ГЛАВА 29.
Если бы Танечке вдруг сказали, что она была не раз счастлива. Что она в своей жизни по-настоящему была вот так вот безоговорочно счастлива, она бы говорившего искренне не поняла.
Да, конечно, бывали и в её жизни счастливые моменты! Особенно запоминающимся был только что родившегося Сашки первый крик! Когда к её губам для поцелуя поднесли самое драгоценное в её жизни, самое дорогое, да, конечно же, Танечка тогда именно что была счастлива! Счастлива бесконечно!!!
Но это счастье было каким-то недолговечным. Нет, конечно же она продолжала чувствовать эйфорию!
Но на неё почти сразу же накатили волнение и страх. Мнительность матери, вопросы, что теперь у них будет и как. И что она, как любящая мать, должна бы не забыть сделать...
А вот сейчас... Сейчас женщина позволила себе от всего, абсолютно от всего абстрагироваться, от всего полностью отстраниться! Лишь только сделала сыну короткий предупреждающий звонок!
Оповестив Саньку о том, что ночевать не приедет (Господи! Какой же у неё всепонимающий и тактично-благородный сын!), Татьяна погрузилась в своё новое и переполненное острыми ощущениями счастье!
Мужчина рядом, казалось, угадывал каждый её вздох! И она, в свою очередь, судя по его удивительно красивому и переполненному эмоциями лицу, всё в нём правильно и вовремя угадывала и предвосхищала!
И это единство, эта абсолютная синхронность... Это было остро, ново... Это приумножало её и без того, бесконечно огромное счастье во сто крат!
Душ. Вот ведь! И кто придумал, что в просторной душевой кабинке можно лишь приземлённо-пошло мыться?!
Для зашоренной в этом смысле Танечки, душ стал откровением! Она никогда бы не подумала, что душевую кабинку можно использовать именно восхитительно так!
Сколько она там недавно давала Полонскому? Лет пятьдесят-пятьдесят пять? Какие же вздорные глупости иногда приходят в голову пожившей и почти что мудрой, уравновешенной женщины!
Сергею, судя по его ненасытности, максимум можно было бы дать цветуще-необузданных лет двадцать пять!
И она, к слову сказать, была подстать ему – как переполненная гормонами девчонка! Им обоим всё было мало! Мало того, что они уже смогли друг другу безраздельно отдать!
Казалось, мужчине было невыносимо существовать без объятий даже минуту! Они даже ужинали, если можно так выразиться, нераздельно-вдвоём!
Её заботливо усадили на как раз для неё предназначенные колени, а потом стали кормить, не выпуская ни на секундочку из своих тёплых рук...
Было... было всё так ново, так необычно! Но, что особенно покоряло, складывалось ощущение, что они оба хорошо знают, как!
Как не размыкать объятий, что именно шептать или, наоборот, кокетливо выкрикивать друг другу, прорываясь своими шутливыми репликамти через обоюдно обуявший их обоих смех!..
Танечка давно уже отодвинула от себя образ бесчувственного и неспособного на эмоции босса. Или у Сергея такая намеренная установка на публичную безэмоциональность была, или его просто прорвало! Прорвало и затопило букетом самых разных и таких безудержных эмоций!
Главное Таня для себя точно определила: никогда и никто на неё такими лучащимися счастьем глазами не смотрел!..
***
Сергей совершенно точно понял для себя, что тонет. Тонет в чём-то сладостном! Тонет без желания хоть когда-нибудь на поверхность всплыть!
Он лежал сейчас на своей совершенно до этого какой-то несуществующей кровати! Вообще, если брать в целом, у мужчины было ощущение, что ни он сам, ни один предмет вокруг него, до этого вечера именно что не существовали!
Он утомил Её! Он, своей необузданностью, за эти пару часов выжал из Неё все соки! Но главное было в том, что сам он ни капельки, вот ни граммулечки, по ощущениям, не устал!
