Глава 9. Это ради любви!

Глава 9. Это ради любви!

Утром я тщательно привожу себя в порядок и надеваю костюм от Армани. Ирка одобрительно кивает:

— Правильно, Лис! И дело даже не в зарплате, а в принципе! Это твоя работа, и ты не обязана оттуда уходить! И вообще, тут ещё вопрос кому стыдно должно быть, тебе или этой парочке!

Я её не разубеждаю. Просто чмокаю на прощание Тоську и ухожу в сторону автобусной остановки. Но едва захожу за угол, как тут же вызываю такси до центра. А если точнее — до высотки.

У меня нет сомнений в том, что это жильё Дмитрия. Слишком уж они с ним похожи! Словно вибрируют на одной частоте — со всеми этими недомолвками, ласковой силой, загадочными штуковинами в интерьере и стеклянным балконом, выйти на который решится только конченый адреналинщик, а заняться там сексом и вовсе — безумец!

Интересно, он всех своих женщин там…

Пресекаю эту мысль, не успев додумать до конца, но в груди всё равно расползается что-то едкое.

Я не ревную, нет! Ведь кто он такой? — Ошибка, случайный знакомый, постыдное свидетельство моего падения. Меня просто замкнуло в ту ночь, так бывает на фоне стресса. И сейчас меня тоже жжёт не ревность, а горечь осознания, что я сама позволила ему опустить себя до уровня случайной девки. Одной из. Которых он там, на этом своём балконе…

Уфф, как же непросто это признавать!

Из такси вылетаю так, словно глупые мысли кусают за пятки. Замираю при виде уходящей ввысь, сверкающей стеклом башни, на вершине которой живёт проклятый дракон. Сердце бьётся гулко и часто, но я беру себя в руки и решительно двигаюсь ко входу.

Однако дальше консьержки на въезде на территорию попасть не могу.

— Я вам в десятый раз говорю, вот домофон, набирайте код, — сухо чеканит тётка в форме. — А не знаете номер, значит нечего вам тут делать! — Её не впечатляет ни мой дорогой костюм, ни самоуверенность, с которой я угрожаю ей недовольством «большого человека» — Не положено!

— Ну послушайте, — снова пытаюсь я. — Пятидесятый этаж. Самый верх, там и пентхаус-то один-единственный на всю крышу! Со стеклянным балконом! Ну что вам жалко? Ну наберите сами, убедитесь, что меня ждут! Хозяин Дмитрий, высокий такой, видный. У него большой чёрный внедорожник, индивидуальный бокс на парковке и лифт сразу в апартаменты. Я была здесь позавчера, и мы договорились о новой встрече, и это очень-очень важная встреча, а я просто код забыла! И уж поверьте, Дмитрий будет крайне недоволен тем, что вы ему не позвонили!

— Угу, угу, — кивает в такт моим словам консьержка, но смотрит при этом, как на дурочку. — Хозяин, ага. Дмитрий. Идите отсюда, девушка! Пока я полицию не вызвала!

— Да что не так, блин?! — взрываюсь я. — Ты можешь нормальным человеком быть, а не пугалом в фуражке?!

— А то, что нет там никакого хозяина! — взрывается в ответ тётка. — Там хозяйка, слышишь ты! Хозяйка! И она категорически запрещает связывать её с кем бы то ни было без своего личного предупреждения!

Нашу ругань прерывает нетерпеливый автомобильный сигнал. Консьержка, охнув, кидается нажимать кнопку, и я наблюдаю, как с территории выезжает белый Бентли.

— Спим? — поравнявшись со сторожкой, недовольно вздёргивает бровь дамочка за рулём. — Или личные вопросы в рабочее время решаем?

Консьержка подобострастно улыбается и молчит, словно язык прикусила, но едва машина отъезжает, поворачивается ко мне:

— Ну и чего стоишь-то, раз такая борзая? Беги, догоняй своего… хозяина Дмитрия с пятидесятого этажа!

А я и без неё узнала. Не саму длинноволосую блондинку, конечно, но её серьги с крупными синими кристаллами — да.

Из подвисшего состояния меня выдёргивает телефонный звонок. Отвечаю чисто машинально, не глядя:

— Да?

— Ну наконец-то! — едва не оглушает меня радостный вопль мужа. — Лисёнок, ну кто так делает? Ну я просто с ума уже сошёл от волнения!

