Глава 22. Она — жена

Глава 22. Она — жена

Попускав слёзы и немного вздремнув, ближе к вечеру я решаю, что хватит. Пора возвращаться к жизни.

Приняв душ, укладываю волосы и делаю макияж. Надеваю сарафан, тот самый, красивый, почти лавандовый, который подарил мне Дмитрий, и иду… в аптеку.

Не знаю чего хочу на самом деле. «Нет» — тоскливо, «да» — страшно. Как-то слишком всё непредвиденно и неопределённо, чтобы вот так глобально вдруг заземляться ребёнком. Да ещё и в одностороннем порядке, ибо «просто секс и ничего личного» никто не отменял. Но и грязной зелёной клубники мне по-прежнему хочется больше жизни, а тошнота полупрозрачным фоном не отпускает весь день, а месячные действительно должны были начаться ещё позавчера.

Тест беру в аптеке торгового центра. В местном же туалете, не выдержав до рекомендованного утра, делаю всё по инструкции...

Да. ДА.

Боже, Лисонька, сейчас же купи ещё пару десятков штук и перепроверь, здесь явно какая-то ошибка…

Страшно — не то слово! Но это какой-то особенный страх. Он будоражит. От него перехватывает дыхание и потеют ладони, и в то же время хочется смеяться и кружиться в волнах своего почти-лавандового-облака. А вокруг, словно на спланированный флешмоб, появляется вдруг огромное количество детей. Малыши, подростки, совсем младенцы. На руках, в колясках, своими ножками. Откуда их столько? Почему я не замечала их раньше?

Плыву по центральной улице и улыбаюсь, как дурочка. Бесчисленные фонарики так радостно мигают мне с фасадов и из крон деревьев, так искрятся и веселят, что хочется петь! А ещё, позвонить отцу. Странно, но почему-то именно ему хочется сообщить первому.

…Сначала взгляд мельком цепляется за что-то «почти лавандовое» в большой сияющей витрине одного из самых дорогих ресторанов города. Тут же невольно замедляется шаг, а голова поворачивается…

Это была она, блондинка из «стекляшки», и она была в моём сарафане. Ну то есть, точно в таком же как у меня. Через столик напротив неё расположились мужчина и женщина одетые по-деловому. А рядом с самой девушкой сидел мой Дмитрий. Или правильнее сказать — наш?

Сама не замечаю, как перебегаю на другую сторону аллеи, тяну на себя массивную резную дверь ресторана.

— Добрый вечер, у вас заказано? — встречает меня заученной улыбкой хостес.

И я вдруг пасую. Становится страшно и душно.

— Эм, нет… — Тру ярёмную впадину, словно что-то и вправду мешает мне дышать. — Я просто… Я хотела кофе попить, можно?

— Конечно. Кофейные столики у нас в оранжерее. Я провожу.

Заходим в уютную зону за увитой цветами ажурной аркой. Теперь я скрыта от общего зала, а вот мне прекрасно видно и Дмитрия, и Нину. И мне не нравится, как она обнимает его руку, как льнёт к плечу и то и дело поправляет его волосы. Такие дурацкие, мелкие жесты… близости вовсе не сестринской.

— Это вам, — сразу же, без всякого счёта оставляю официантке крупную купюру за кофе, — без сдачи.

Она благодарно улыбается, и я закидываю удочку:

— Видите вон ту девушку, в таком же платье как у меня? Я шила его на заказ по собственному эскизу, и вот надо же… Прям обидно, если честно. И очень интересно кого же ещё так осчастливила моя нечестная портниха.

Официантка следует за моим взглядом, заинтересованно хмыкает. Вижу, что чисто по-женски ситуация ей отзывается.

— Вы случайно не знаете, кто это?

— Я нет, но могу уточнить у девочек, если хотите.

— Очень хочу, — подкладываю я на поднос ещё купюру. — Только потихонечку, пожалуйста. Огласки не нужно.

Через несколько минут она возвращается с комплимент-десертом для меня и будто между делом сообщает:

— Это известная бизнес-леди Нина Шестакова и её супруг Дмитрий, а пару, сидящую спиной, мы не знаем. Хорошего вам вечера!

Закатить скандал! На весь ресторан кричать о его измене и своей беременности, чтобы все знали, чтобы жена его была в шоке, а сам он…

Жена.

Мне душно. Раздирает от противоречий. Скандал? Ох, как хочется! Но тело словно свинцовое — не то, что вскочить не могу, но даже шевельнуться.

Ведь кто я такая? Любовница, которой сразу было сказано «ничего личного», но которая возомнила, что уж она-то точно станет той самой единственной и самой-самой… Банально, господи. Как банально!

