бесплатно.

– С моими ингредиентами и посудой было бы сорок дукатов, – ответила я. – Ладно тебе, Бонни, не жмись! Я варю лучшие любовные зелья в Шварцварне. Неужели твое женское счастье не стоит двадцати дукатов?

– Стоит, конечно, – согласилась Бонни. – А точно сработает?

– Точно-точно, – заверила я. – Такое же я готовила для Эймы Стронг, когда ей понравился Джереми. Два года живут, не налюбуются друг на друга. А Эйма тогда заплатила сорок дукатов!

Бонни вздохнула.

– Чего не сделаешь ради любви! Держи и спасибо тебе огромное.

Когда я только начала практику, многие жители моего родного поселка Шейрун решили, что я по-соседски буду работать за большое спасибо. Пришлось напомнить им, что спасибо в кассе не принимается.

Вот она, доля обычной травницы со слабеньким даром. Если бы я выучилась в академии и стала дипломированным специалистом, никто бы и не заикнулся по поводу денег – а сейчас все возмущаются, что:

– Кто ты есть-то? Травница обычная, а денег требуешь, как будто училась!

Скрипнула дверь – в аптеку вошел посетитель. Я отступила в сторонку, чтобы отфильтровать зелье и перелить его в бутылочку, а Бонни одарила покупателя ослепительной улыбкой. Он подошел ближе, я ощутила его одеколон – дорогущий, изысканный! – и все во мне похолодело.

– Любовная магия? – с нескрываемым презрением произнес Николас Латимер, ректор академии магии. – На травах. М-да.

Академия святого Патрика располагается на холмах неподалеку от нашего поселка. Через две недели там начнется учебный год. Когда-то я хотела поступить туда, даже сдала половину необходимых экзаменов, но Латимер беспощадно меня срезал.

– Голубушка, – процедил он, брезгливо держа в руках лист бумаги с моими ответами на вопросы. – Если у вас нет достойного дара, то не суйтесь в академию. Сидите уже со своими травками, пользуйте крестьян.

Я стояла перед столом экзаменаторов, окаменев от обиды. Латимер был молодым красавцем – темные волнистые волосы, светло-голубые глаза, идеальные черты лица, ну просто девичья погибель! И при всем своем внешнем очаровании он оказался спесивой сволочью.

– Никлас, может, дадим девушке шанс? – спросил второй экзаменатор, беловолосый старичок. – Предыдущие испытания она прошла хорошо.

– В моей академии травников и травниц не будет, – отчеканил Латимер. – У них все равно не хватит ума и дара справиться с учебой, так что пусть даже не начинают.

– Не больно-то и хотелось! – прошипела я и, выходя из аудитории, крепко хлопнула дверью.

Ума у меня не хватит, видите ли. Дар у меня не такой. Да тьфу на вас сто раз, господин ректор!

И вот теперь Латимер рассматривал зелье, которое я фильтровала, и вид у него был такой, словно в аптеке жарили коровью лепешку. Невольно вспомнилось, как студенты, которые иногда заходили в кабачок Колина Корвуса, рассказывали, что у ректора каменное сердце – он ни на шаг не отступает от правил и инструкций, и смягчить его не могут никакие мольбы.

Как он живет вот так, когда на нем будто броня надета?

Впрочем, не имеет значения. Мне с ним не жить, слава Богу.

– Любовное зелье, – брезгливо повторил Латимер. Я закончила фильтровать жидкость и с вызовом ответила, глядя ему в глаза:

– Любовное зелье, да. Создано по государственной лицензии и всем стандартам. Если вам такое нужно, то с вас сорок крон.

Латимер посмотрел так, словно я закатила ему пощечину.

– Бред, – он перевел взгляд на Бонни и спросил: – Гром-пластины для горла есть? Меня продуло в дороге.

Бонни метнулась к стойке с лекарствами от простуды, и в это время случились сразу две вещи.

Я нечаянно перевернула пузырек с настойкой из сладкосердечника. И несколько капель угодили на фильтр с остатками трав.

И Латимер изменился в лице и схватился за грудь.