Глава 31: Ад безответной тоски

Дима

Узнал сегодня от Лены, что Саша вернулась в город и начала работать в ресторане блондинчика. Меня, блядь, как машиной переехали, значит, настолько всё серьёзно? Интересно, и как же ты, Саша, работу получила в самом лучшем ресторане города? Отсосала хорошенько или ноги пошире раздвинула? Я-то знаю, как сладко у тебя между ножек, знаю, как ты ртом умеешь работать, твои губы такие мягкие и умелые, что сводят с ума. Эти мысли жгут изнутри, вызывая волну ярости и ревности, которая захлёстывает, как цунами, оставляя после себя только разрушение.

Сука!

Всё лето бухал и по клубам шлялся, пытаясь утопить в алкоголе и шуме музыки эти чёртовы воспоминания. Чтобы забыть нахрен её и то, как она меня однокурсником своему отцу представила. Даже не другом, а однокурсником, мать вашу! Эта фраза эхом отдаётся в голове, раня каждый раз заново, как нож, вонзающийся в сердце. Я чувствую себя отброшенным, ненужным, и эта боль не утихает, только усиливается с каждым днём, заставляя пить ещё больше, чтобы заглушить внутренний крик.

А ведь последние месяцы были вполне нормальными, даже хорошими, если честно. Наши все знали, что мы вместе, и мне это даже в кайф было — ощущение свободы, когда можно не прятаться. Можно было её лапать и целовать пухлые губы когда угодно и где угодно, чувствовать, как она тает в моих руках, её дыхание учащается, а глаза загораются. Даже Надя в курсе была, она устраивала скандалы, ебала мне мозг своими истериками и обвинениями, а я в это время любил Сашу, наслаждаясь каждым моментом, каждым её стоном. Идиллия, блядь! А потом всё рухнуло, как карточный домик, оставив меня в руинах.

Вспоминаю тот последний день, как я проснулся от ужасного звука моего грёбанного телефона, голова раскалывалась от похмелья, а в груди всё сжималось от раздражения.

— Алло! — нервно отвечаю, голос хриплый и злой.

— Дима, ты обещал отвезти на вокзал, — с нотками обвинения в голосе пищит она по ту сторону трубки, и её тон только усиливает мою злость.

— Сейчас буду, — бурчу я и отключаюсь, не желая продолжать разговор.

У отца проблемы, и вся эта херня тянется уже какой месяц, никак не закончится, давит на меня, как пресс, заставляя чувствовать себя в ловушке. И на кой хер я тогда с её родителями познакомился?! Это решение теперь кажется ошибкой, которая только усложняет всё, связывая меня по рукам и ногам.

Собираюсь и еду в институт, Надя там, забирает какие-то документы. Паркую машину и иду встречать её, на обратном пути проходим мимо общежития, и вдруг Надя меня обнимает и просит её поцеловать. Я делаю вид, что не слышу, но она не сдаётся, настаивает, и я обнимаю её за талию и целую, чтобы отстала и не устраивала сцену на улице. Но она опускает голову, и мои губы касаются её лба, моментально появляется ощущение вины, предательства, которое жжёт изнутри, как кислота. Потому что это я делал только с Сашей, казалось бы, ничего такого, простой жест нежности, но вот такой ничего не значащий поцелуй в лоб имеет какую-то особенность, он был нашим, интимным, и теперь это осквернено. Но всё отходит на второй план, когда Надя поворачивает голову и говорит:

— Вот так вот, — с усмешкой, полной торжества.

В смысле?! Поворачиваюсь и вижу Сашу на скамейке рядом с общежитием. Ну и сука ты, Надя! Эта мысль вспыхивает в голове, и ярость накрывает волной, но я сдерживаюсь, чтобы не сорваться.

На обочине вижу такси и в одно мгновение решаю поменять свои планы. Подхожу к машине и, поинтересовавшись у водителя, свободен ли он, говорю Наде сесть.

— Что? — выпучивает глаза. — Ты обещал отвезти, — повышает голос, и в её тоне сквозит обида.

— А ты обещала не трахать мне мозг, так что садись в тачку, иначе я оставлю тебя тут, — пару секунд прожигает меня взглядом, полным злости, после чего садится на заднее сиденье, хлопнув дверью.

Заплатив таксисту, я быстрым шагом возвращаюсь к общежитию. Пиздец, как мне паршиво, я прекрасно знаю, что у Саши есть ко мне чувства, не слепой, вижу это в её взглядах, в прикосновениях, в том, как она смотрит на меня. И от мысли, что я могу сделать ей больно, в груди давит, блядь, как будто тиски сжимают сердце, не давая дышать.

Она сидит там же, подъезжает какая-то машина, Саша встаёт и берётся за один чемодан, значит машина за ней. Ускорил шаг, хотел объясниться, сказать правду. Да, решился, так лучше будет. Лучше, если она будет знать всё до мелочей, она поймёт, поймёт мою ситуацию, мою запутанность. А хрен тебе, Дима! Она отвернулась, не дала шанса.

Почти что не смотрела в мою сторону, слушать ничего не стала, а потом эта её фраза: «Однокурсник. Спасибо, весёлого лета». Серьёзно, блядь?! Эти слова ударили как пощёчина, оставив жгучий след на душе.

Я запомню на всю жизнь её холод и её безразличие, это выражение лица, которое было как маска, скрывающая боль. Честно, где-то в глубине души мне было бы в кайф, если бы она заорала, устроила истерику, показала эмоции, ревность, что угодно, чтобы я знал, что значу для неё. Хоть какие-то эмоции, но ничего такого. «Однокурсник». Зашибись! Это слово эхом отдаётся в голове, вызывая волну гнева и отчаяния.

Ушёл в отрыв, бухло и клубы — всё, что помню из этих двух с лишним месяцев, дни сливаются в туман алкоголя и шума. Я, сука, и подозревать не мог, что я так сильно буду скучать по Саше, что её отсутствие будет как дыра в груди, которую ничто не заполнит. Что при виде любой девки низкого роста и с тёмными волосами мне будет казаться, что это она, и сердце замирает на миг, а потом разочарование накрывает волной.

Мне, блядь, не хватает её заливистого смеха, который звенит как музыка, её голоса, мягкого и тёплого, ничего не значащих движений, как она поправляет волосы или кусает губу в задумчивости, её мягких рук, которые обнимают так нежно, и сладких губ, которые отвечают на поцелуи с такой страстью. Я столько раз набирал её номер, смотрел на экран, но так и не смог нажать зелёную трубку, страх отказа парализовал меня.

Сколько бы ни спрашивал у Лены, как там Саша, та всегда говорила, что у неё всё отлично, и в её словах сквозит нотка заботы. И мне бы радоваться за неё, желать счастья, но я не могу, эгоизм жрёт изнутри. Потому что, сука, у неё должно быть всё отлично, только когда я рядом с ней, когда я могу защитить её, обнять, сделать счастливой. Но если ей хорошо с этим пижоном, с его деньгами и улыбками, то ей больше нечего делать в моей жизни, ну, в моей постели точно.

И я должен выкинуть её из головы, стереть воспоминания, но нихуя у меня не получается, мысли возвращаются к ней снова и снова, как бумеранг. Ни одна девушка не привлекает, ни к одной не тянет так, как к ней, их прикосновения кажутся пустыми, без искры. И я, который никогда не был против случайного секса с какой-нибудь тёлкой, дрочу на фотки Саши в соцсетях, как подросток, чувствуя себя жалким и сломленным. Это какой-то бред, мать вашу! Эта одержимость сводит с ума, оставляя меня в аду, где нет выхода.