Глава 34

IV. НЕКОТОРЫЕ ВЕЩИ ЛУЧШЕ ОСТАВИТЬ НЕВЫСКАЗАННЫМИ Маргарита У меня было два чемодана с моим именем. Именем, которое теперь ничего не значило. Абсолютно ничего. За эти годы оно имело определённое значение – дочь военного, пловчиха, завоёвывающая призы, звёздная студентка университета, наблюдатель за элитными домами, художник, теперь моё имя не имело никакой ценности. Потому что мне пришлось убрать не только все предыдущие звания, но и это тоже. Поскольку моё имя жестоко удалили. Оставив меня голой, не стесняясь дав понять, кем я вообще была. Единственное звание, которое я хотела себе оставить – художник и известный портретист или пейзажист был для меня такой далёкой мечтой, что напоминал мираж. А мираж ведь что-то совсем не настоящее. Просто мечта глупой девчонки, которая уцепилась за неё, чтобы уцелеть, когда все вокруг рушилось. Даже если стать известной женщиной художником будет для меня уже сбывшейся мечтой. Я ввалилась в квартиру Лео в Верхнем Ист-Сайде, толкая перед собой один из чемоданов. Он нес другой, держа Тома за поводок. По дороге к нему домой мы почти не разговаривали. Он включил музыку одного из своих плейлистов на телефоне, я находилась в задумчивости, глядя в окно. Слезы высохли. Головокружительное чувство давящей тревоги осталось. И что-то ещё сжимало горло и удерживало меня на расстоянии. Я бросила чемодан в гостиной, сняла куртку и упала лицом вниз на диван. – Моя жизнь кончена. Металлические маркеры на ошейнике Тома звякнули, когда он бросился через комнату и прыгнул мне на спину. Потом подполз ближе и лизнул меня в лицо. – Да, да, знаю. Я буду любить тебя. – Я прижимала его к себе, пока он не плюхнулся на диван и не начал пыхтеть. Лео стоял, положив руки на спинку стула. – Твоя жизнь не кончена. – А ощущается, что именно так. – Мы можем все исправить. – Мы? – Спросила я, изогнув брови. Я отпустила Томаа и села. – Невозможно уже исправить, Лео. Все кончено. У меня нет работы. Мне негде жить. У меня ничего нет. – Мы можем попытаться уговорить мою мать изменить решение. Я фыркнула. – Твоя мать никогда не изменит своё решение по поводу меня. – Ну, может не по поводу твоей работы, но мы могли бы попросить её не звонить в агентство. Тогда они тебе смогут предложить другую работу в другом месте, – с надеждой сказал он. Для реалиста Лео был настроен невероятно оптимистично. – Скорее всего она уже позвонила. Все кончено. – Во мне кипела ярость. – Все, над чем я трудилась последние полтора года, просто исчезло. Пуф! Для наглядности я изобразила взрыв руками. – Я знаю. Извини. Я не ожидал, что такое может случиться. – Конечно, не ожидал. Почему твоя мать вообще приехала в летний коттедж? Он нахмурился, будто этот вопрос не приходил ему в голову. Ярость отразилась на его лице, а затем исчезла. – Даже не знаю. Вообще-то она не собиралась. – Как ты думаешь, если бы она собиралась, я позволила бы тебе остаться там хотя бы на ночь? – Рявкнула я. – Эй, я пытаюсь помочь. Я хочу во всем разобраться. Подумай, как нам спасти положение. – Мы не можем ничего спасти, Лео. У меня нет рычагов, на которые я мог бы нажать, чтобы исправить уже случившееся. И ты ничем мне не поможешь, – сказала я ему. – Это не та проблема, которую можно решить деньгами. Его глаза округлились. – Что ты хочешь сказать? – Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Как бы ты ни старался избавиться от своих корней, ты останешься с ними, с теми деньгами, которыми так привык пользоваться, чтобы решить любую проблему. Ты можешь уйти из Верхнего Ист-Сайда, но ты не сможешь выбросить Верхний Ист-Сайд из себя. – Я обвела руками его комнату в качестве доказательства, позволяя своему гневу выйти наружу. – Это не имеет никакого отношения к делу. Я вскочила на ноги. – Это имеет самое непосредственное отношение! Ты хочешь все исправить. Ты хочешь, чтобы стало лучше. Но ты не можешь, ты не можешь сделать лучше. – Марго… – Деньги решают все твои проблемы, Лео. Но деньги являются единственной причиной для меня. Меня считают прислугой, белой швалью, проектом. Мне насрать, но я не такая, как ты. Я не одна из вас. Как ты уже сказал… мне здесь не место. – Твоё место рядом со мной. – Да неужели? – Спросила я с широко раскрытыми глазами. – Похоже, больше никто из твоего окружения так не считает. – Мне все равно, что думают другие. – Он шагнул вперёд и взял меня за руки. – Меня беспокоит только твоё мнение, я переживаю за тебя. Я высвободила руки и с трудом прошлась по комнате. – Конечно, ты переживаешь о нас. Потому что тебе никогда не приходилось задумываться, что все это означает для другого человека. Что сказала твоя мать? Опять трахаешься с прислугой, Леонард? Опять? Он вздохнул. – Да. Такое было раньше. – Да? До того как ты решил найти счастье и стать полностью просветленным?! Он стиснул зубы. – Ты же знаешь, что я изменился. – Правда, неужели так и изменился? – Да. Конечно, сейчас все по-другому. У нас все по-другому. Я покачала головой и попыталась осознать его слова и все, что произошло, но не могла. Я чувствовала себя такой беспомощной. Такой совершенно никчёмной и бесполезной. Я все поставила на карту, но кто-то разбил все мои надежды и мечты вдребезги. – Почему ты хочешь со мной поругаться? – спросил он. – Потому что это моя вина. Мне не следовало позволять тебе оставаться тогда. Я должна была сделать все по-другому. Надо было тебя прогнать тогда. – И чтобы с нами было тогда сейчас? – Меня бы взяли на другую работу! – Разве это важнее, чем мы? – потребовал он ответа. – Тебе сейчас не нужна ни работа, ни жилье. Ты можешь остаться здесь со мной. – Я не нуждаюсь в твоей благотворительности, – прошипела я. – Маргарита, это не благотворительность! – Ты понятия не имеешь, каково это – ничего не иметь. – Я стиснула зубы. – Если бы ты сам зарабатывал себе на жизнь, то знал бы, что такое проявление благотворительности. – Хорошо, ты права, – сказал он, поднимая руки. – Я никогда не был в такой ситуации, как ты. Но я предлагаю тебе помощь, потому что переживаю и забочусь о тебе. Я хочу все исправить, сделать как можно лучше. И если я должен использовать свои возможности и ресурсы, чтобы все исправить, то не вижу в этом ничего плохого. Я схватила куртку и натянула её на себя. – Да, это не плохо. Просто здорово, – проворчала я, направляясь обратно к лифту. – Марго, куда ты собралась? – Мне нужно пройтись, подышать свежим воздухом. Мне нужно подумать одной. Он протянул руку, останавливая. – Прошу тебя, не уходи от меня. Я выдернула руку из его ладони. – Я сейчас не в состоянии нормально мыслить, если останусь, то наговорю много чего, о чем потом буду сожалеть. Тебе лучше просто… отпустить меня… пройтись. – Хорошо, – тихо произнёс он. – Я попытаюсь со всем разобраться. – Тогда поторопись. – Я вошла в лифт. – У нас все получится, – попытался он уверить меня. Когда двери между нами закрылись, я поймала себя на мысли, что была не уверена, говорил ли он о моей работе или… о нас.