Глава 20

Мужская часть нашей компании вернулась где-то в течение часа, когда мы успели вдоволь наговориться и переместились танцевать. Заметили их уже сидящими за нашим столиком, когда ди-джей решил разбавить задорные ритмы очередным сладким медлячком.

— Всё хорошо, девчат! — перехватив руки подружек, потянула их за стол.

Как здорово, что мы не разучились еще понимать друг друга. Никаких вопросов не прозвучало. Словно и не было тяжелой темы и компрометирующего фото. Отдалились мы с подружками за осень и зиму, да. И в этом только моя вина. Но сейчас они со мной.

— Привет! — обняла Илью со спины и жизнерадостно ему улыбнулась, когда он обернулся. — Как ваши дела? Всё решили?

— Да, — кивнул Орлов. — Всё в порядке.

— Тогда гуляем дальше, — чмокнула мужчину в щеку, обошла и, всё так же улыбаясь, присела рядом с ним на стул. — Дима с тебя тост!

— Ого! Ладно! Я готов! — не растерялся тот.

Вечер продолжился в том же веселом ключе, что и в начале вечера. Ближе к трем ночи всё же решили, что праздник удался, но его пора завершать. Я расплатилась за обслуживание. Девчата помогли собрать подарки и цветы и, заказав разные такси, мы стали прощаться.

— Проводишь меня? — уточнила у Ильи, когда первая машина с девчонками отъехала.

Кто ж его знает, вдруг опять по делам торопится?

— Да, конечно.

Такси быстро докинуло нас до моего дома, и Илья попросил водителя не уезжать, а дождаться его. Помог мне выйти и забрать пакеты из машины, придержал дверь в подъезд, поднялся на пролёт. Молчали оба. О чём думал он — на знаю. Я же гоняла в голове свою изначальную идею о совместной ночи. Которая могла спасти наш хрупкий мирок.

Истерить, психовать, закатывать сцены и выяснять отношения не хотелось. Я уже тогда чувствовала, что один мой неверный шажок, и наше «Мы» разобьется так же легко, как стеклянный стакан о бетонный пол, на «Он» и «Я». Даже после увиденного в чужом телефоне хотелось оставаться страусом и прятать голову в песок. Умом понимая глупость и наивность своих желаний, я не хотела рвать себе душу, которая жила моим любимым. Стремилась быть с ним. Потому что без него — уже не представляла, как.

Сейчас. Мы. Вместе. Это. Главное.

Решив не ломать голову, привстала на носочки и потянулась к Орлову за поцелуем. Страстного лобзания не вышло, меня просто чмокнули в губы и отстранились. Не желая прерывать контакт, погладила Илюшку по щеке кончиками пальцев, заглянула в глаза, и всё же решилась:

— Пойдем ко мне.

Мужчина только покачал головой, тоже разглядывая мое лицо. Странно, он был со мной и не со мной одновременно. Словно именно в этот момент решал что-то очень важное для себя.

— Марин, я устал. Очень. Поеду домой. Отсыпаться.

Не желая сдаваться, переплела пальцы рук, буквально останавливая парня на развороте к выходу.

— Илюш, у нас всё хорошо?

Секундная заминка. И ответ:

— Да, Марин. Всё хорошо.

— Ты же мне скажешь, если что-то будет не так?

Да, я — трусиха, и на за что не спросила бы напрямую: ты нашел мне замену? Потому что положительный ответ вряд ли пережила.

Опять заминка. Потом кивок головой и чёткое:

— Конечно.

— Хорошо. Завтра увидимся? — потянулась опять с поцелуем.

Быстрый «чмок» в губы и…

— Я тебе позвоню.

Подъездная дверь захлопнулась за спиной Ильи.

***

Можно сказать, что это был наш последний вечер вместе. Но поднимаясь домой, я об этом еще не знала. И тешила себя тем, что больше верю Орлову, чем подругам, которые могли ошибиться. Зачем бы он стал меня обманывать? А вот сердце уже чувствовало, что затишье наступило не просто так. И иногда покалывало, напоминая о белокурой красавице на снимке, которую обнимал мой любимый мужчина.

В воскресенье, проснувшись к обеду, узнала, что вечером папа планирует снова ехать в Питер, чтобы посетить нотариуса. Требовалось срочно подписать документы. Встреча была назначена на послеобеденное время понедельника, назад отец возвращался через день. Мамочка не могла составить ему компанию в поездке, ее и так отпускали с треском на неделю во время похорон. Потому, не долго совещаясь, с папой решила ехать я. Такая передышка была весьма кстати. Затворничество на полтора месяца, которое Илья и не оценил вовсе, посчитав, что мы неправильно друг друга поняли, меня измотало. Хотелось сменить обстановку и просто перевести дух.

Набрала Илью и рассказала о поездке, условившись, что будем созваниваться, а во вторник уже вернусь назад. Любимый пожелал хорошей поездки и просил, если что, писать сообщения. Одарив друг друга словесными поцелуями, распрощались. А дальше время просто полетело.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Поездка вышла такой, как и планировалось. Встреча с нотариусом состоялась вовремя. В бабушкиной квартире мы побыли совсем недолго, только проверили еще раз, чтобы все было закрыто и отключено. Остальное время гуляли по городу и сидели в кафе. Ночевали у бабушкиной подруги, живущей в этом же подъезде.

Билеты домой получилось взять только на вечер вторника, поэтому домой мы попали только в среду ночью.

Боже, как я скучала по Орлову. Он мне только что не снился. Даже в Питере в лицах прохожих пыталась найти его черты. Потом глупо надеялась, что он захочет меня встретить с поезда. Но нет. Мечты. Мечты. Вокзал был пуст.