И стыдно.

За ситуацию, за себя, за сволочь эту, с аккуратно облагороженной бандитской щетиной, который восседает, гордо откинувшись в кресле и со снисходительной отстранённостью позволяет жене виться вокруг себя.

Жене…

Больно и обидно. Хочется рвать и метать, вывести этого гада на чистую воду, разрушить его неверное счастье и публично опозорить… Вот только опозоренной я чувствую себя.

Несчастная по уши влюблённая дурочка — сколько таких у него было до тебя? И к бабке не ходи — много! И сколько таких, как Карина, например, даже спустя годы всё не могут его отпустить, униженно шпионя и вредя каждой новой такой же дуре?

Однолюб… который любит не больше, чем по одной за раз, но сколько угодно по очереди.

Да и кто теперь я сама: сучка-любовница, что истерично требует особого к себе отношения или всё же обманутая жена, которая прекрасно помнит, каково это — быть преданной мужем? Я запуталась. И лишь одно знаю точно — я Ерофеева, и у меня есть гордость.

— Скажите, а я могу заказать борщ?

Официантка если и удивляется, то вида на подаёт. Уточняет:

— Здесь желаете или будет удобнее пересесть за столик побольше?

— Мне главное побыстрее.

Пока жду заказ, обиженная девчонка внутри меня жаждет мести. Потирает ручки, представляя, как тарелка с борщом, тем самым «символом семейного уюта», эффектно переворачивается на голову обидчика… Как отшатывается парочка напротив, и обалдевает, увидев на мне «свой» сарафан, жена… А «моногамный» кобель, зверея, стряхивает с ушей капусту, поднимается во весь свой грозный рост… но вдруг растерянно поджимает хвост, увидев меня. А я подношу к его лицу средний палец… Нет! Сразу два средних пальца! И гордо, под вопли перепуганного персонала, удаляюсь в почти-лавандовый туман.

Не считать такой месседж просто невозможно. И на месте жены я бы без лишних вопросов тут же добавила к борщу на башке благоверного ещё и салат.

Однако, едва в зале показывается официантка с подносом, моя внутренняя воинственная девчонка уступает вдруг место уязвлённой, но знающей себе цену женщине. Кричать и бить посуду — признак слабости, и, в конечном итоге, опозоренной и нелепой всегда остаётся истеричка. А у нас был просто секс и ничего личного. И мне плевать, где и с кем ещё он проводит время, я просто хочу, чтобы он знал, что я далеко не дура.

— Погодите! — останавливаю официантку, сдвигающую в сторонку мой так и не тронутый кофе и десерт, чтобы поставить борщ. — Это не мне, это для того столика. — Указываю подбородком.

— Но… — теряется девушка, однако по существу возразить нечего. — Хорошо, а что передать?

— Ничего особого. Скажите просто, что комплимент от гостя, который пожелал остаться инкогнито.

Жадно всматриваюсь сквозь ажур арки — так хочется видеть лицо негодяя, когда поймёт… Но в последний миг, когда официантка уже останавливается возле столика и сидящие начинают заинтересованно поднимать головы, не выдерживаю. Хватаю сумочку и едва не бегом кидаюсь к выходу.

— До свидания, будем рады видеть вас снова! — улыбается мне хостес.

— Извините, я на минутку… — слышится из зала голос, от которого подгибаются ноги. Впрочем, это, скорее, игры разума. Тот самый столик слишком далеко, чтобы я могла… — Алиса, стой!

Сердце ухает в пятки. Я с удвоенной силой толкаю от себя тяжёлую резную дверь и уже почти выскальзываю на улицу, но руку хватает рука. Тянет обратно, перехватывает под локоть, и против воли увлекает куда-то за гардероб и туалеты.

— Ты что зедсь делаешь? — отгораживая широкой спиной от случайных взглядов, зажимает меня в углу Дмитрий.

А мне так хочется расплакаться и кинуться к нему на шею! Что б обнял, сказал, что дура и всё не так поняла. Зацеловал и никуда уже не отпустил! Но на моём локте по-прежнему его рука... С кольцом на безымянном пальце. И это так дико! Так непривычно и неправильно!

И Дмитрий словно чувствует вдруг куда я смотрю. А может, мой взгляд и вправду раскалил платину? Отдёргивает руку, сжимает, напряжённо потирая пальцами, кулак.

— Так сестра или жена? — словно всё ещё на что-то надеюсь я.

Он отвечает не сразу, и я буквально чувствую его сумасшедшее смятение. У него даже вена на лбу вздувается и напряжённо играют желваки.

— Жена.

— Козёл! — выдыхаю я с всхлипом и пытаюсь выскочить из западни его рук, но Дмитрий удерживает.