А я вдруг понимаю, что, кажется, зверски нуждаюсь в возможности хоть кого-нибудь прибить.

— Я сейчас приеду, — загадочно то ли обещаю, то ли угрожаю. — Постарайся, чтобы твоя сучка не попалась мне на глаза…

На парковке перед бизнес-центром вижу нашу машину, одну на двоих, так как ради её покупки я распростилась со своей подаренной ещё отцом Тойотой, а получить взамен от мужа новую, свою собственную, так и не успела. Тут же понимаю, как именно хочу разделить совместно нажитое. Шаг становится увереннее, даже грудь поднимается колесом и расправляются плечи.

И увольняться я не буду! Хрена вам лысого!

На входе ловлю на себе заинтересованный взгляд охранника. Не придаю значения. Но когда таким же точно меня одаривает админ на ресепшен, а за ним ещё какой-то смутно знакомый мужик, напрягаюсь. В лифте придирчиво оглядываю себя в зеркале, убеждаюсь, что спина не белая, лицо не панда, рога не выросли. Значит, просто нервы.

— Доброе утро, Алиса Юрьевна! — как никогда лучезарно улыбается мне заскочивший в кабину коллега из отдела цифровых коммуникаций. — На работу?

Я дежурно улыбаюсь на глупый вопрос и делаю вид, что очень занята телефоном. Однако тут же появляется какое-то такое ощущение… Словно по мне что-то ползает. Невольно поднимаю взгляд, и коллега, проклятый вуайерист, едва не вздрогнув суетливо отворачивается к выходу. Однако я и теперь чувствую его изучающий взгляд через отражение в зеркале.

Мерзкое ощущение. Мне становится душно, а лифт, как назло, еле ползёт. Ситуацию спасают подсевшие девочки из бухгалтерии. Они ведут себя как обычно, мы даже перебрасываемся малозначительными репликами о сегодняшнем плановом совещании, и я узнаю секретную сплетню о намечающейся в честь окончания проекта премии. Прекрасная новость! Очень кстати!

Настроение улучшается, и к кабинету почти бывшего мужа я подхожу с гордо поднятой головой.

— Алиса Юрьевна! — подозрительно подобострастно взвивается со стула секретарша, которая на момент моего появления что-то увлечённо нашёптывала в трубку. — Какой красивый костюм! Это Шанель?

— Армани! — отчего-то злюсь я. — У себя?

— Да! То есть нет… — бросается она наперерез мне, но я уже дёргаю ручку. Кто не спрятался — я не виновата!

При моём появлении муж выпрямляется в кресле, а Анька, эта крашеная мымра, хотя и не голая, да и сидит аж через стол — наоборот, сжимается.

— Сергей Петрович, я говорила, что вы заняты… — пищит мне в спину секретарша, но я захлопываю дверь перед её носом.

Вдох-выдох. Натягиваю язвительную улыбочку и поворачиваюсь к голубкам.

— Доброе утро, Сергей Петрович! Извините за вторжение, но у меня к вам очень важное дело. Безотлагательное.

На Аньку даже не смотрю, словно её здесь и нет, но муж понимает мой тон верно. Указывает сучке подбородком на выход, и встаёт сам, словно опасается, что я кинусь на неё с кулаками.

Анька выскакивает из кабинета, мы с мужем молчим. И не знаю, как он, а я борюсь с одержимым желанием схватить грёбанный стул и расхерачить тут всё к ёба…

Боже, Лисонька, что с тобой случилось, что ты уже даже думаешь практически на матерном?!

— Как ты, малыш? — начинает муж.

Я мешкаю, понимая вдруг, что на этот тупой вопрос у меня только один, но совершенно искренний ответ.

— А ты знаешь, хорошо! — Даже плечами пожимаю, удивляясь самой себе. — Действительно хорошо! А у тебя?

Он озадаченно закусывает губу. Видно, не ожидал от меня такого спокойствия и не понимает, что дальше.

— Алис, это совсем не то, что ты подумала, клянусь! Позволь, я всё объясню!

— А не поздно? Объясняться-то? Мне кажется, это нужно было делать сразу же. Как минимум догнать, проследить, чтобы не натворила глупостей, разве нет? А… Прости, совсем забыла — ты же был занят на очень важных переговорах!

— Лисёнок, не нагнетай. Мы оба знаем, что в тот момент ты не стала бы меня слушать. Я просто дал тебе время немного остыть. Так лучше, поверь.

