ГЛАВА 11.
Сергей Викторович откинулся на спинку кресла и погрузился в себя. Впрочем, для возможных свидетелей, внешне в мужчине ничего не изменилось.
Господин Полонский всё так же, как это выглядело в любой момент... в любой момент его публичной жизни, был собран, подтянут, всё тот же холодно-отстранённый блеск глаз, всё то же непробиваемое спокойствие и полная сосредоточенность лишь на важном...
Эту маску, этот образ недосягаемого, равнодушного ко всему субъекта, Сергей Викторович выбрал для себя давно. Выбрал, хорошенько отрепетировал и до блеска отточил каждый нюанс.
К выбранной им и чётко спланированной программе жизни такой образ более, чем подходил! Не говоря уж о том, что к холодному айсбергу никто и никогда даже не пытался пробиться!
Не говоря уж о том, что это была самая лучшая, самая эффективная защита! Защита, которую никому, абсолютно никому было не пробить!
На мгновение, лишь только на мгновение мужчина прикрыл глаза и погрузилася в такую же, как и вся его картина мира, извращённую сентиметальность. Да! Даже сентиментальность у Сергея Викторовича была извращённой!
Извращённой с точки зрения ползающих под ногами слабохарактерных и распущенных в своих желаниях червяков!..
Так уж повелось, так уж случилось в его жизни! Что поделать, не каждый ребёнок до конца детства имеет любящую и переполняемую исключительно розовыми сантиментами семью!
Их сантименты, сантименты Полонских, были исключительно чёрными. Чёрными как битум! Чёрными, как вакса, чёрными, как уголь... чёрными, как полное отчаяние подростка, который в одночасье потерял «постыдно-розово-чувствительную» семью.
Ему было двенадцать. Двенадцать, полных бесконечного счастья, тепла, полных радужных надежд лет, когда однажды родители не вернулись домой с работы...
Авария. Страшная авария на химическом заводе, где, в одном из отделов, мать работала инженером-лаборантом, и где какую-то руководящую должность в производственном отделе занимал отец.
Взрыв произошёл в одном из совсем неважных цехов, расположенном как раз под кабинетами мелкого руководства. А мама, как ему сказали, как раз зашла за отцом, чтобы вместе идти на обед.
Вот именно эта их дурацкая любовь, это, постыдное для взрослых и проживших в браке многие годы людей стремление не расставаться, тогда и сыграло в этой трагедии ключевую роль!
Если бы мать осталась в своём административном корпусе! Если бы ей тогда не приспичило пообедать... Да, отец бы не выжил. Отец бы погиб – там всё здание превратилось в страшные безысходные руины! Но мама! Мама бы выжила!
У него бы хотя бы только мама была!!!..
Брат отца со своей женой приютили в своём доме сиротку. Не потому, что были близки с их семьёй, не потому что, в самом принципе, любили детей... не потому, что у них самих детей не было... Вовсе не потому!
Главной и единственной причиной было – а что люди скажут?
Восемьдесят второй год. Расцвет загнивающего социализма. Главное стремление «порядочной семьи» было сосредоточено на этом – «а что люди скажут?». Вся жизнь была построена именно с этой вот извращённой оглядкой на гипотетических, безликих и всегда о чём-то интенсивно «говорящих о них» «людей»...
Двенадцать! Ему было всего двенадцать! Самый обычный мальчик. Самая обычная, по-детски бесконечная и обязательно счастливая жизнь!
«Сергей! Алла Витальевна сказала, что ты с ней сегодня не поздоровался!»
«Сергей! Ты сегодня в булочной толкнул Валентина Леонидовича и не извинился!»
«Сергей! Звонила Елена Константиновна! Сказала, что ты слишком эмоционален и неорганизован!»
«Сергей! На родительском собрании тебя даже не упомянули! Я сидела там и мечтала сквозь землю провалиться, когда зачитывали список лучших учеников!»...
Но это – полбеды. Постоянный зудёж про то, что он что-то сделал или не сделал, постоянные упрёки, что он – неправильный, что он не такой. Это можно было пережить! В конце концов, со временем он научился уходить в себя, замыкаться, отстраняться от сыплющихся на него требований и упрёков...
Научился ничего хорошего, ничего приятного для себя не ждать...
Хуже было то, что всегда!!! ВСЕГДА!!! Он должен был бежать, разыскивать «разобиженных» Аллу Витальевну и Валентина Леонидовича, стучаться в двери «оскорблённых им» соседей, отзывать в сторону Елену Константиновну на перемене... и извиняться-извиняться-извиняться... и обещать-обещать-обещать, что он больше никогда...
«Почему у всех знакомых дети – как дети?!»
«Сергей! Тебя слишком распустила твоя безответственная мать!»
«Какое ещё карате?! У Колесниковых сын виртуозно играет на скрипке – Татьяна Георгиевна мне про своего гениального сыночка все уши прожужжала! И ты должен!!! Что? На скрипку отдают с шести лет? Иди, договорись, чтобы тебя взяли хотя бы на трубу!!!»...
