Глава 13. Поехали на хату!

Глава 13. Поехали на хату!

— Вот коз-з-злина! — Ирка так хищно ударяет ножом, что его лезвие буквально впивается в разделочную доску, а огурец с брызгами разлетается на две части. Подруга похожа сейчас на добротную такую, восьмидесятикилограммовую амазонку, беспощадную отрубательницу членов. — И что, ты ему это вот так и оставишь?

— Не знаю уже. Сначала думала в трудовую инспекцию обратиться, но тогда начнут разбираться с причинами, и всплывёт это грёбанное видео.

— Ну и что?

— А то, что это реально нарушение устава компании, поэтому и вопросов к увольнению по статье не возникает.

— Но не задним же числом увольнять?

Я вздыхаю.

— Это да. Это-то и жальче всего. Получается, теперь ни премии, ни зарплаты… Но я тут знаешь, что ещё подумала, — выдаю родившуюся ещё в офисе, на фоне, так сказать, кофейной интриги, гениальную идею, — а что, если ему его же монетой отплатить? Ну поехать к нему сегодня, типа, вся такая смиренная и согласная… А там раскрутить на откровенный разговор и записать домогательства на видео? Или хотя бы аудио?

— Слу-у-ушай, Ерофеева, а ты мне нравишься! — расцветает Ирка. — Тогда ведь можно будет не то, что восстановления в должности требовать, но и налом за моральный ущерб! Причём, неоднократно!

— Ой нет, не хочу я там восстанавливаться! У меня аж чешется всё, как вспомню. Пусть честно заработанное отдаст и хватит на этом.

— Ну тогда хотя бы раскидать домогательство по почтам коллег, чтобы завирусили! И это уже не какая-то там непонятная сплетня будет, а факт! На будущее. Только подумай, ты же вообще целую революцию напоследок устроить сможешь!

Так и хохочем до слёз, строя планы жуткой мести, когда Ирка замирает вдруг:

— Стопэ! А ведь не пойдёт так!

— Почему?

— А потому что вдруг он в ответ на твой шантаж просто капнет ментам?

— Ну и что? Тогда мне вообще терять нечего будет! Напишу ответную заяву на домогательства, подтянем девчонок, которых он уже поимел, и законными методами отсудим у него моральный ущерб.

— Угу. А ничего, что нельзя тебе сейчас перед ментами светиться?

Смотрим друг на друга, и веселье стремительно тает.

— Думаешь? Но я же… Но ведь я же ещё пока вообще не при делах? — всё-таки пытаюсь я.

— Да в любой момент пропавшую запись найдут! И тут — ой, какое совпадение, а эта подозрительная тётенька из клуба у нас как раз по делу о шантаже проходит! Не, подруга, это прям сразу повышенный интерес следствия. Не рискуй, не надо.

— Ну… Тогда только трудовая инспекция остаётся. Но ты хоть представляешь, на сколько это всё может затянуться?

Сидим, молчим. Смотрим в одну точку.

— Похоже, пришло время моей кредитки, — изрекаю я. Даже не Ирке, а просто так, в пространство. — Как-то быстро.

Подруга вздыхает.

— Из кредита в кредит — это дно, точно тебе говорю, знаем, плавали! И залезть в эту задницу мы с тобой всегда успеем. — С кряхтением поднимается. — Но давай-ка для начала всё-таки хотя бы попытаемся толкнуть то, что осталось от моего товара.

И меня вдруг осеняет:

— Точно! Ты гений, Ирка!

Она многозначительно разводит руками, мол, да, я такая, а я добавляю:

— Как думаешь, сколько на Авито за моего Армани дадут? Да и вообще у меня этих брендов дома — завались!

Но к моему удивлению, Ирка идеей не проникается.

— Не-не, я в этом не участвую! Я себя потом вообще сволочью чувствовать буду!

— Не говори глупости, Ир! Ты в прошлый раз меня как бомжару последнюю с улицы подобрала, и в этот раз мне опять кроме тебя сунуться не к кому. Я просто хочу тебе помочь!

— Нет, нет, нет, даже слышать не хочу! — закрывает Ирка уши и сбегает в комнату.

Я ещё немного сижу на кухне, досчитываю до десяти, чтобы не нервничать, и иду следом. Но когда вижу, что Ирка уже успела высыпать целую гору обуви посреди зала, всё-таки взрываюсь. Хватаю копчёные тапки, запихиваю обратно в мешок.

— Это бред, Ир! Бесполезная трата времени и сил!

— Зато это мои силы, и я никому ничем не обязана! — вскипает она в ответ.

— Ты думаешь, вообще, что несёшь? Чем обязана-то?! Это просто тряпки!

— Тряпки? Ха-ха-ха! Это, может, для тебя трусы по сорок тысяч — тряпки! А для меня — признак того, что тебе важно жить именно так, и понижать свой уровень из-за нас я тебе не позволю! Мы тоже, знаешь, не клуши беспомощные, чтобы за счёт твоих брендов выезжать…

Словом, мы здорово, так, скандалим. Волосы растрёпаны, глотки хрипят, и уже хочется разметать всё к чертям собачьим, хлопнуть дверью и уйти… Но звонит телефон. Ирка, грозная и несгибаемая, как статуя Родины-матери, хватает трубку:

— Алло! Да Артур! Да, привет! Нет, не кричу, просто слышно плохо! — Но снижает тон. — Слушаю, да… Да… Э-э… Но… Но Артур… Но погоди, договаривались же! Нет, ну стой! Да ты что… — бросает взгляд на меня и убегает на кухню, закрывает за собой дверь.

Слышу, как она возбуждённо бормочет что-то в трубку, всё чаще прерываясь на паузы. А потом и вовсе замолкает. Понимаю, что что-то не так. Выжидаю немного и всё-таки рискую пойти к ней.

Ирка, уронив голову на стол, плачет. Сдавленно, явно стараясь чтобы я не услышала.

— Ир, ты чего… — приобнимаю её крепкие, так беспомощно дрожащие плечи. — Ирусь…

Она ещё какое-то время прячет лицо, но наконец поднимает голову. Покрасневшие глаза всё ещё полны слёз.

— Мне кажет-тся, я не вывезу это всё, Л-лис… — Слова обрываются, дыхание навзрыд. — Это к-какая-то сплошная ж-жопа!

— Что случилось-то, Ир?

— Да Артур эт-тот… — утирает рукой текущий нос, — с-сука. Он мне товар под реализацию давал на т-три месяца, а теперь услышал про пожар и требует вернуть долг в теч-чение недели. Угрожает, сволочь, на счётчик, говорит, посажу… А где я ему эти деньги возь-зьму, если товар сгорел? Я ж, наоборот, отсрочку просить хотела… — И снова вдруг заливается слезами. — А у меня Т-тоська второй год самокат на день рождения просит, а г-где я ей его возьму, если самой теперь хоть на пан-нель иди-и-и-и?

— Ну, на панель, это мы с тобой всегда успеем, — деловито заявляю я, — а вот ко мне на хату, за брендами, надо пока Серый с работы не вернулся. Поехали!