Глава 3

В дверь застучали, когда я уже дочитала сегодняшнюю газету в кресле у камина, допила свой вечерний чай и готовилась идти спать. Но грохот был такой, что дверь чуть с петель не снесли. Я открыла, и в дом ввалилось полдюжины мордоворотов-големов, которые охраняют академию магии.

В принципе, они были неплохие ребята. Иногда приходили в Шейрун прикупить табаку в лавке, иногда сидели в кабачке Корвуса – обычные парни, только глиняные. Но сейчас я оценила их свирепый вид, и мне сделалось страшно.

– Что случилось? – спросила я. Один из големов непринужденным движением взвалил меня на плечо и, не обращая внимания на вопли и визги, поволок прочь.

– Дверь! – заорала я, когда мы оказались на улице. – Дверь надо запереть, мне же дом выставят!

Големы переглянулись, кивнули и позволили мне закрыть дом на замок. Потом меня снова взвалили на плечи и бросились в сторону академии с такой скоростью, что ног было не видно из-за пыли.

Попытавшись вырваться и поняв, что это безнадежное дело, я задумалась: что произошло? Големы взбесились? Вроде бы нет, выглядят, как всегда, да и чтобы сойти с ума, этот ум надо бы для начала иметь. Что-то произошло в академии? Ректор Латимер расхворался и меня тащат к нему на расправу?

– Что случилось? – спрашивала я уже в который раз, но так и не получала ответа.

Замок, в котором располагалась академия, стоял на холме. В сумерках тепло горели его окна, и я услышала приятную мелодию – кто-то играл на гитаре. Ранней осенью, когда учеба еще не захватила с головой, студенты часто выходят на холмы – гуляют, веселятся, устраивают пикники.

Вот только меня тащили явно не на пикник. Во всяком случае, не в качестве участницы. Закуски – весьма вероятно.

Мы влетели в замок: замелькали лестницы, захлопали двери, и меня наконец-то опустили на багрового цвета ковер ручной работы. Оглядевшись, я увидела, что нахожусь в чьих-то покоях – обстановка, которая будто бы сошла со страниц какого-нибудь журнала о светской жизни, невольно вызывала трепет.

– Вот она, – сказал незнакомый голос. Я обернулась и увидела большое ложе, на котором разместился ректор Латимер. Рядом стоял человечек настолько старый, что наверняка видел и Великое потопление, и Битву всех королей. В руках он держал прозрачный бокал с зельем – судя по запаху, в нем был кендивар.

– Отлично, – Латимер шевельнулся и с трудом сел на кровати. – Рассказывайте, как вы это сделали.

– Что именно? – спросила я. Старичок протянул Латимеру бокал, тот осушил его с брезгливым видом и ответил:

– Как вы перезапустили мое проклятие. Я каменею, и зелья не могут этого остановить.

Я осторожно приблизилась к кровати и с трудом сдержала потрясенный возглас. Левый рукав белоснежной сорочки ректора был поспешно отрезан – потому что рука увеличилась в размерах раза в три! Она раздулась, кожа посерела, загрубела и покрылась трещинами.

Готова поклясться, что если по ней постучать, то звук пойдет, как от камня.

– У меня, конечно, нет причин вас любить, господин Латимер, – честно ответила я. – Но и зла я вам не желаю. Я правильно понимаю, ваше проклятие спало крепким сном? Но запах сладкосердечника в сочетании с биараном его оживил?

Латимер угрюмо кивнул.

– Хотите сказать, у вас в академии нет сладкосердечника? – удивилась я. – Он всегда в паре с биараном!

Эти два растения лучшие друзья. Одно увеличивает силу другого.

– Нет, – мрачно откликнулся Латимер. – Это сочетание для меня убийственно. Я запретил в академии оба этих растения. Но не подумал, что попаду туда, где деревенская травница будет стряпать на коленке любовные зелья!

Я решила пропустить мимо ушей пассаж о деревенской травнице. Раз я здесь, значит, нужна Латимеру. Вот и посмотрим, какую выгоду из этого можно извлечь.

– В академии множество ученых, – миролюбиво заметила я. – Разве они не могут вам помочь?

Латимер скорчил такую гримасу, что все стало ясно и без ответов. Ученые есть, но не справляются.

– Увы, – произнес старичок. – Мы сразу же приготовили все зелья по протоколу. Они должны были все исправить, но окаменение продолжается, и его не остановить.

Так. Выходит, ректор Латимер скоро превратится в тролля. И будет каменная громадина ходить по ночным холмам, пока первый луч солнца не превратит ее в пыль. Жизнь тролля – это тьма, холод и голод.

– Я полагаю, у вас очень сильный личный дар, – продолжал старичок. – Именно из-за него идет такая реакция.

– И что же мне делать? – удивилась я. – Видит Бог, я не нарочно!

Латимер снова скривился.

– Хотите откусить мне голову? – не выдержала я. – Обратно не пришьете!

– Не кипятитесь так, – попросил старичок. – У меня есть одна теория. Если вы вдвоем отправитесь туда, где господин ректор подхватил свой Каменный недуг, то сила вашего дара сумеет его исцелить!

Отлично. Я должна спасать человека, который когда-то даже не дал мне возможности устроить жизнь. Выкинул из академии, как блохастого котенка.

– Без проблем! – весело воскликнула я. – Мы, зельевары, всегда помогаем людям. Давайте выясним, какую именно награду вы мне за это дадите.