Глава 15. Беги, Лиса! Беги!

Глава 15. Беги, Лиса! Беги!

Я замечаю её аж возле остановки.

— Ир! Ир, да стой ты! — окликаю, но она решительным шагом идёт дальше, и я даже начинаю переживать, что не успею догнать. — Ну погоди! — Всё-таки хватаю её за руку, висну, силясь отдышаться. — Ты куда сбежала-то вообще?

— Домой. Мне ещё за Тоськой в сад идти.

— А как же я? Ты почему меня там бросила?

— А ты… — Ирка сначала замедляет шаг, а затем и вовсе останавливается и, заметно замявшись, всё-таки поднимает на меня взгляд. — Хочешь дружеский совет? Вот прям от души? Ты тоже домой иди, Лис. Серьёзно! Но только не к этому своему мужу, а совсем домой. К отцу.

Я отдёргиваю руку, словно подруга ударила меня током, а она продолжает:

— Пообижалась и хватит, Лис! Нет, ну правда, даже мама твоя, царствие ей небесное, его простила, а ты всё никак! Хотя тебя-то он, как раз, никогда и не предавал! Даже я помню, как он всю дорогу ошивался вокруг тебя, пытался отношения поддерживать, а ты как будто и не в курсе, да?

— Ты… Ты что такое говоришь? — мгновенно вскипаю я, и даже агрессивно пихаю её в плечо. — Эй, ты соображаешь вообще, что несёшь?!

— Да уж соображаю, не сомневайся! Но просто посмотри на себя — тебе же плохо! Ты мечешься как неприкаянная, что-то пытаешься доказать, а кому? Отцу? Себе? А зачем, Лис? Хочешь доказать, что взрослая девочка? Ну так и будь взрослой тогда! Просто поезжай домой и хотя бы поговори с ним! Расставь точки! Это же не значит, что отныне ты не сможешь самостоятельно строить свою жизнь! Но это будет куда взрослее и ответственнее, чем бодаться с мужем, ради того, чтобы доказать что-то отцу!

— Ни с кем я не бодаюсь! Мне плевать и на него, и на выдру эту его крашенную! И вообще я исключительно за тебя впрягаюсь!

— Ну-ну. А потом по ночам в подушку рыдаешь. Тоже за меня, наверное. Или, думаешь, я не слышу?

Это горькая правда, и может поэтому она так похожа на пощёчину. На глаза тут же набегают слезы.

— А, так вот в чём дело? Просто надоела я тебе со своими проблемами, да? Ну так и скажи тогда, чего ты отца-то сюда приплетаешь!

Ирка вздыхает, качает головой.

— Ты прекрасно знаешь, что мне ни места в квартире для тебя не жалко, ни куска хлеба. И шмотки я для тебя всегда найду, и плечо подставлю. Но это всё не то! Не твоё это, Лис! Ты к другому привыкла, у тебя изначально уровень другой. И прав Сергей — я только усугубляю твою ситуацию, как будто насильно удерживаю в этом говне. А у тебя и своих проблем не меньше, только они все внутри, а не снаружи. И ты можешь сколько угодно мстить мужу, но всё бесполезно, пока не разберёшься с отцом! Потому что детские травмы сами себя не исцеляют!

— Да ты… Ты… — теряюсь я на мгновенье, но тут же взрываюсь: — Ты чё психологом себя возомнила, Синицина? И давно ли такой просветлённой стала? До или после того, как в наркологичке отлежала? Аллё, Ир, ты мне про детские травмы говоришь? Ты?! Которую за один только одиннадцатый класс дважды из петли вынимали?

Она стремительно бледнеет, затем так же стремительно покрывается пунцовыми пятнами. Ловит ртом воздух, но всё равно задыхается.

— Да ты… Ты… Да иди ты на хер, Ерофеева! Какая была мажорка самовлюблённая, такая и осталась!

— Сама иди на хер, Синицина! Мать Тереза нашлась!