— Лиса, всё не так просто! Она… — мнётся, изгрызая губу… И ударяет вдруг кулаком в стену. — Чёрт, Лиса, так это всё не вовремя!

— ЭТО вовремя и не бывает! Тебе ли не знать?

Снова пытаюсь вырваться, но он хватает меня за плечи, легонько встряхивает:

— Я тебя прошу не истери! Я всё объясню, но позже, хорошо? Сейчас и правда очень и очень невовремя!

— А мне и не интересны твои объяснения, прикинь? Ты не первый мудак за последний месяц, который порывается загадочно объяснить очевидное. Но ничего нового! Даже, хочешь, сама всё объясню? Легко! Она — фиктивная жена, между вами конечно же ничего нет, и вообще, на следующей неделе ты с ней разведёшься, и тогда мы с тобой заживём долго и счастливо. Это ты хотел мне рассказать?

— На следующей не получится. Развод минимум через пару месяцев.

— Иди в жопу!

У него звонит телефон.

— Я сейчас приду! — зло рычит Дмитрий. Я не могу различить что именно говорят ему в ответ, но женский голос слышу прекрасно. — Сказал сейчас! — снова прикрикивает он и сбрасывает вызов, однако эта заминка даёт мне возможность выскользнуть наконец из захвата. — Лиса, послушай! — В последний момент хватает он меня за руку. — Ты сейчас же возвращаешься домой к Ирине и ждёшь там пока я с тобой свяжусь!

— Жене своей указывай! — выдираю я руку. — А я к мужу возвращаюсь!

Устремляюсь прочь и слышу вслед:

— Лиса, не смей! Только попробуй, слышишь… Лиса! Лиса!

Однако за мной уже не бежит, а его телефон снова требовательно разрывается.

_______________

Рай. Утро последнего дня…

— Чем ближе тебя узнаю, — бархатно щекочет он мою шею дыханием, — тем больше убеждаюсь, что не ошибся тогда. Именно ты мне и нужна, и именно такая…

Замолкает, ведя рукой вдоль позвоночника. Осыпая меня звёздами и мурашками. Любуясь и наслаждаясь.

— Какая — такая? — робко хихикаю я. Не привыкла к комплиментам и нежностям, а теперь словно иду на взлёт. Впервые в жизни. И даже немного страшно сорваться и разобиться.

— Волнующая, как рассвет в горах, неповторимая, как новый день и прибабахнутая на половину своей прекрасной головушки авантюристка с комплексом недолюбленной принцессы.

— Чего?! — вскидываюсь я. — Эй, да ты не офигел ли?!

А он сгребает меня в охапку, без труда сминая взбрыкивания, и жарко шепчет в ухо:

— Долюбливать тебя буду, Лиска! Сутками напролёт, десятилетиями! А учитывая, что у меня и у самого полбашки напрочь отсутствует, может, из двух половинок у нас с тобой хоть одна нормальная получится? Одна на двоих, м? А потом две будет, потом три. Это как минимум, потому что в идеале пять и больше!

Молчу затаив дыхание. Ушам не верю. Он сейчас о наших гипотетических детях, или я просто захмелела от его медовых речей?

Коротко бжикает телефон, в последние пару дней он стал жужжать как никогда часто, и Димка, слегка прикрыв ладонью экран, читает сообщение. Я льну к нему на грудь, но чувствую, что волнующая близость в один миг бесследно исчезла.

— Сейчас я, — скидывая мою руку, прижимает он телефон к уху и выходит из комнаты.

— Ты уверена? — слышу я из-за стены его приглушённый вопрос к кому-то в трубке. — Конечно рад, что за вопрос! Просто прошлый раз ты тоже говорила, что на этот раз точно…

Мне любопытно и колко одновременно. Тот факт, что он звонит женщине с которой них явно какие-то давние общие дела, заставляет ревновать, хотя я и понимаю, что это может быть кто угодно, вплоть до сестры Нины.

Его нет всего пару минут, а вернувшись, он останавливается посреди комнаты. На лице озабоченность, мысли где-то далеко.

— Мне надо уехать, Лис.

— Надолго?

— Не знаю. Пара недель, может, месяцев — как пойдёт.

Я, прикрывая наготу, заторможенно сажусь на кровати.

— Но ты… Ты же вернёшься? — хочется добавить «ко мне», но слова словно присыхают к языку.

— Конечно, — смеётся он, но я вижу, что смех этот фальшивый, как веселье грустного клоуна, и внутри меня тоже вдруг начинает шириться пугающая пустота. — Ты, главное, дождись, не выскочи опять замуж за какого-нибудь идиота…