— Привет! — чуть ли не выкрикивала в трубку радостная я в среду в обед. — Я приехала!

— Когда? — мой собеседник был более сдержан в эмоциях.

— Ночью. Сегодня.

— Это хорошо.

— Я сегодня тебя жду, скучала ужасно!

— Не получится, Марин, я сегодня на сутках.

— Ну вот. А завтра будешь отсыпаться?

— Да.

— Тогда вечером завтра обязательно увидимся!

— Хорошо.

— Буду писать тебе сегодня смс-ки, чтоб не отвлекать.

— До завтра, Марин.

Еще один день пролетел также незаметно, и теперь я ждала вечера, когда придет Илья. Наконец-то! С субботы всё что-то нам мешало. То он в работе, то я в поездке. А долго не видеться для меня, как будто кислород перекрыли. Буквально до зуда под кожей. Требовалось увидеть, дотронуться, обнять, погладить, поцеловать. Почувствовать, что он тут. Он рядом. Со мной.

Но и в четверг встреча не состоялась. Орлов позвонил в начале шестого вечера и «обрадовал», что у них срочный выезд в район. Какой-то план-перехват. Нужны все свободные сотрудники, не несущие дежурство в этот день. Пожелала Илье быть осторожным и беречь себя, а сама провела очередной вечер за чтением книги.

В пятницу уже даже не планировала встречу с любимым. Потому что всё получалось не так, как хотелось. Но через пень-колоду. А просто жаждала! Да как так вообще можно?! Жить в двадцати минутах ходьбы друг от друга и не видеться почти неделю. Кошмар! Приняла для себя решение, что сама пойду к Илье, если у него опять не получится. Тем более раньше мы часто так поступали. Уставая после смены и не желая куда-нибудь выползать из дома, он звал меня к себе.

Я как раз занималась домашними делами и готовкой, когда пропиликал ходящий вызов.

— Привет, Илья! — схватив телефон, радостно выдохнула в трубку.

— Привет! — легкая пауза и отсутствие в голосе обычной мягкости меня совсем не насторожило. В душе плескалась радость от звонка любимого. — Марин, послушай, ты хорошая девчонка, даже классная. А я не такой. И никогда не буду тебе соответствовать. Мы расстаемся. Извини.

Ничего себе, а у меня парень-то шутник. Хотя даже для 1 апреля такое нелепое предположение о нашем расставании меня напрягло. Сильно. Да еще и по телефону. Да ну нет! Бред! Орлов так никогда бы не сделал! Сам говорил, что у нас всё хорошо!

— Почему? — единственное, что возникло в голове.

Не хотелось поддерживать его не совсем добрый розыгрыш, но пыталась, как могла. Улыбка еще сохранялась на лице. И я ждала, что вот-вот он рассмеется, скажет, что шутка, действительно, глупая, такому не бывать, и поздравит с праздником.

— Я не могу тебе объяснить. — небольшая пауза. — Думаю, другой парень, с которым ты будешь встречаться после, тебе сможет ответить, но не я…

Как не прислушивалась, не замечала в голосе сострадания. Илья был серьезен. И только тогда я начала осознавать, что он уже всё решил. И за себя, и за меня. Это не шутка. Это разговор-приговор, в котором один участник, заметно напрягаясь, пытался побыстрее завершить неприятную тему, чтобы окончательно и бесповоротно поставить точку. Обычную такую точку. Жирную. Для меня. Второго участника разговора. Разговора-приговора.

— Какое-то странное объяснение, не находишь? — попыталась его расшевелить.

— Другого у меня нет. — опять тишина.

— Хорошо. — согласилась с ним, впрочем, как всегда.

Ощутила, как загорелись щеки. У меня всегда так происходило, когда я теряла опору, уверенность и начинала нервничать. Попыталась прокрутить в голове какие-то вопросы, постараться не дать ему положить трубку сразу, как-то растянуть мгновения, придумать что-то еще. Понимала уже ясно, что, отключив через секунду вызов, мой любимый разорвет не только телефонную связь, но и нашу. Ту, которая, как я считала, будет длиться всегда.

Однако, в голове звенела пустота. Единственный вопрос, что при отрицательном ответе оставлял хоть какой-то шанс на «нас»:

— Ты заберешь свои вещи?

— Да. Завтра вечеров зайду после работы.

Шансов не оставалось. Совсем. Никаких.

Упёрлась взглядом в противоположную стену, не замечая её. Все еще до конца не веря, что этот телефонный звонок реален. Только вкус крови от прокушенной нижней губы заставил вернуться к разговору. Чётко понимала только одно. Мне до трясучки не хотелось показывать свою боль, которая уже давила на сердце.

Нельзя. Я сильная, и никто никогда не увидит, что так легко меня можно растоптать, а Он и подавно.

Да, решение принял Орлов. И я согласись. Опять же, как всегда. Потому что знала его слишком хорошо. Если Илья что-то решал, никогда не отступался.

А значит… Собралась, вдохнула поглубже и постаралась вытянуть разговор до конца. Без соплей и истерик.

— Хорошо. Я всё соберу…

— Спасибо.

Короткие гудки сообщили, что абонент прервал разговор, посчитав его завершенным. А я продолжала смотреть прямо перед собой остановившимся взглядом, ощущая, как за первой слезой уже спешили другие. Бежали и бежали. А я позволяла. Теперь было можно. Потому что никто не видел. Потому что я была одна. Теперь я могла побыть слабой.

Слабой. Никому не нужной. И совершенно раздавленной.

«С первым апреля тебя, Маришка! Классная шутка от любимого. Всё еще мною любимого, который решил стать не моим», — пронеслась в голове звонкая мысль и оборвалась немного истерическим смешком.