Глава 2

Меня мутило. В горле бегали ежи, желудок выворачивался наизнанку, в голове бухали молоты. Под веками мелькали зеленые круги.

Я ощутила, что меня аккуратно перевернули на бок. Тазик? О, как кстати! Я бурно распрощалась с приютским обедом. Мне вытерли лицо влажным полотенцем.

— Первый переход всегда тяжело дается, — наставительно сказал знакомый голос.

Я застонала и приоткрыла глаза. Только не это! Меня что, похитили?

— Слушай внимательно, деревенщина! — незнакомка встала и начала расхаживать по громадной гостиной.

От удивления глаза сами растопырились, и я очумело затрясла головой. Таких интерьеров в приюте точно не было! Да я такое только в синемаконе видела! Огромные панорамные окна, за которыми видны башни небоскребов. Летают какие-то серебристые капли. Снуют почтовые дроны.

Незнакомка нетерпеливо защелкала пальцами, отвлекая мое внимание от окон.

— Я Ниневия Дарина Одаль-Винкемайер, — провозгласила она важно.

— Нэина, можно просто Инни, — машинально представилась я, садясь на роскошном розовом диване прямо.

— Да неважно, в общем. Теперь ты — это я! Поняла, замухрыжка?

— Нет, — мотнула я головой.

В нетерпении Ниневия закатила глаза и топнула ногой.

— Я тебя не для того разыскала, чтоб рассусоливать!

— Девушка, возможно, не отошла от перехода, — вмешался новый голос. Мужской, вкрадчивый и с легким пришепетыванием. — Вы позволите, нэри?

— Делай, что хочешь, чтоб она через полчаса была в состоянии не просто моргать!

Ниневия вылетела из гостиной.

А ко мне подошел мужчина в белом костюме с приплюснутой физиономией. Я увидела желтые глаза с вертикальными зрачками и плавно ушла в обморок. Там было хорошо, тихо и спокойно.

— Кажется, она впервые увидела нага, — озабоченно сказал голос.

Я ощутила прохладное прикосновения медицинского симбионта к плечу. Живительный бодрящий коктейль растекся по венам, прогоняя дурноту.

— Не подходите, — я попыталась отползти от нага.

Тот примирительно поднял обе ладони и отступил.

— Не нужно бояться, — пожилой мужчина в костюме целителя отцепил от моего плеча сдувшегося симбионта и бросил в лоток. Обернулся к нагу. — Анализы я взял, тоник ввел, прививки сделал. Генетическая идентичность подтверждена на девяносто восемь с половиной процентов, имеются некоторые мутации, пока не могу сказать точнее. Мне нужно больше времени для исследований.

— Благодарю, нэр Бари, можете быть свободны, — кивнул наг.

Целитель собрал свой чемоданчик и вышел, отвесив глубокий поклон нагу.

— Итак, Нэина, — наг сел в кресло напротив. — Вы близнец Ниневии и сейчас займете ее место.

— Близнец? Какое место? Зачем? Я что, богатая? А родители? — неужели мои детские мечты сбылись и у меня есть семья? Меня нашли?

— Это неважно. Важно то, что вас сейчас приведут в порядок, и вы выйдете, как Ниневия.

— Погодите, — я потерла лоб. — Меня нашли? Семья меня нашла?

Наг показал в хищной улыбке игольчатые клыки.

— Никто вас не терял, нэра. В семье Одаль официально одна дочь. Вас оставили про запас, если с наследницей что-то случится. Допустим, ей бы понадобилась пересадка органокомплекса. Или у нее, допустим, приобретенное бесплодие, а вы родили бы ребенка. Это очень удобно, иметь идентичного донора.

— Что? Что вы такое говорите⁈

— Семья выбрала и оставила себе более крепкого ребенка, с лучшими показателями здоровья, — развел руки наг. — Чем вы недовольны? Вас не утилизировали, отправили на аграрную планету до момента, пока вы не потребуетесь. Вы спокойно жили там, ни в чем не нуждаясь.

— Но это же… противозаконно! Вы не имеете права! Я взрослая, дееспособная личность, у меня есть документы, образование! Я не безмозглый клон на органы!

Наг со скучающим выражением переждал взрыв моего возмущения.

— Время, нэри, — глянул наг на коммуникатор и нажал кнопку. — Проводите специалистов в гостиную.

Двери распахнулись, вошли двое мужчин и три девушки в униформе. Они выстроились в ряд, опустив глаза в пол.

— Эти люди приведут вас в порядок. А если вы ляпнете лишнее слово или позовете на помощь, их смерть будет на вашей совести, — прошипел наг, наклоняясь ко мне. — Как помощник лекаря, вы несомненно, знаете, что существуют препараты, подавляющие волю. Нэри Ниневия проявила большую милость, не приказав их применить. Ясно?