На то, чтобы не отпускать эту женщину от себя ни на миллиметр, чтобы надёжно прижимать к себе руками, чтобы, улучая момент, незаметно Её в подставленное плечико, ключицу или висок тайно целовать – на это, чтобы истратиться, его силам жизни не хватит!
Она обессиленно лежала на его груди и так трогательно сопела! А его изнутри разрывала совершенно какая-то необузданная безграничная нежность!
Но нет! Нельзя! Ни в коем случае, нельзя Её беспокоить! Он бедняжке должен дать хоть пару часов для восстановиться и поспать!
Сергей воображал себе какие-то намертво забетонированные шлюзы, через которые всю его жизнь просачивался постоянно пересыхающий жалкий ручеёк.
А вот теперь, под напором воды, сначала по бетону пошли чуть заметные трещины, которые, с каждой секундой всё более и более расширяясь, подтачивали ранее такое надёжное железобетонное сооружение.
И вот, наконец, когда поток обрёл необходимую силу, стены пали! А его подхватил, закружил и понёс необузданный, стремительный и неудержимый поток!..
Было что-то в этом... что-то от нереальной сказки! Разве может поживший и сдержанный человек так кардинально и по всем фронам измениться в один момент?!
Но он да, именно что изменился! Да что там? Теперь он чувствовал себя просто совершенно другим человеком!
Живым, чувствующим, остро-преостро чувствующим человеком! И это всё, получается, сделала с ним именно Она!..
***
Пробуждение было столь же сладостным, как и вся их вечерняя сказка.
Сергей вынырнул сознанием и, первым делом, проверил, не исчезла ли, не потерялась ли Она...
И, когда его ищущая ладонь наткнулась на одуряющую тёплую мягкость, а потом, сама по себе, без указания всё ещё сонного мозга, сжала и чуть прокрутила скроенную специально под его ладонь грудь, сердце мужчины снова затопила нежность.
Нежность, которая неразрывно с самым настоящим счастьем шла!
Уверившись за вчерашний день, что женщина ценит и понимает его... неординарный юмор, мужчина уже раскованно-смело наклонился к маленькому ушку и вкрадчиво-кокетливо прошептал:
- Я тебя съем... Во мне снова проснулся голод...
Ему обольстительно хихикнули, а его самоуправную ладонь якобы-протестующе накрыла маленькая рука.
- Не ешь меня, а то козлёночком станешь, - искромётно пошутила Таня.
Сергей зарылся лицом в шёлк её волос и затрясся от обуявшего его смеха...
- Я стану козлёночком! Аха-ха!!! Козлёночком стану! Окстись, женщина! Я – давно уже сформировавшийся взрослый козёл!
***
- И что? Тебя вот прям больше в жизни никто не любил? Ни один человек на планете?
Сергей замер, вглядываясь в распахнутые ужасом глаза. Чёрт его знает? Как-то так само неожиданно накатило! Они вечером, посвятив весь день лишь друг другу, устроились в гостиной на широком диване с намерением какой-нибудь легкомысленный фильмец посмотреть.
Главный герой в фильме был, в общем-то, неплохим, но каким-то потерянным человеком. Вот Сергей неожиданно и для себя, и для женщины в своих руках провёл параллель.
Просто что-то сработало внутри. Какой-то механизм щёлкнул! А ведь у него никогда не было потребности исповедаться! Вот именно так – никогда-никогда!
Она слушала внимательно. Слушала, затаив дыхание и не перебивая. Её полное сочувствие он по её сжавшейся в кулак на его груди ладошке определил...
- Ну, почему никогда? Ника, я уверен, меня очень любит... Просто мы с ней очень разные... А выражать дочке свою любовь я никогда, в общем-то, не умел...
Женщина всхлипнула и вдруг в порыве обняла его изо всей силы. Крепко-крепко прижала к себе его голову. Так может обнимать только любящая мать!
Она гладила его по голове, какие-то глупости в его макушку шептала, всё всхлипывала и наверное даже плакала... Он это чувствовал, хотя ему и не было видно...
А Сергей понял, что такую Женщину он больше не сможет встретить никогда...