Резко, словно по команде, разворачиваемся на сто восемьдесят и расходимся в разные стороны. Меня душит злость. Нет, ну надо же! Учить она меня будет! Детские травмы у меня видите ли! А сама-то, сама…

— Девушка… позвольте… извините… на минуточку…

Я даже не сразу соображаю, что от бордюра куда-то вдоль дороги меня вежливо, но настойчиво увлекает под локоток тип в зеркальных очках-авиаторах. Потом вижу знакомую штормовую BMW. Резко прихожу в себя, упираюсь.

— Эй, что происходит?

А шпендик так же резко усиливает захват локтя и уже практически волочит меня к машине. Я начинаю громко возмущаться, потом кричать. Он шипит что-то нечленораздельное в ответ, но хватку не ослабляет… И в этот момент на него налетает скала.

— Руки убрал от неё, козёл! — орёт она на всю улицу, и наотмашь молотит его сумкой по башке. А сумка у Ирки, это, надо сказать, отдельная тема. Там даже молоток на всякий случай лежит, я сама видела. — Лиска, беги!

Ага, беги! Чтобы он её вместо меня уволок?

— По яйцам бей, Ирка! — ору я, решительно переходя в атаку. — По яйцам!

А шпендик уже никого никуда не волочит, лишь приседает, закрывая голову руками и пытается уворачиваться.

Так бы мы его и запинали, пожалуй, если бы не голос над ухом:

— Так, всё, хватит! Отпустите его!

Я вздрагиваю и застываю с отвисшей челюстью, а вот Ирка резво переключается на Дмитрия. Наскакивает:

— Тебе тоже навешать? Тоже хочешь?

И пока она пытается домахнуть до его головы сумкой, я, рискуя жизнью, встаю между ними:

— Ир, всё нормально! Ч-шш! Всё нормально.

Подруга резко замирает. Хлопает глазами, приходя в себя. Наконец шмыгает носом и сдувает с лица прядь. В это же время Дмитрий подхватывает меня под локоть и тянет к злосчастной BMW, а я словно овца на верёвочке безропотно бреду следом.

— Э-эй! — угрожающе наматывает Ирка ремешок сумки на руку. — Отпустил её! Быстро!

— Не надо, Ир, — успокаиваю я, — это… ОН.

Но подруга всё равно словно хищник готовый к прыжку идёт следом:

— Слышь, ты! Я кому говорю, руки убрал от неё!

— Володь! — роняет Дмитрий, и за её плечами появляется вдруг шпендик. Ловко цепляет локти в захват и сводит их за спиной.

— Ир, всё нормально, правда! — повторяю я, уже ныряя в просвет открытой мне Дмитрием двери. — Я тебе позвоню!

— Лиска, — возбуждённо порывается она шагнуть следом, но шпендик удерживает, — я запомнила номер машины! Эй ты, шкаф! — это уже к Дмитрию, — я тебя запомнила, усёк? И если она мне через час не перезвонит, ты пожалеешь, что вообще родился! Понял? Я тебя запомнила!

— Володь, давай там… осторожнее! — напутствует Дмитрий, и тоже ныряет в авто.

Дверца захлопывается, и мы оказываемся в полумраке прохладной, пахнущей степными травами и кожаным салоном тишины. Впрочем нет, здесь на самом пределе слышимости играет какая-то незнакомая, с первых нот чарующая музыка. Какой-то мужской хор, что ли. Дмитрий плавно трогается от бордюра, я взволнованно наблюдаю, как Ирка сначала выкрикивает что-то нам вслед, а потом угрожающе разворачивается к шпендику…

— Его звали Володя, — трагично вздыхает мой похититель, — он был смелым парнем хорошим другом. А эта амазонка, она кто вообще такая — охрана твоя что ли? Хочу такую. В смысле — в охрану.

Смотрю на него, и сначала не понимаю, что не так, а потом доходит — борода! И хотя она и была аккуратной пижонской, а всё равно накидывала солидности и пару лет к его возрасту. Теперь же на вид он едва дотягивает до тридцати пяти. Линия бритого подбородка чёткая и мужественная, словно тёсаная из камня, даже потрогать хочется, а на щеках… милые ямочки от едва сдерживаемой улыбки.