Я сглотнула и кивнула. Гадость какая! Куда я попала?

— Нэри, прошу вас пройти в ванную комнату, — прошелестел специалист по красоте.

Вздохнув, встала. Буквально выползла из объятий мягкого розового дивана. В ванной комнате из меня точно не будут вырезать печень. Ну, я так надеялась. Первое время. Потом посчитала, что куска печени лишиться было бы проще.

Это я по меркам Иррайи считала себя вполне ухоженной девушкой. Здесь меня шпарили, как пернатую ящерицу, терли, сдирая кожу, обматывали питательной пленкой, мочили в трех ваннах, скоблили и полировали. Одновременно занимались кожей, лицом, волосами, руками и ногами. А я-то думала, зачем нагнали столько народа!

— Нет! — завопила я, увидев шприц у своих губ. — И бровь не прокалывайте!

Ужас какой, надутые губы! Я им что, волнистый хейлин? У этих рифовых рыб толстые пухлые губы и вырост на голове. Не дамся! Приклеенные когти, по крайней мере, можно снять, а эта дрянь будет три года рассасываться.

— На бровь приклеим страз медицинским клеем, — распорядился старший стилист. — На губы пенку-композит! Не волнуйтесь, через шесть часов все само отклеится!

Оказывается, у моей сестрички на левой ягодице была татуировка. Крылатый рогонос. Обошлись переводной картинкой, к моему облегчению.

Мучители отстали, когда в стене ванной засветилось окно с недовольной миной моей сестренки.

Меня тут же обсушили, нацепили ярчайшее платье цвета фуксии, и вытолкнули из ванной. На позор и поношение.

— Неплохо, — Ниневия походила вокруг меня кругами, присматриваясь и ища недостатки. — Неплохо. Я довольна!

Бригада стилистов выдохнула.

— Все, — Ниневия взяла под ручку нага. — Проваливай к жениху!

— Какому жениху?

Мерцание искорок от схлопнувшегося телепорта был мне ответом. Ни разу не информативным.

Наверное, жених старый, страшный и вообще, непривлекательный, раз она сбежала. Или этот… инсектоид, поедающий слабых самок! Или чешуйчатый рептилоид! Или многоног! Или этот зеленый, бугристый… Куда, куда бежать?

Дверь распахнулась. Влетела статная дама в лаковой красной коже.

— Детка, ты готова? Идем!

Нет, если бы не толпа женщин, влетевшая вслед за ней, я бы поборолась… Но я просто замерла от мерцания мириалов, удушливых запахов и громкой музыки, рванувшейся в уши. Этого момента хватило, чтоб дама схватила меня под руку и поволокла в выходу.

— Не упрямься, детка, конечно, один муж, это не то, к чему ты привыкла, но уверяю тебя, как муж он вполне приличен!

Мы миновали несколько роскошных залов и вошли в очередной, полный разнаряженной толпой. Вокруг с еле слышным жужжанием летали журналистские дроны.

«Это все сон, это все происходит не со мной, сейчас я проснусь и все станет, как прежде», — повторяла я, чтоб не сойти с ума. Мне снится сон из жизни высшего общества. А я просто помощник лекаря с жалованьем в три кредита!

У стола, покрытого пурпурной скатертью, стояли двое мужчин. Пожилой и полный, в розовой тоге с золотой каймой, и молодой в черной коже. И кто из них счастливый жених?

— Деточка! — Расплылся в улыбке… отец? — Это Аринель бен-Разах, твой муж с этого момента!

А меня спросить? Слова замерли в моем горле. С таким презрением на меня еще никто никогда не смотрел!

Кожаный подписал бумагу, получил на руки подписанную копию, мужчины пожали друг другу руки и постояли рядом, позируя. Я стояла рядом, не пришей рогоносу хвост, совершенно не зная, что делать и как себя вести.

Крепкая рука обвила мою талию. Муж прижал меня к своему телу, пережидая жужжание дронов.

— Мне казалось, вы намного мясистее, дорогая супруга, — прошипел он.

Я вспыхнула до корней волос. Откуда бы у меня взяться лишнему весу? Пищебот приюта лишнего не выдавал. Никогда и никому. Давал ровно столько, сколько и положено по рациону, с учетом нагрузки.

— Попрощайтесь с родителями! — Приказал супруг после фотосессии.

Эта курица в красном лаке — мама? А этот индюк в мантии — мой отец?

Я коротко кивнула обоим. Если супруга это и удивило, то он ничем этого не показал.

— Рюкзак, мой рюкзак! — Спохватилась я. — И сумка!

Вовсе незачем оставлять мои комбинезоны и потом и кровью заработанный диплом этим неприятным людям. Они что, так плохо знают дочь, чтоб принять меня за нее? Или наоборот, полностью в курсе и потому молчат?