— М. И тебе даже не интересно, где я ночевала, да? А-а-а… Погоди, я, кажется, поняла! Твои переговоры задержались, и ты даже не в курсе, что в ту ночь я так и не пришла домой?

— Знаю. И я очень волновался, поверь. Не спал почти сутки.

— Так почему же не спрашиваешь, где я была? — Присаживаюсь на край стола, демонстративно поправляю резинку чулка. — Спроси. Ну?

— Ты странно себя ведёшь, Лисёнок. Мне кажется, это шок, и нам пока ещё рано поднимать эту тему…

— Ну-ка спрашивай! Живо! — Ору и сама же пугаюсь своего внезапного бешенства, а муж вскидывает ладони к груди:

— Ладно, ладно! Где ты провела ту ночь?

— А с мужиком, представляешь! Серьёзно! У меня ведь давно уже есть любовник, чтоб ты знал. Он очень богатый, красивый и не страдает одышкой после пяти минут секса. Даже после часа не страдает! И раз уж теперь мы с тобой разобрались в этих наших секретиках, давай просто цивилизованно разведёмся и всё, окей? Я даже пойду на уступки, и заберу только машину, уже хотя бы потому, что половина её стоимости — моя Тойота, а ты оставишь себе квартиру со всеми потрохами, включая, естественно, и мой кредит на ремонт. Так будет честно.

Сергей проходится вдоль окна. Плечи напряжённо приподняты, на лице дикое волнение, даже вены на любу вздулись. И меня вдруг колет где-то в душе: а ведь всего пару дней назад я, кажется, любила этого человека и мечтала о нашем с ним «долго и счастливо» — даже вопреки подсознательному страху, что однажды мне всё-таки придётся выбирать между ним и своей женской природой. И заранее готовая выбрать мужа.

Чувствую, как к горлу подступает ком. Боже, как же это всё-таки больно — быть преданной…

— Я не согласен на развод, Алис, — вздыхает муж. Голос его дрожит, в глазах слёзы, и я растерянно сползаю со стола, ведь ожидала чего угодно, кроме такого неподдельного отчаяния. — Я не хочу развода. Даже думать об этом не могу. А эта связь… Это просто секс и ничего личного! Это как спецзащита, чтобы не тащить негатив в дом! Я ведь себя сволочью после каждого раза чувствовал, но по-другому никак, Лисёнок! Ты пойми, я ведь зверею от всех этих япошек и арабов, они доводят меня до белого каленья, и, если бы не эта шлюха, я неизбежно сливал бы всё это дерьмо на тебя! Но я тебя люблю, Алиса! Понимаешь, люблю! — Кидается ко мне, но замирает в полушаге, словно не решаясь лишний раз раздражать. — Я готов вымаливать прощение! — Повинно опускается на колени, роняет голову. — И ей я уже сказал писать заявление на увольнение. Она уйдёт и больше никогда не появится в моей… в нашей жизни!

А меня вдруг корёжит. Он ведь даже не скрывает, что это было не раз, и не два, но прикрывается любовью ко мне же! Нет, ну надо же, каков козёл!

Нервно усмехаюсь. Жутко хочется избавиться от чувства стыда за это коленопреклонённое недоразумение и вырваться из зоны соприкосновения наших личных пространств, но некуда — сзади стол, впереди он.

— Не она, так кто-нибудь ещё. — Осторожно двигаюсь вдоль стола, но Сергей следует за мной на коленях, и я снова замираю. — Всё из этой же твоей целесообразности и неземной любви ко мне. Так что давай не будем усложнять? Просто разведёмся и трахай кого хочешь. И встань уже, не позорься.

— Лисёнок! — кидается он ко мне, хватает за бёдра. — Прости, ну прости!

Взвизгиваю. Завязывается борьба, в которой я безнадёжно проигрываю по силам и оказываюсь завалена на стол. Сергей пытается целовать мои губы… а я лишь чувствую, как этот стол — тот самый на котором всего пару дней назад он почти в такой же позе трахал другую бабу — жжёт спину.

Изловчаюсь, вырываюсь. Лохматая и взмыленная кидаюсь к двери.

— Я всё равно не дам тебе этот чёртов развод! — кричит вслед муж.

— Значит суд даст! — ору я и хлопаю дверью.