Поспешно отвожу взгляд. К этим ямочкам у меня вдруг просится совсем другой, гораздо более точный эпитет — блядские. Как и вот эти едва уловимые смешливые морщинки в уголках глаз. Да, собственно, и сами лучистые, серо-зелёные глаза в обрамлении густых тёмных ресниц.

— У Володьки теперь стресс на всю жизнь! Он же, вообще-то, чёрный пояс по каратэ имеет и реальный боевой опыт в горячих точках, а эта твоя, — не замолкает Дмитрий, — она же как ураган налетела! Из ниоткуда! Вот это я понимаю подготовка, не то, что, там, эти, которые как бараны по пятам за спиной ходят!

Что-то не замечала я, чтобы в прошлый раз он был таким же болтливым. А сейчас его словно распирает изнутри, и это он, судя по закушенной губе, ещё и сдерживается.

…Сексуально закушенной.

Закрываю глаза. Спокойно, Алисонька. Не забывай, что этот тип как минимум считает тебя проституткой, а как максимум, грохнул губернаторского сыночка. И хотя второе ещё не точно, но тем опаснее терять бдительность.

— Я даже испугался, что она и меня замесит, ну а что…

— Кто ты? — перебиваю я. — Кто ты, чёрт возьми, такой?

И Дмитрий замолкает. Его мгновенно посерьёзневший взгляд окидывает моё лицо, ползёт вниз по шее, задерживается на тонких лямках легкомысленного сарафанчика. Пару секунд стойко держится в районе ключиц… и всё-таки безвольно срывается в бездну декольте. Но правда, тут же выскакивает и вперяется в дорогу строго перед машиной.

— Что, совсем не узнаешь?

— Издеваешься? — фыркаю я.

— То есть, всё-таки узнаёшь?

— Нет, конечно! Для начала маску надень и бороду обратно отрасти!

Он сухо усмехается, стискивает баранку руля. Вздуваются, поигрывая, желваки.

— Ладно. Как скажешь. Ну а почему номер-то не оставила?

— А потому что секс и ничего личного!

— А, да! Точно. Забыл. Прости.

— Но таблетку выпила, не переживай. Це́лую!

Он уязвлённо поджимает губы.

— Ладно, услышал. Следующий раз ударение буду ставить.

— Размечтался! Следующего раза не будет!

Дальше довольно долго едем молча, пока я вдруг не понимаю, что мы уже за городом. Взволнованно озираюсь.

— Куда ты меня везёшь?

— Да никуда, — жмёт он плечами. — Просто катаемся.

— А можно как-то в черте города это делать?

— Ты что, снова меня боишься? А, прости, как это там у тебя… немного волнуешься. Да?

— Пфф!

Опять молчим, продолжая при этом на сумасшедшей скорости удаляться от города. И это очень странно, но я не боюсь. Умом понимаю, что Дмитрий персонаж мутный и возможно даже опасный, но нутро почему-то не ёкает. Вернее ёкает, да ещё как! — но вовсе не по поводу безопасности.

Боже, Алисонька, а ведь на этот раз и на коктейльчик-то не спишешь…

— Ну а всё-таки, почему номер не оставила? — нарушает тишину Дмитрий. — Не понравилось, что ли?

— Сначала да, потом нет! — нахохливаюсь я. Он что, дурак совсем, или реально не понимает, что деньги на тумбочке, это как минимум обидно, а так-то, вообще, и оскорбительно?

Он хмурится.

— А поподробнее? Потом — это… после душа что ли?

— В глобальном смысле да.

Едем, молчим. Дмитрий одной рукой уверенно держит руль, другой опёрся на дверь и задумчиво поглаживает пальцами губы. И выглядит это просто…

Зябко ёжусь, свожу коленки. Это психоз на фоне недавнего разговора с мужем, только и всего! Просто как вспомню его наглую рожу… так сразу же хочется отомстить ещё разочек!

— Ну ладно, — наконец со вздохом кивает Дмитрий, — облажался, признаю. Но готов реабилитироваться.

— Не поняла?