Поясную сумку я тут же защелкнула на поясе, нарушая весь гламурный дизайнерский ансамбль. В лямку рюкзака вцепилась со всей силы. Отныне только смерть разлучит нас.

— Памятные вещи, — оскалилась я супругу.

— И все? — Поднял брови он. — Я заказал порт на тонну груза. Мне сказали, у вас двенадцать сундуков багажа?

— Пятнадцать! Но все важное здесь.

— Хорошо.

Супруг не собирался раздумывать над странностями новоиспеченной жены.

Помахал ручкой, обхватил меня за талию и телепортировался.

Я снова закашлялась. Хорошо хоть, блевать было нечем, желудок тщетно пытался вывернуться.

— Вы плохо переносите телепорты? — удивился муж.

— Отвратительно! — Призналась я, дыша широко открытым ртом.

— Мне не сказали. Ладно, неважно! Добро пожаловать на Хаграм, в Сердце Пустыни! — муж с легкостью потащил меня с рюкзаком по сводчатому коридору.

Пустыня? Меня, жительницу морского побережья, в пустыню? Да я привыкла к влажности восемьдесят-девяносто процентов! Пунника засохнет, если будет меньше! Судя по холоду и сырости коридора, это камень. Натуральный камень! Не пластик! У меня глаза на лоб полезли. Я слабо застонала в жестких руках.

Муж, не сбавляя скорости, пронесся по нескольким коридорам, поднялся по узкой лестнице и внес меня в круглую комнату с тремя узкими окнами. Толщина стен там была метра полтора, не меньше. Это что, башня?

Открыв рот, я смотрела на голые камни стен, лишь слегка облагороженные шлифовкой, на тощий ковер и кровать с балдахином. Так живут? А где инфоконсоль, кристаллоэкран, бытовые боты?

Меня без лишнего пиетета сгрузили на кровать. Я с изумлением оглядывалась по сторонам и не сразу заметила, что мой супруг раздевается. Нет, я видела в клинике на практике голых мужчин и… Муж ухватил меня за щиколотку.

— Простите, дорогая, ваш отец просил не тянуть с оплодотворением, — муж решительно забрался на кровать. — Что вы на меня так смотрите? Мне некогда играть в девственницу и дракона, не хотите, не раздевайтесь!

Полы платья разлетелись в стороны, обнажив мои ноги, такие неожиданно худые и жалкие без брюк. Белья кстати, мне не выдали. Голая, впервые выщипанная промежность сверкнула белым треугольником, смутив меня до крайности.

Муж откуда-то из-под подушки достал бутылочку с маслом, размазал по вздыбленному члену и моим половым губам. Будто я зеброид! Я охнула и попыталась отползти.

— Хватит! — рявкнул муж. Я испуганно замерла.

— Но я не н-н-н-н, — замычала, втянутая в поцелуй. Нет, даже Поцелуй! Печать собственности, клеймящая безропотную овцу, отданную на заклание. Не знаю, чего ждал муж, но он остался явно недоволен. Ну, некогда было научиться. И не с кем.

— Не смешно, Ниневия, — муж рывком раздвинул мои колени и придавил меня к кровати. — Что же так узко-то!

В следующий миг я взвилась от невыносимой боли, пронзившей меня. Заколотила по груди и плечам насильника, смаргивая злые слезы.

— Ну, хватит, Ниневия, — неожиданно мягко сказал муж. — Я оценил ваш спектакль.

Спектакль? Я задергалась, к сожалению, с нулевым результатом. Избавиться от пульсирующего раскаленного прута внутри мне не удалось. Муж хмыкнул и начал двигаться. Сначала медленно, потом все быстрее. Я тяжело дышала, стараясь не умереть от стыда и не вскрикивать от боли при каждом рывке. Если это непременный атрибут супружеской жизни, то я лучше в жрицы подамся! Если в борделях девушки испытывают такое каждый день, то нет участии хуже!

Мужчина глубоко вдохнул и расслабился.

— Ну, вот и все.

Он попытался потрепать меня по щеке, но я клацнула зубами.

— Я знаю, сколько раз ты делала гименопластику, не пытайся меня разжалобить! — жестко сказал муж.

Гимено… что? Я перевернулась на живот, поджала ноги и со стоном уткнулась в подушку. Вот для чего эта тварь меня нашла! Чтоб подложить под мужа! За что⁈ Внутри все горело и дергало.

— Мне нужно проверить родовой камень в подземелье, — вполне мирным голосом сказал муж. — Крови многовато, я пришлю лекаря.

— Иди к многоногам, — выдавила я, глотая слезы.

— Как скажешь! — Дверь хлопнула.

Я скорчилась и завыла от боли и унижения.