Секретарша усиленно делает вид, что ничего не слышала, но я буквально чувствую, как её распирает от восторга сенсационной сплетни. Ну и к чёрту их всех! Плевать! Я здесь чтобы работать, а не сиять в образе счастливой жены идеального мужа!

Чудом не подворачивая ноги на каблуках, мчусь в свой кабинет. Но едва запираюсь, как кто-то осторожно стучит. Распахиваю дверь, готовая убивать… И осаживаюсь. На пороге Лёлик — парень, работающий у нас по программе трудоустройства инвалидов. У него какие-то проблемы с позвоночником и, возможно, головой, потому что он немного инфантильный, светлый и наивный, но при этом исполнительный курьер-внутриофисник. А ещё, он, кажется, тайно в меня влюблён, но тоже очень по-детски, на уровне первоклассника, а поэтому его чувства хотя и вызывают у меня неловкость, но не создают проблем с назойливостью. И как бонус — Лёлика можно в любой момент послать за кофе на первый этаж, для него это целая миссия служения Даме сердца и каждый раз вызывает бурю восторга.

Словом, срывать злость на нём — последнее дело. Поэтому я лишь вымученно улыбаюсь:

— Привёт, Лёш. Как дела?

— Ха-харашо-о, — старательно вытягивает он. — А у т-тебя как?

— Да тоже пойдёт. Сходишь за кофе? Сейчас я…

Растерянно озираюсь, пытаясь вспомнить, куда в сердцах зашвырнула сумочку. Но когда нахожу, напрочь забываю, зачем искала. Просто тупо пялюсь на неё и едва не реву от только что пережитого в кабинете мужа морального насилия, а Лёлик выжидающе улыбается и не спускает с меня глаз. Наконец вспоминаю, что хотела взять карту, открываю кошелёк… И понимаю, что вообще-то кофе по двести пятьдесят рублей за стаканчик мне теперь не по карману.

— А знаешь, Лёш, не надо ничего.

— П-переду-у-умала?

— Угу. Перехотела.

Застываем, молча глядя друг на друга. Странная пауза, надо сказать. Нетипичная. Развожу руками:

— Ну? Иди работай тогда?

— У-у-у т-тебя к-краси-ивая фиг-гурааа, — неожиданно выдаёт он. — Л-лёше п-понра-а-авилась! О-оочень!

— В каком смысле? — обмираю я, а по спине расползается озноб. Потому что вспомнила. И сразу же поняла это странное внимание к себе со стороны мужиков в фойе и лифте.

Лёлик некоторое время стеснительно ломается, но я всё-таки развожу его на правду.

— Покажи! — требую, с трудом унимая панику, и Лёлик с благоговением демонстрирует своё телефонное богатство — видео с практически голой мною, бегущей по ночному этажу.

Твою же мать…

Сбрасываю ролик себе, выпроваживаю курьера и реву. Видимо что-то в моей судьбе окончательно сломалось, раз наступила вдруг такая беспросветная задница. Нет, оно-то, конечно, можно порешать всё одним-единственным звонком: «Привет, пап! Прости, я была не права, а ты — да»

И всё.

И у меня тут же есть и жильё, и машина, и работа, причём, не в этом недоразумении, а в действительно престижной корпорации. И Ирке помочь — как нечего делать. И переживать насчёт поножовщины в клубе больше не надо…

Проблема только в том, что это отец ни фига не прав, а не я! А значит, и на поклон я к нему не пойду!

Ладно. Поревела, утёрла слёзки. Продышалась. И так, что имеем: муж козёл, машина и квартира на нём, сумасшедший кредит, недавно взятый и уже вбуханный в ремонт этой самой квартиры — на мне. И, похоже, разойтись по-хорошему уже не получится, придётся делить через суд, а значит, в самом ближайшем будущем денег ждать не приходится.

Дальше видео — оно уже пошло в народ. Скорее всего, пока только по рукам охраны, сисадминов и тех, кто с ними дружен, но шила в мешке не утаишь. Так что у меня в запасе пара-тройка дней относительного покоя, а дальше…

Даже думать страшно об этом позоре.

В кровь обгрызаю губы, гадая, как бы разрулить проблему за эту пару дней. И понимаю, что выхода у меня всего три: уволиться, заранее смириться с позором или попробовать зайти через генерального — неприятного, но имеющего власть принудительно пресечь распространение компромата мужика с репутацией озабоченного бабника.

Выбор очевиден, разве нет?