К семнадцати годам, когда надо было выбирать, куда идти после школы, аттестат зрелости получал уже совсем другой человек!
Не Серёга Полонский, не Серёжка, не Серж и, уж тем более, не «избалованный безалаберной мамой» Серенький!
И аттестат, и золотую медаль вышел получать уже сформировавшийся, сосредоточенный только и исключительно на «важном в жизни» семнадцатилетний сдержанный, безэмоциональный старичок...
И всё равно! Проклятые «люди» постоянно что-то нелицеприятное про него тётке с дядей всё «говорили-говорили-говорили»...
Не такая медаль, неинтересная никому труба, не тот, выбранный им институт...
Извиняться, просить, здороваться и говорить «спасибо»... От этого ужаса он избавился раз и на всегда!
Лишь только, в конце первого кураса, удалось устроиться на более-менее оплачиваемую работу... Лишь только получилось пробить себе место в общаге института... Лишь только он понял, что больше ни в чём от «сердобольных и исключительно порядочных» родственничков не зависит...
Лишь только он собрал в их ненавистном «интеллигентно-показательном доме» свои жалкие пожитки и, не прощаясь, закрыл за собой дверь навсегда!..
***
Из «чёрной сентиментальности» его вывел звонок. Сначала секретарь сообщила, что на проводе – его бывшая жена.
Бывшая жена... Вот тоже! Разве жёны, в самом принципе, могут превратиться в «бывших»? Или это только ему так с «бывшей супругой» не повезло?
Остаточным бумерангом от вколоченных в него «а что люди скажут» стала женитьба.
«Сергей! Каждый порядочный мужчина должен вовремя завести интеллигентную семью!»...
Никто, конечно, ему этого не сказал, не говорил, не бубнил... Элементарно, просто уже некому было...
Но противный требовательный голос тётки, казалось, годами именно об этом зудел-зудел-зудел...
Изабелла была сокурсницей. Красивая, старательная, в смысле посещения занятий... Опять же, «показательно-интеллигентная» семья...
В стране вдруг как-то сразу стало всё рушиться, всё меняться (и далеко не в лучшую сторону!). Исчезла, растворилась как зловонный дым, стабильность... На всех углах стали кричать, что это у них всех именно что ядовитая стабильность была!
Нужен был якорь! Нужна была твёрдая надёжная зацепка! Чтобы не утонуть, чтобы зацепиться, чтобы хоть примерно представлять, ради чего жить...
Да и девушка уже на пятом курсе, упрёком его благопристойности, «залетела»...
А последовавшая свадьба и, вообще, обязательная для всякого «интеллигентного, порядочного человека» женитьба – были как неизбежный и закономерный итог...
Они, конечно, развелись. Развелись, когда подросла и поступила в институт Вероника... «потому что девочке нужна крепкая показательная семья!»...
«Сергей! Разве кто-то сможет жыть с ледышкой?»
«Сергей, почему у меня – «шевроле»? Что люди скажут? У Лёльки муж на мерседес разродился!».
«Сергей! Ну, в конце концов!!! Мне перед подругами уже стыдно!!!»
«Сергей!»... Опять это бесконечное, требовательное «Сергей»!!!
Одиннадцать лет, как он чисто теоретически свободен. Одиннадцать лет, как Изабелла – бывшая! Теоретически, бывшая жена!
Да, дочь, конечно же, в самом принципе, не бывает «бывшей»! Это понятно!
Но оказалось, что у НАСТОЯЩЕЙ дочери не может быть «непорядочно позабытая» мать!
С годами он попривык, что ему с этим ярмом, похоже, никогда не развязаться...
Слишком уж это, «что люди скажут», въелось в него, навечно своими ядовитыми корнями вросло!
Его «нордический», отшлифованный до непробиваемого блеска волевой характер имел крошечную трещину, маленикой изъян, имел несмываемое родимое пятно...
Одна радость – кажется, Изабелла засобиралась замуж! Во всяком случае, была надежда, что новый муж не захочет такого плотного общения с «бывшим» терпеть!
Хотя, правды ради, ему удалось минимизировать, раскидать на пару «незабываемых» встреч в году эту давящую, удушающую «плотность»!
И всё - благодаря неожиданной ветрености Вероники! Девочка, к своему тридцать одному году, умудрилась уже в третий раз безответственно «замуж сходить»...
«Что люди скажут» отодвинулось, отлепилось. Теперь на любые претензии «бывшей», можно было скептически вскинуть бровь и заметить, что, если и будут «говорить», то не о «недостойном поведении бывшего мужа»! Совсем не о нём, случись что, будет вестись столь пугающий «интеллигентность» и «порядочность» Изабеллы разговор!..
***
- Сергей! – резанул по нервам до отвращения знакомый голос, - О чём ты думаешь, когда в твоей семье беда???
Сергей Викторович позволил себе, в надёжной от посторонних взглядов приватности, подпустить в чертах лица недопустимую для «интеллигентности» эмоцию – он болезненно поморщился.
- Изабелла, - прозвучал безэмоциональный спокойный голос, - Что в «моей семье» случилось? Оставь непродуктивную истерику для своего жениха!..
***