— Это у тебя новая фишка какая-то что ли? «Не понимаю» вместо «немного волнуюсь»?

— Да, блин, серьёзно, не понимаю! К чему ты готов?

Он кидает на меня взгляд, по лицу проскальзывает тень какой-то особой, хищной улыбочки.

— Ла-а-адно… Значит, сюрприз будет! — И сворачивает вдруг на прилежащую грунтовку, петляво уводящую к поросшему леском холму.

Я обмираю.

— Стоп! Куда? Эй, я сказала вези меня обратно в город!

— А то что?

— Ты… да ты… — я верчусь в кресле, но сделать ничего не могу: на дверях блок, варвар раза в три превышает меня по размерам и массе. — Останови! Сейчас же!

К моему удивлению, он послушно ударяет по тормозам, и машина замирает, как вкопанная. Ошалело наблюдаю как нас нагоняет и обволакивает облако рыжей грунтовой пыли. Колышется на опушках серебристый ковыль. Как-то по-особенному душевно, словно вплетаясь в безлюдный предзакатный пейзаж, напевает мужской хор в магнитоле.

— Ну? Остановил. Командуй, что дальше. Сегодня, так и быть, сыграем по твоим правилам.

Меня обдаёт жаром, тысячей мелких игл вонзается в тело оторопь. Странное ощущение. Я словно привезённая на убой овечка — всё понимаю, но послушно молчу и не смею шелохнуться. И это не страх, а что-то такое… первобытное, непреодолимое. Со мной такое впервые, и я понятия не имею, что это и как с этим быть.

— Слушай, ну вот чего тебе от меня надо, а?

— Мне? — Он задумывается, словно действительно прислушиваясь к себе. — Да особо ничего. Просто хочу тебя.

— Нет! Этого не будет, понял!

— Почему?

— Потому что я тебя не хочу!

— Эм-м… Ну-у… — Он разворачивается ко мне, протягивает руку, но, не коснувшись, замирает. — Ты разрешишь? Маленький следственный эксперимент. Просто безобидный тест. И потом я сразу сделаю всё, что скажешь. Обещаю!

Я молчу. Понимаю, что он ведёт какую-то игру, но не знаю, как реагировать. А Дмитрий ждёт пару мгновений… и просто касается меня пальцем.

Указательным, в районе сгиба локтя. Просто тронул и держит — едва-едва, почти невесомо. Но я словно встряхнутая шипучка, начинаю вдруг неудержимо бурлить и искриться изнутри. Весёлыми колючими пузырьками прорываются наружу мурашки, расползаются по коже, приподнимая волоски, кружа голову. И я совершаю ошибку — вместо того, чтобы язвительно усмехнуться «Ну и?» суетливо обхватываю себя руками, пряча предательски заострившиеся соски.

— Ну что ж, меня ты действительно не хочешь, — с трудом держит улыбку Дмитрий. Снова эти чёртовы ямочки на щеках и хриплый бархат в голосе. — Ладно, тогда чего?

— Открой! — хватаюсь я за дверную ручку.

— Уверена? До города километров пять, не меньше. Может, лучше…

— Открой, сейчас же! — уже молочу по двери, словно это поможет вырваться. — Выпусти меня!

— Да ладно, ладно!

Щелкает центральный замок, и я вылетаю из машины. Бегу куда-то по дороге, каблуки вязнут в рыхлом песчаном грунте, длинная юбка сарафана разлетается на ветру, окутывая меня полупрозрачным лавандовым облаком. Дыхание быстро сбивается, но ещё быстрее я понимаю, что облажалась. Идти здесь действительно некуда, кроме как в лес либо обратно к машине, а поэтому упрямо бреду вперёд. Пахнет хвоей и полынью, небо разгорается розовым перламутром. Где-то совсем рядом упоительно заливается на вечернюю зорьку соловей.

— Лиса-а-а! — доносится вдруг сзади.

Я машинально оборачиваюсь и застаю момент, когда этот зверь, варвар и гад, стянув с себя футболку, выразительно берётся за пряжку ремня, дёргает… И восторженно хохочет:

— Беги, Лиска! Ой, беги!..